![Черный риелтор, или Квадратные метры жулья](/covers_330/182773.jpg)
Полная версия
Черный риелтор, или Квадратные метры жулья
Сидя на куче гравия и переживая недавние события, он ощутил чувство глубокой вины перед своим другом детства. Вины перед тем, кто помогал ему постоять за себя в школьные годы, кто плечом к плечу прошел с ним службу на Балтийском флоте, кто заставил его не бросать институт на третьем курсе и помог встать на ноги после финансового кризиса в стране. Мите стало искренне жаль самого себя. И какое-то время он сидел, терзаясь самобичеванием, потом встал, отряхнулся и пошел в сторону жилого массива, бубня себе под нос:
– Прости, Аркаш. Прости, друг. Я докажу тебе, что на меня можно положиться. Я костьми лягу, но докажу. А сейчас просто прости, и все…
Глава 5
«Она у меня только под музыку засыпает»
Марина лежала в кровати на животе и разговаривала по телефону, когда в прихожей хлопнула входная дверь и на пороге комнаты появился Аркадий. Он окинул комнату ястребиным взглядом и нервно выговорился:
– Марин, ну я же просил тебя собраться и приготовиться.
– Все-все. Я пулей. А как ты съездил?
Из тумбочки, стоящей у изголовья кровати, Марина достала косметичку, заглянула внутрь и после этого легким движением руки вытащила из той же тумбочки прозрачный пакет с документами. Аркадий, сдержав тяжелый вздох, вымолвил:
– На удивление удачно съездил, все решил, осталось только получить деньги, разобраться с твоим детдомом и можно спокойно улетать.
– Вовочка, убери к себе все бумаги, а я пока что накрашусь.
– Кстати, пока я ездил туда-сюда, успел еще раз позвонить в банк, и мне в голову пришла самая простая и дельная идея относительно перевода денег.
– Какая идея? – подводя веки, поинтересовалась невеста.
– Понимаешь, этот перевод через банк занимает несколько дней, а то и недель. К тому же не так дешево стоит. Поэтому самый простой способ – оформить нотариальную передачу денег прямо в руки директору твоего детдома. То есть мы забираем из ячейки всю сумму, отсчитываем пять штук и едем к нотариусу. Там назначаем встречу твоему Анатольевичу и спокойно встречаемся в официальной обстановке.
Почти собравшаяся девушка остановила свой взгляд на возлюбленном и после недолгой паузы поинтересовалась, покусывая губы:
– А ты уверен, что так будет лучше?
– Конечно же лучше! По крайней мере, ты будешь до нашего вылета уже знать, что он принял все деньги, а он, соответственно, не сможет их пустить на свои нужды, так как получит их в присутствии нотариуса. Поняла?
Марина надела туфли, стоящие около шкафа, и подошла к Аркадию.
– Ну хорошо. Поедем тогда к твоему нотариусу. Хотя Анатольевич такой человек, который чужой копейки не возьмет. Зря ты так про него думаешь. Мы его всегда за честность и доброту больше всех в детдоме уважали.
– Я ничего не имею против Анатольевича, а насчет нотариуса ты зря так говоришь. Всем будет спокойнее, если мы все оформим официально. И кстати сказать, мы поедем не к моему нотариусу, а к обычному. Вот тебе визитка их конторы, так что звони давай своему Анатольевичу и скажи, чтобы он подъезжал туда к четырем часам.
– А почему к четырем?
– Потому что я уже договорился с секретарем нотариуса на четыре часа. Так что у нас есть время съездить в депозитарий и спокойно забрать бабки.
Спустя полчаса они уже расположилась на заднем сиденье допотопной «Волги», и машина с неприятным для слуха дребезжанием тронулась с места. Всю дорогу Аркадий сидел обнявшись с Мариной и постоянно шептал ей на ухо ласковые слова. Когда машина поравнялась со зданием банка, располагавшегося на Люсиновской, Аркадий обратился к водителю:
– Притормозите здесь, пожалуйста.
Шофер остановил свой агрегат, и Марина, открыв дверцу, резво вышла из машины. Аркадий выставил ногу на тротуар и неожиданно громко вскрикнул. Марина кинулась к нему:
– Что случилось-то?
– Кажется, ногу вывихнул, – процедил Аркадий сквозь стиснутые зубы. – Больно, сил нет.
– Давай я посмотрю, может, дернуть нужно. Девушка присела на корточки рядом с машиной, потянулась к ноге жениха. Тот отпрянул:
– Слушай, такая боль, как будто перелом, а не вывих. Я идти точно не смогу. Давай я посижу, а ты быстро сходишь за деньгами, – неожиданно заявил Аркадий, расстегивая рюкзак и доставая документы.
Марина, недоумевая, спросила:
– А как же я без тебя там справлюсь-то?
– Попросишь банковского служащего, и тебе помогут.
– Ну ладно, как скажешь.
Аркадий погрузился в размышления, и так прошло около получаса. Это его встревожило – для изъятия денег из депозитарной ячейки требуется совсем немного времени, а Марины не было уже почти сорок минут. Он повернул голову в сторону здания банка и принялся напряженно разглядывать выходящую публику. Неприятные мысли лезли в голову Воскресенского… Но вот, наконец, в очередной раз дверь медленно открылась, из банка выскочила Марина и трусцой припустилась к авто, прижимая к груди свою сумочку.
– Ну как ты тут, жив? А то, может, в травмпункт сгонять?
– Жив-жив. Отпустило уже. А ты как?
– Все в порядке, деньги получила.
– Тогда поедем к нотариусу.
Водитель нажал кнопку, из приемника полились ритмы старого рок-н-ролла, Аркадий заключил Марину в свои объятия. Старый автомобиль мчался в сторону станции метро «Профсоюзная». Аркадий, целуя невесту, напирал своим туловищем на девушку так, что та неестественно изогнулась. Он незаметно достал из своего кармана одноразовый шприц, заправленный сильным наркотическим зельем. Глаза девушки закрылись от блаженства, она ничего не замечала вокруг себя. Тем временем Аркадий переложил шприц в правую руку, левой снял колпачок и, натянув пальцами кожу на шее Марины, сделал резкий укол. Марина встрепенулась и начала мычать, выворачиваться и брыкаться, но сильный Аркадий стискивал ее в своих железных объятиях до тех пор, пока она не утихла. Тело Марины обмякло, руки упали на сиденье, и она провалилась в наркотический сон. Шофер, в зеркальце наблюдая возню любовников, улыбнулся и продолжил весело крутить баранку. Аркадий положил голову Марины к себе на колени и сказал ласково:
– Пока будем ехать, подремли чуть-чуть, а то ведь ты всю ночь не спала.
– Может, музыку приглушить? – поинтересовался водитель.
– Да не надо! Она у меня только под музыку и засыпает.
– Если что, то вы скажите.
– Хорошо. Непременно, – пообещал Аркадий и тут же весьма натурально спохватился: – Слушай, шеф! Я забыл дома документы! Давай сгоняем туда, откуда ты нас вез!
– Да нет проблем.
– Я тебе еще триста рублей накину.
– Вот спасибо, – обрадовался частник.
Потертая временем «Волга» круто развернулась посреди улицы через сплошную полосу. Водитель проезжавшей мимо иномарки выкрикнул вслед одно из самых классических ругательств всех времен и народов:
– Козел!
Через полчаса ГАЗ-24 остановился около Марининого подъезда. Левая задняя дверца открылась, Аркадий вылез наружу и взял из салона обмякшую невесту на руки:
– Спасибо, отец. Ты нас не жди. Ей точно надо пару часов поспать. Счастливо тебе!
– И вам счастливо, ребятушки!
Аркадий захлопнул ногой дверцу и твердым шагом пошел к подъезду с Мариной на руках. Машина зарычала и увезла вполне довольного частника, заработавшего дневную выручку за пару часов.
В квартире надрывно звонил телефон. Аркадий аккуратно уложил Марину на кровать. Телефон не переставал названивать, Аркадий раздраженно вырвал шнур из аппарата. Звонки прекратились. Он открыл сумочку девушки, извлек оттуда увесистую пачку долларов и засунул ее во внутренний карман своего кожаного пиджака. Потом достал из рюкзака прочный пакет с ручками и начал методично складывать в него все свои вещи, имеющиеся в квартире. На полке стояли три фотографии, сделанные «полароидом», на которых он красовался с Мариной. Их он тоже кинул в пакет. Затем снял с пояса сотовый телефон (но не тот, на который ему звонил Митя), вытащил из него сим-карту и выбросил ее в открытую форточку, а трубку положил в рюкзак. Окинув квартиру внимательным взглядом в последний раз, Аркадий подошел к кровати, поцеловал в лоб свою жертву и сказал шепотом:
– Прости, знаю, что я конченая сука, грязно воспользовался тобою, но такова жизнь.
Аркадий вскинул рюкзак на плечо, прихватил пакет и покинул квартиру. Марина осталась лежать на диване с раскинутыми руками, словно пародировала парящий в небесах самолет. Ее лицо было спокойно и даже блаженно. Рядом со спящей Мариной на полу стоял большой пластиковый чемодан, на его боку словно в насмешку красовалась наклейка с красочной надписью: «Good bay Moscow amp; Hello New-York».
Глава 6
«Не хочу, чтобы конь между нами вставал»
Митя сидел на синем диване в скромно обставленной, но чистой комнате и, массируя лоб, о чем-то напряженно думал. По предметам интерьера было несложно догадаться, что человек, проживающий здесь, серьезно увлечен конным спортом. Кубки на полке, всевозможные фигурки лошадей, иллюстрированные книги по коневодству, хлыст, висевший на стене, грамоты, медальки, розетки и пара плакатов с изображением лошадей красноречиво свидетельствовали о его хобби. Сквозь открытую форточку доносились звуки с перекрестка. Здесь сходились улица Гарибальди и улица Академика Вавилова. Наконец Митя перестал теребить лоб и поднял телефонную трубку. Он набрал номер и приготовился к неприятному диалогу. После нескольких сигналов вызова абонент поднял трубку и мягким баритоном сказал:
– Алло.
– Привет! Это Митя.
– А, привет! Ну наконец-то! – обрадовался собеседник. – А то я уж и не знал, что Елене Павловне говорить.
– Слушай, у меня задержка с переводом денег, – робко произнес Митя.
– Как задержка? Опять задержка? Ты мне еще скажи, что у тебя месячные не начинаются! Может, ты беременен?… Кто говорил, что сегодня в обед точно забираешь коня?
Митя встал с дивана и, держа в одной руке трубку, а в другой аппарат, начал ходить по комнате взад и вперед.
– Понимаешь, шестнадцать штук у меня и так есть, а вот четыре обещали сегодня утром перевести на мой счет, но опять все затормозили.
– Мить, я и так из-за тебя опустил этого тракена на три тысячи долларов! Я тебя вообще не понимаю, – вскричал посредник, – ты же лучше меня знаешь, что тракененская порода лошадей ценится дороже, чем продает Елена Павловна. Тем более его из Германии привезли. А для твоей езды конкуром лучше жеребца и не найти!
– Да я все это знаю. Но мне негде сегодня взять денег. Они обещали только через неделю переслать. Попробуй поговорить с Еленой Павловной, чтобы она притормозила коня еще дней на восемь. А?
– Да ты что, меня за ишака хочешь выставить? Я и так ей уже две недели мозги кручу. Ты что, забыл, как ты в конюшне еще месяц назад сказал, что берешь именно этого тракена? – рычал собеседник.
– Я все очень хорошо помню! – пытался оправдаться Митя. – Но все-таки попробуй договориться с ней таким макаром: сегодня я отдаю шестнадцать штук, а остальное ровно через десять дней плюс пятьсот долларов за моральный ущерб.
– Да-а-а… Не знаю я, что и сказать-то ей теперь. Ладно. Позвони через часок.
– В долгу не останусь, – заверил Митя лошадиного посредника и вежливо с ним попрощался. Он повесил телефонную трубку и тут услышал ковыряние ключей в замочной скважине.
Митя встал и поспешил в коридор. Посмотрев в глазок, он убрал задвижку. Дверь открылась, в коридор зашел Аркадий и отрывисто бросил:
– Ты собрал свое барахло?
– Аркаша, остынь. Мне надо с тобой поговорить.
Аркадий начал раздеваться, не говоря ни слова. Затем он прошел в большую комнату, где у противоположной стены от входа стоял большой письменный стол, державший на себе функционально расположившуюся оргтехнику: компьютер, сканер, принтер, ксерокс и факс были новыми и весьма дорогими. На стене висела полка, на ней расположились фотоаппарат Canon, большой морской бинокль, дорогая цифровая видеокамера и стопка компьютерных дисков. На соседней полке разместились книги и видеокассеты по восточным единоборствам, в частности по карате и кун-фу. Рядом стояли книги Дейла Карнеги «Как завоевать друзей и оказывать влияние на людей», Р.А. Уилсона «Психология эволюции», Омара Хайяма «Пятьсот рубаи» и несколько кассет с фильмами культовых европейских режиссеров. Рядом с полкой на гвозде висели две короткие граненые палки с металлическими наконечниками, соединенные между собой цепочкой, – боевые нунчаки. Через спинку крутящегося кресла с колесиками, стоявшего около стола, было переброшено кимоно каратиста.
Аркадий сел именно в это кресло и молча начал извлекать из пакетов всевозможные закуски. Нарезка, салаты в коробочках, бутылка французского коньяка, оливки и крабовое мясо быстро заняли небольшую столешницу полированного журнального столика.
– Принеси два бокала под «Наполеон», – резко приказал Аркадий.
Митя опрометью выполнил поручение. Он плюхнулся в кресло по другую сторону от столика, немного помолчал и начал свой вступительный монолог:
– Аркаш, я начудил, я понимаю. Но я не мог к тебе обращаться, зная твою ситуацию! Ведь я и так у тебя шесть штук занял. А сегодня мне надо было отдать двадцатку этой бабе. Иначе она не соглашается. Уйдет, боюсь, конь. Она ведь до сих пор ответа не дала об отсрочке. А ты сам знаешь, как долго я его ждал.
– Слушай, Мить, дело не в бабе, – сорвался Аркадий, – не в отсрочке и даже не в коне, которого ты, едрена мать, так долго ждал, что сам превратился в осла. Дело в том, что своим хобби ты нас чуть всех не подставил! Догоняешь? Ты понимаешь, что вот сейчас мы могли не здесь сидеть, а на нарах париться и парашу нюхать – и все из-за какого-то там мерина? Но самое страшное, что ты замахнулся не только на мою свободу, а еще и на мою семью. Тебе не жалко было моих дочерей и жену? А? Кто бы тогда их кормил?
– Аркаш, зачем ты так? – обиженно канючил Митя. – Я знаю, что ты профессионал и мне еще учиться и учиться у тебя, но в то же время, надеюсь, ты знаешь, что, если меня менты примут, я – могила.
– Знаю. Я знаю, что ты могила. Поэтому и доверяю только тебе, почитай, всю жизнь. Но сейчас это качество могло тебе не помочь. Ты не забывай, что менты не бараны, по крайней мере не все, и они могут элементарно к твоей матери прийти по прописке, а она по доброте душевной все им и расскажет.
– Да чего она им рассказать-то сможет? – удивился Митя.
– Чего? А хотя бы то, дружище, что есть, мол, у моего сына друг детства Аркадий Воскресенский из соседнего дома, с которым они с первого класса за одной партой в школе сидели, вместе на Балтике служили, вместе в институте учились и сейчас вместе в одной фирме на Украине работают. Нормальный ход?
Митя потупился. Аркадий налил коньяка себе и ему.
– Но самое поганое в этой истории то, что ты от меня скрыл свои задумки. Как я смогу теперь доверять тебе?
– Аркаш, я тебе вот что скажу. Ты не требуй у меня никаких оправданий, а просто поверь на слово, и все. Этого не повторится.
– Поверь на слово… Да… Я-то перед тобой как стекло, а ты, блин… Ты поставил на кон нашу дружбу и проиграл. Понимаешь? И переклинило же тебя с этими лошадьми, будь они неладны…
– Аркаш, этого не повторится, – твердил, пытаясь поймать взгляд друга, Митя. – Вот тебе крест, этого не повторится. Давай выпьем за честность и, как говорил один народный юморист, за дружбу друзей между друг другом.
– За честность? – удивился Аркадий. – Ты что, прикалываешь меня? И еще крестишься тут с коньяком в руке. Еще бы презервативом перекрестился!
– Шутишь, да?
– Ты же всегда воинствующим атеистом был, а сейчас что – в боженьку захотелось поиграть?
– Нет. Я тебя не прикалываю. И в боженьку не играю. А коньяк в руке держу потому, что хочу выпить с тобой, именно с тобой, за честность между нами.
Аркадий посмотрел на него в упор, взял в руки бокал и перевел свой взгляд на французский напиток, затем поболтал в бокале коньяк и произнес:
– М-да… Если в жизни стало туго, посмотри на рожу друга.
Друзья выпили не чокнувшись. Аркадий молча приступил к еде, а Митя, закусив долькой лимона, глубоко вздохнул:
– Аркаш, я прошу тебя, давай забудем это.
– Забудем, забудем… Ладно. Считай, что этого не было.
Наступила пауза. Аркадий доел все, что было у него в тарелке, и расслабился. Он положил ногу на ногу и зажег свечу, стоявшую на столе.
– Сколько тебе бабок-то не хватает? – поинтересовался он.
– Это теперь не важно. И вообще, давай не будем поднимать эту тему.
– Да не понтуйся ты! Сколько? – настаивал Аркадий.
– Четыре тысячи, – тихо произнес Митя.
– Этот хрен с хвостом из платины, что ли, отлит?
– Этот конь из Германии привезен, – начал свое объяснение Митя. – Да и потом двадцатка за такого тракена не так уж и много, но я не хочу, чтобы действительно какой-то конь между нами вставал.
– Надо бы хоть взглянуть на твоего тракена. А то отдадим деньги за подделку китайскую, и будешь потом позориться.
У Мити загорелись глаза, и он с надеждой посмотрел на своего друга.
– Как понять «отдадим»?
– А вот так и понимай. Будешь теперь мне десятку должен.
Митя взял трубку радиотелефона, радостно набрал номер и принялся ждать ответа. Наконец на другом конце провода подняли трубку.
– Але! Это я! Елена Павловна еще не звонила тебе? Ну и хорошо! Если позвонит, то скажи, что я готов расплатиться хоть сегодня! Деньги я у друга занял!.. Ладно, все. Договаривайся на любое время!.. Ну, пока! – Митя повесил трубку, в глазах его светился детский восторг. Аркадий открыл дверцу тумбы стола:
– А сейчас давай поговорим о нашем последнем проекте в плане «задатков» за подставные квартиры.
Воскресенский, присев на корточки, засунул руку во внутренний тайник и вытащил увесистый конверт. Достав пачку долларов, он отсчитал четыре тысячи. Остальные деньги Аркадий убрал назад в конверт и спрятал его обратно, соответственно в тот же тайник стола.
– Почему «последнем»? – несколько оторопел Митя.
– Да потому что нас с тобой скоро каждый московский риелтор в глаза знать будет. И менты уже наверняка в курсах – разве что на доску «Их разыскивает милиция» не вывесили наши фотографии. Шестнадцать квартир кинуть – это тебе не в песочнице насрать! – гремел Аркадий, чувствовавший себя просто героем после событий того дня. Ведь на самом деле он не собирался выгонять Митю из съемной московской квартиры назад в Питер. Митя был нужен Аркадию не только как подельник, от которого он тщательно скрывал свои лихие похождения с женщинами, а как товарищ, находящийся всегда под боком. Он словно питался энергией от Мити, переполненного преданностью к своему другу детства.
– Ну давай эти авансы только с частников брать будем, а фирмам отказывать, – предложил Митя.
– Все равно можно не угадать. Тем более что на хвост нам уже точно сели. Я думаю, далеко не одна эта баба обратилась к ментам, и теперь у них на сто пудов незакрытых дел по двум мошенникам. И дело это, дорогой ты мой, так или иначе, но надо двигать. И вот представь, что по иронии судьбы припрутся на подставную квартиру маклер или частники, которых мы уже кинули на бабки, и что тогда? Хорошо, если нам удастся отбиться и красиво уйти. А если нет?
– Да ты со своим карате любого вырубишь, – сказал Митя и улыбнулся.
– Чрезмерная самоуверенность в себе и переоценка собственных возможностей не дает положительных результатов. Поэтому не стоит держать меня за Рембо. И если нас, не дай бог, повяжут, – здесь Аркадий сплюнул три раза и постучал по дереву, – то от родного правосудия вряд ли удастся избавиться малой кровью.
– Пусть будет флот на море, а мужики на воле… – философски подметил Митя.
– Это точно. Так что давай эта схема мошенничества будет нашим последним вариантом, а потом займемся другими делами. Пусть они тоже будут связаны с недвижимостью, но кидать мы уже станем по-другому. И тогда вероятность пересечься с прежними потерпевшими будет маловероятна.
После внушительного монолога Аркадий отдал отсчитанные деньги другу и сел в кресло. Митя взял четыре тысячи, держа их перед собой на ладонях как младенца, только что вынутого из купели, после чего с просветлевшим лицом сказал:
– Ты даже не знаешь, что ты для меня сегодня сделал…
– За мордобой можешь не благодарить, – шутливо подмигивая, отвечал Аркадий.
– А за деньги?
– Да черт с ним, – сказал Аркадий, задумчиво глядя в окно. Затем перевел взгляд на столик с горящей свечой и предположил: – Да… Прикинь, если кто-нибудь сейчас в бинокль из противоположного дома заглянет…
– Ну и что? – дернул плечом Митя и тоже посмотрел в сторону окна.
– Да так, ничего. Просто подумают про нас: «Вот гомики отрываются!» Впрочем, все это фигня. В бинокль пусть смотрят – лишь бы не в снайперский прицел!
Глава 7
Способ кидания
В небольшом кабинете следователя около стола сидела подавленная Марина. Она потупила взгляд, по ее щекам катились слезы. Девушка не в состоянии была себя контролировать, и они капали и капали одна за другой. За своим рабочим столом расположился симпатичный, свежевыбритый мужчина пятидесяти лет – следователь по особо важным делам Александр Сергеевич Егоров. На нем был недорогой пиджак и несколько заношенные брюки. Подарочные командирские часы скромно выглядывали из-под застиранного манжета рубашки. Оправа очков напоминала о восьмидесятых годах, а обручальное кольцо уже давно потеряло свой блеск. В очень аккуратной прическе проглядывали залысины и множество седых волос. Следователь что-то писал. Его напарник Василий, недавно отпраздновавший тридцатитрехлетие, разместился в противоположном углу кабинета. Василий обладал определенно бандитской внешностью, ярко подчеркнутой стрижкой в стиле бобрик. Одет Вася был во все черное, на его шее ярко сияла большая золотая цепь, на руке горели солнечным пламенем золотые часы. Марина первая прервала холодную тишину:
– Скажите, как дальше жить? Как теперь людям верить? Я же его по-настоящему любила, а он на какие-то бабки все променял…
– Да не на какие-то, – продолжая писать, заметил следователь, – а на большие бабки. Тридцать пять тысяч[1] баксов не каждому смертному за два месяца заработать удается. Ну да ладно. Мы с вами остановились на том месте, когда вы после катания на такси очнулись в собственной кровати. Что было дальше?
– Дальше я посмотрела в сумочку, где лежали деньги за квартиру. Там их не было. Стала звать и искать Володю. Поняла, что его тоже нет. Хотела позвонить ему на сотовый, но увидела, что у телефона оторван шнур. Ну а потом… Потом пришла моя подруга Ксюшка.
– Марина, а вы номер помните?
– Да, конечно! Он у меня на его визитке записан.
Девушка достала из сумочки визитку и передала ее следователю. Тот взял в руки небольшой бумажный прямоугольник и зачитал вслух:
– Владимир Арнольдович Редлих. Директор консультативного центра по странам Балтии. Да-а-а… Лихо закрутил ваш жених. Вася, проверь-ка этого директора вместе с его центром и заодно телефонный номер.
Василий неохотно встал, взял визитку и вышел из кабинета.
– Так, к вам пришла ваша подруга. И что дальше?
– И ничего. Она пошла звонить к соседке на Володин телефон, тот отключен. Боже мой… Господи, он даже все фотографии наши забрал.
– Какие-нибудь еще вещи пропали?
– Нет. Он забрал только свое. Даже денег из кошелька не взял, хотя там в рублях долларов тридцать было, – оживилась Марина.
– Да уж. Просто Робин Гуд какой-то!
У Марины опять полились слезы. Следователь дописал протокол и спросил:
– Марина, я хочу попросить вас сосредоточиться и вспомнить: быть может, о нем есть еще какая-нибудь информация, кроме этой визитки и того, что он живет в Нью-Йорке? Подумайте, пожалуйста.
Марина вытерла заплаканное лицо платком и посмотрела на следователя:
– Нет. Ничего я больше про него не знаю. Про себя он вообще мало рассказывал. Говорил, что не любит вспоминать свое детство и юность, так как они у него тяжелые были. В основном про наше будущее говорил. Говорил, как мы хорошо в Америке жить будем. А вы его найдете?
– Думаю, найдем. Только вот не знаю когда.
– Что же мне теперь делать? С работы я уволилась, квартиру продала. Что со мной будет? Как же он так мог со мной поступить?
– Я подумаю, как вам лучше действовать, и позвоню по домашнему телефону или подруге вашей. Вы действительно у подруги лучше какое-то время поживите.
Марина кивнула, и следователь продолжил:
– А пока что, если вам больше нечего добавить, внимательно прочитайте и распишитесь под вашими показаниями.
– Где расписаться? – не читая протокола, спросила девушка.
Следователь показал пальцем, где нужно расписаться, и дал свою ручку.
– Мне можно идти?
– Да-да, конечно. Всего хорошего. Вот только одно мне неясно осталось: как вы могли выписаться на какую-то подставную жилплощадь во Владимирской области, не задумываясь, что становитесь просто бомжем?