Текст книги

Илья Новак
Высокая магия

Высокая магия
Илья Новак

ПАТИНА – Магическая Сеть #1
На контрабандиста по имени Джанки Дэви начинается охота: двое самых могущественных людей побережья возжелали его смерти. Чтобы раздобыть денег и скрыться от преследования, Джанки вынужден взяться за дело, слишком опасное даже для него.

Последний из племени эльфов-пустынников предлагает контрабандисту ограбить секретную базу, скрытую в жарких песках пустыни Хич. Гномы прячут там настоящее богатство сверхмощные штурмовые заклинания. Но атаковать надо сразу на двух уровнях, ведь помимо вооруженных до зубов воинов базу охраняет новейшая боевая магия.

И бывший контрабандист берется за дело, не зная еще, что этим лишь ухудшит свое положение: теперь им заинтересуются маги-взломщики, те самые, что контролируют незримую для простых смертных Магическую Сеть, опутавшую этот мир…

Ранее роман издавался под названием «Клинки сверкают ярко».

Илья Новак

Высокая магия

Пролог

Не люблю лепреконов. Лично мне они ничего плохого не сделали, просто никогда не знаешь, как себя с ними вести. Гномы, орки, эльфы и гоблины – с этими расами все понятно, у каждой свои особенности, давно ставшие привычными. Но лепреконы слишком уж ненормальные, из-за этого в их присутствии я нервничаю. Вот и сейчас, сидя на носу лодки, я то и дело поглядывал назад, на братьев Грецки, разместившихся ближе к корме с удилищами в руках.

Вообще-то их трое: Яни, Арка и Агати, но в лодке сидели только старший и средний, Яни с Аркой. Казалось бы, руководить должен старший, как у всех остальных заведено, ан нет – братьями верховодил отсутствующий Агати.

Лодка покачивалась на волнах далеко от пристани. Туман низко стелился над черной водой, порт был почти неразличим – лишь светились блеклые пятна огней да торговая баржа темнела в сумерках. Ветра нет, тишина, только мелкие волны тихо плещутся о борт. Лодка сидела в воде глубоко, слишком глубоко для такой легкой посудины, в которой к тому же находились лишь трое.

– Плывут, – сказал Арка, откладывая удилище. – Джа, слышишь?

– Слышу, – откликнулся я. – Это сторожевой катер.

И точно – в сумерках возник темный силуэт, зашумело водяное колесо, скрипнули ванты, и нос катера навис над лодкой.

– Кто здесь? – произнес, перегибаясь через борт, бравый таможенник, известный всему порту орк по имени Монголу Гоб.

Лепреконы молчали, я же, поднявшись во весь рост так, что мое лицо оказалось напротив лица Монголу, ответил:

– Это я. Узнаешь? Со мной Грецки. Мы тут… – Я повел рукой в сторону сваленных на дне лодки удилищ, большой корзины с еще живой рыбой и другой, поменьше, измазанной кровью и требухой, – с рыбой уже выпотрошенной.

– Рыбку ловите? – блеснул интуицией Монголу, грузно спрыгивая в лодку.

Я заметил, что с палубы катера на нас глядят еще несколько орков из команды, все как на подбор здоровые лбы, все с оружием.

Лодка качнулась. Я уселся, вытянув ноги. На мне были парусиновые штаны, ботинки на толстой подошве, рубаха и куртка с меховой подкладкой. Хотя ветра и нет, ночью на реке прохладно. Запахнувшись, я сунул руки под куртку.

– Корабля тут не видали неподалеку? – спросил таможенник, перешагивая через мои ноги и заглядывая в корзины.

– Это какого корабля? – удивился я.

– Быстрого, однако. – Ногой, обутой в огромный сапог, Геб пихнул корзину так, что она перевернулась, и носком поворошил рыбьи потроха. – И маленького. Такого, что в темноте его почти и не разглядеть. И без палубных огней, во как. Мы смотрим – что-то вроде мелькнуло в тумане, погнались за ним, да без толку. Возвращаемся – а тут вы. Подозрительно, однако. Может, вы этот корабль и поджидаете? А может, даже успели товар с него получить? А ну-ка покажите товар…

– Брось, Монголу, – откликнулся я. – Какой товар, о чем ты? Где он, по-твоему, у меня за пазухой? И вообще, стали бы мы вот так, в открытую…

Он перебил:

– Я откудава знаю? Может, и стали бы. А вы чего молчите? – грозно обратился таможенник к лепреконам. – Языки проглотили? Я ж вас знаю, жулье мелкое, с каких это пор вы рыбачить стали? Что провозите без положенных пошлин, признавайтесь немедля!

Услышав шум на палубе катера, я оглянулся – двое орков-матросов встали на носу со взведенными самострелами в руках. Самострелы у них были эплейского производства, гораздо мощнее тех, что делали гномы и люди. На городской таможне это оружие облагались очень большим налогом, ведь сами эплейцы продавали его задешево. Самострелы до сих пор могли позволить себе лишь стража Протектора, таможня да охранники богатых баронов. Еще Микоэль Неклон, первый городской маг, вооружал ими своих ищеек.

Несмотря на прохладу, по моему лбу потекла капля пота, и я быстро, пока таможенник не обернулся и не заметил, смахнул ее.

Яни, пожав плечами, встал. Монголу был на голову выше меня, а лепреконы – на две головы ниже, так что нос коротышки оказался как раз на высоте объемистого брюха орка. Старший Грецки распахнул курточку, показывая таможеннику, что под ней ничего не спрятано, и неразборчиво забормотал:

– Ловим рыбу часто мы. На ужин кушать рыбку любит младшенький наш, Агати.

– Рыбку кушать… – передразнил Монголу, поморщился и плюнул за борт. – Вот скажи мне, карла, почему лепреконы такие… неправильные? Даже говорить толком не можете, все у вас наоборот… – Он с омерзением подергал за отворот куртки, надетой на Яни шиворот-навыворот, подкладкой наружу. – И где Агати? Почему с вами не поплыл?

– Дома спит, – сказал я. – Он захворал малость.

– Чем это он, однако, захворал? – подозрительно переспросил Монголу, оборачиваясь.

– Понятия не имею. У них болячки все какие-то ненормальные, ты ж знаешь.

– Это да… – согласился он и вдруг рявкнул на Арку: – Так, а это что?!

Лепрекон покосился на пару привязанных к борту лодки веревок, концы которых исчезали в воде. Наклонившись, Яни вцепился в них обеими руками, широко расставил короткие ножки, поднатужился и потянул.

Некоторое время таможенник наблюдал за сетью, которая начала показываться из воды, затем, увидев большие куски чего-то темно-красного, облепленного водорослями, шумно вздохнул.

– Мясо! – произнес он. – Мясо у вас там стухшее в сетке! Джанки! – Таможенник растерянно повернулся ко мне. – Чтоб я лопнул, вы сдурели совсем? Кто это гнилое мясо в сеть кладет?

Над лодкой в самом деле начал распространяться дух испортившегося мяса. Вытащив одну руку из-под куртки и зажав нос пальцами, я откликнулся:

– Меня не спрашивай. Это их идея.

– Ловим ската, – произнес Яни, когда орк грозно повернулся к нему. – Идет хорошо на мясо скат.

– Во придурки! – взревел, хватаясь за голову, Монголу, известный в прибрежном квартале энтузиаст рыбной ловли. – Когда это скат на сгнившее мясо летом шел-то? Ну карлы, ну извращенцы! – Зажав нос, он тяжело потопал прочь от кормы, наступил мне на ногу, ухватился за протянутую руку матроса и взобрался на катер. – Отчаливаем, однако!

Лодка качнулась, зачерпнув воды, и я вцепился в борта.

– Скат – на гнилое мясо?! – донесся из сумерек возмущенный голос Монголу. – Уроды! На мясо сом идет. И не летом, а весной. И только на мелководье! И не на мясо, а на сыр заплесневевший! Воры, бандюги, контрабандисты, вот и занимались бы своим делом, так нет – ската на мясо летом ловить вздумали! – Зашумело гребное колесо, катер начал отплывать, а голос таможенника все звучал и звучал, постепенно стихая: – Не, ты слышал, Газабой, ската на мясо летом?.. Идиоты…

Вытащив руку из-под куртки, где у меня висели ножны с коротким, тонким и очень острым стилетом, я сказал братьям Грецки:

– Все, гребите.

* * *

Лодка уткнулась носом в торговую баржу как раз там, где располагалась лавка лепреконов. Агати уже поджидал нас – я различил на фоне звездного неба его голову, потом раздался скрип, и рядом со мной опустился привязанный к толстой веревке крюк.

– Цепляй, – сказал Агати.

this