Встреча с мечтой, или Осторожно: разочарованная женщина!

Только бы вытянуть урода на улицу. Только бы вытянуть. В конце концов, ему же нужно прогулять свою Стрелку. Должна же она справлять свою нужду.

Глава 7

Прямо в дверях гостиной я столкнулась с в дупель пьяным паханом, от которого разило таким перегаром, что в пору затыкать нос.

Заметно покачиваясь, он беспардонно отхлебнул из начатой бутылки виски и осмотрел меня с ног до головы придирчивым взглядом.

– Выпить хочешь?!

– Нет.

Мой голос заметно дрожал, а из груди вырывались еле слышные стоны.

Неожиданно пахан замолчал и слегка подтолкнул меня в гостиную. Я не удержала равновесие и упала прямо на белоснежный кожаный диван.

– Посиди. В ногах правды нет. А что это у тебя такой видок?

– Какой?

– Словно тебя вывели из состояния клинической смерти минуты три назад, не больше.

– Самочувствие плохое.

Меня знобило, в ушах стоял гул. Пахан был не просто пьян, он напился до поросячьего визга и с трудом стоял на ногах. Он по-мужицки грубо притянул меня к себе и, с трудом выговаривая слова, спросил:

– Тебя кто-то напугал?!

– Я же сказала, что у меня плохое самочувствие.

– Ты трясешься как осиновый лист. Я же говорю, тебе нужно выпить виски.

– Я не пью из горла…

Я бы и в самом деле не отказалась от дозы спиртного. Это помогло бы снять стресс. Пахан подошел к стеклянному шкафу, достал ярко-розовую рюмку и налил в нее виски до самых краев.

– Я думаю, так пойдет. Может, тебе еще и шоколадку поломать?

– Спасибо. Не надо.

– Тогда расслабься и получи удовольствие, – недобро засмеялся пахан и чокнулся с моей наполненной рюмкой своей полупустой бутылкой. – Мы люди простые, звезд с неба не хватаем. В кино не снимаемся, фотографам не позируем. Живем себе тихо-мирно в своем доме и никому не мешаем. У нас тут как маленькое государство. Своя маленькая республика. Нам не западло и прямо из бутылки выпить. Что-то не о том стал говорить. Я хочу сказать тост. Я хочу выпить за тебя и моего единственного любимого сына. За то, чтобы вы нашли общий язык, и за то, чтобы у вас было все чики-чики. Я думаю, тебя в детстве учили подчиняться воле старших.

Решительно отодвинув рюмку, я резко встала:

– Я за это пить не буду. Он больной на всю голову. Его в дурку надо.

– Как это? – опешил пахан.

– Так это. Не буду, и все.

Договорив, я выпила рюмку до дна. Пахан допил уже почти пустую бутылку, швырнул ее в самый дальний угол и изо всей силы ударил меня по лицу. Не удержав равновесия, я вновь рухнула на диван и, закрыв лицо руками, громко заплакала.

– Если ты еще хоть раз скажешь о моем любимом мальчике какую-нибудь гадость, я собственноручно тебя задушу. Мой мальчик абсолютно здоров.

– Ты не имеешь права меня бить, – всхлипывая, сказала я.

– С тех пор как ты появилась в этом доме, я на все имею право. В том числе и на тебя. В моем собственном доме ты будешь играть по моим правилам.

– Я пришла в этот дом не по собственному желанию, и ты это прекрасно знаешь. Я с радостью отсюда уйду.

Дотронувшись до своего разбитого лица, я почувствовала теплую кровь на губе и вытерла ее тыльной стороной ладони. Я не чувствовала боли.

Я смогла успокоить свои рыдания, но так и не смогла успокоить душу. Мысленно я рисовала ужасающие картины своего будущего. Этот страшный человек требовал, чтобы я переспала с его сыном-уродом. Мне хотелось умереть от стыда и ужаса.

– Странно, почему ты не даешь моему сыну?! – не унимался пьяный пахан. – Около года назад я видел один фильм с твоим участием. Там ты играла шлюху. Ты играла слишком откровенно и слишком правдоподобно. Я даже подумал, что под тебя специально написали сценарий. Наверно до того, как стать артисткой, ты занималась именно таким ремеслом. Шлюха, она и есть шлюха, как ты ее ни обожествляй. Ты там спала с одним легавым. Я увидел твои обнаженные сиськи. Признаюсь, мой дружочек тогда встал, а у меня, как назло, никого не было под рукой, чтобы разрядиться. Я тогда позвонил в одну фирму досуга и заказал целую гвардию разноцветных девиц. Выбрал ту, что очень сильно похожа на тебя, и оторвался по полной программе. Когда я был с ней, я не переставал думать о тебе.

Все дальнейшее оказалось совсем неожиданным. На такой сценарий я просто не могла и рассчитывать. Уже практически не стоявший на ногах пахан подошел все к тому же злосчастному бару и извлек из него новую бутылку виски. Быстро ее распечатав, он отпил ровно столько, насколько у него хватило дыхания, и извлек из кармана пиджака… револьвер.

То, что это револьвер, я поняла не сразу, а когда поняла, то почувствовала, как все мое тело покрыл ледяной пот.

– Что это? – Я спросила так тихо, что сама не услышала своего голоса.

– Что?!

– Я спрашиваю, что у тебя в руках.

– Револьвер. Ты что, никогда не видела настоящего револьвера?

– А что у него наконечник какой-то странный?

– Это глушитель.

– Глушитель?!

– Ну да. Чтобы не было слышно, как я буду тебя убивать.

Я не могла произнести ни звука. Пахан нежно провел кончиком пистолета по моему лицу и оскалился так, как скалятся звери.

– Тебе страшно?!

– Приятного мало, – только и смогла выдавить я из себя.

– Знаешь, это такое приятное ощущение, когда чья-то судьба целиком и полностью в твоих руках. Мне всегда нравилось ощущение реальной власти. Хочу – убью, хочу – помилую. Хочу – выдам замуж за своего сына. Хорошенькая жена была бы у моего сыночка. Если бы он полностью не справлялся со своими мужскими обязанностями, ему бы с удовольствием пришел на помощь твой любимый свекор. У меня потенция будь здоров. Хватит не на одну невестку.

– Что это значит?

Я испуганно поджала колени и затравленно смотрела на это страшное чудовище.

– Прежде чем тебя попробует мой сын, я хочу попробовать тебя сам. Нужно узнать качество товара. Я, конечно, понимаю, что за товар платят деньги, но наш товар ворованный, а это значит, что он достался нам на халяву.

– Нет!!! – крикнула я что было сил и вновь громко заплакала.

Мои отчаянные мольбы и плач не помогли. Они вызвали обратную реакцию. Было видно, что пахан возбудился еще больше. Его брюки стали ему туги и он без зазрения совести, которой, судя по всему, у него и не было, расстегнул свой здоровенный ремень. Слегка ударив меня по голове револьвером, он повалил меня на диван.

– Заткнись, или ты разозлишь меня еще больше!

Я решила бороться. Бороться, даже если эта борьба будет стоить мне жизни. Уступить сейчас – значит не просто сдаться. В дальнейшем мне придется уступать каждый вечер. Уступать этому обезумевшему пахану, его придурку извращенцу сыну и всем, кто будет допущен в этот дом.

Я стала вслепую молотить кулаками воздух и почувствовала, как на меня навалилось тяжелое пьяное тело, и безрезультатно пыталась скинуть его с себя.

Пахан упер в мой висок револьвер и надавил с такой силой, что я закричала от невообразимой боли. Он силой пытался раздвинуть мои отекшие ноги.

– Пусти, сволочь, – продолжала бороться я, но перед глазами все поплыло. Еще немного, и я просто потеряю сознание.

– Ну что ты лежишь как парализованная?! – кричал пахан возбужденным голосом. – Ведь ты же обычная шлюха! Помнишь, как в том фильме?! Ты же разрешала это делать легавому. Я сразу понял, хоть это и осталось за кадром. Легавый делал с тобой все, что хотел. И тебе это нравилось, потому что ты всегда была шлюхой. Просто раньше ты стоила копейки, а став известной актрисой, ты стала стоить очень дорого. Ну, скажи, сколько я тебе должен, чтобы ты пустила меня вовнутрь?!

– Нисколько!!!

– Не ври. Я терпеть не могу, когда мне врут, а особенно бабы, лживые, изворотливые…

Пахан стал терзать мои груди, до крови прокусывал мои губы, по-прежнему не убирая пистолет от моего виска. Я была в какой-то предсмертной истоме и молила бога только об одном – чтобы этот страшный человек одумался, стал милосердным и просто меня убил. Если бы моя рука могла дотянуться до столика и взять бутылку из-под спиртного, я бы ударила его по голове…

Но моя рука не дотягивалась. Ни до столика, ни до бутылки… В тот он разжал руку, держащую револьвер. Револьвер упал на подушку. Этого пахан не заметил. Дотянувшись до револьвера, я подняла его. Надо было собрать последние силы и резко ударить его одним ударом?!

Я по-прежнему держала пистолет трясущейся рукой, дергалась от острой боли и отвращения, но так и не могла произвести какое-нибудь решительное действие. Пахан приподнял голову и увидел наставленное на него дуло.

– Ах ты, гадина, отдай пистолет. Он же заряжен, – процедил сквозь зубы.

«Он заряжен, он заряжен…» – пронеслось в моей голове. В нем есть пуля, которая сможет остановить этот кошмар. Она поможет отомстить и поможет выжить. Своими последними словами пахан сам подсказал, как нужно действовать. Он подписал себе смертный приговор, который я была обязана выполнить. Прислонив пистолет к лысому затылку, я зажмурилась и резко нажала на курок. Почувствовав, что тело пахана обмякло и навалилось на меня всем своим весом, я тихо вскрикнула и открыла глаза. Из его затылка фонтаном шла кровь, пачкая меня, его и дорогую диванную обшивку. Я попыталась скинуть с себя эту тушу и высвободиться. Мне это удалось. Я громко всхлипнула.