Отель «Магнолия»

Она уже включила заднюю передачу, собираясь уезжать, когда увидела, что Дотти толкнула заднюю дверь и вышла выплеснуть на тротуар ведро мыльной воды. Джолин заглушила мотор и поспешила через стоянку, но опоздала. Дотти уже вернулась в дом, и дверь оказалась заперта. Джолин изо всех сил забарабанила в дверь и, дрожа от холода, стала ждать.

Наконец послышался настороженный крик:

– Кто там?

– Всего лишь бармен в поисках работы, – отозвалась она.

– Кажется, я узнала твой голос, – успокоенно произнесла Дотти и распахнула дверь. – Иди сюда, дорогая, а то замерзнешь.

– Мне нужна работа, – выпалила Джолин.

– Но зачем? Тебе нужно перестраивать гостиницу и управлять ею. Да и Шугар пристрелит меня на месте, если я возьму тебя на работу в «Аллигатор», – сделала вывод Дотти и повела ее к бару. – Хочешь пива?

– Я бы с удовольствием выпила содовой с лаймом, – ответила Джолин. – Все дело в том, что… – Она рассказала ей о встрече с Рубеном. – Тетя Шугар говорит, что не бывает людей абсолютно плохих, как и абсолютно хороших. Я обнаружила в себе плохую сторону, когда он начал выпендриваться. Мне захотелось задушить его.

– О, этот говнюк еще ребенком заслуживал того, чтобы его придушили, – заметила Дотти. – Он доводил Шугар до белого каления, когда приезжал на лето, но всегда был очень мил с Джаспером, так что она его терпела.

Она обогнула барную стойку и приготовила два напитка – тот, что заказала Джолин, и клубничный дайкири для себя.

– Уже около пяти вечера, не так ли,chère [6]? Возьми кредит под залог «Магнолии» и выкупи его долю.

– У меня нет кредитной истории. Я боюсь кредитных карт не меньше, чем выпивки, после того что случилось с нами, когда умер отец. Ты же знаешь, что мама продала все, чтобы расплатиться с долгами. На моем счете сейчас сто долларов. Не думаю, что в Техасе найдется банк, который хотя бы подумает о том, чтобы дать мне кредит. – Она едва сдерживала слезы. – Мне просто нужна работа. Пожалуйста, Дотти.

– Тебе следовало бы обратиться к Люси и Флосси. Кто-нибудь из них с радостью возьмет тебя на работу в свою антикварную лавку, – сказала Дотти.

– Я ничего не смыслю в антиквариате. Я работала в баре с тех пор, как мне исполнился двадцать один год. Ну же, Дотти, неужели не возьмешь хотя бы на полставки?

– Как насчет того, чтобы я одолжила тебе денег, и ты сможешь прожить, пока кто-нибудь не купит другую половину гостиницы? – предложила Дотти. – Я серьезно,chère. Шугар перестанет со мной разговаривать, если я тебя найму.

– Но почемунельзянанять меня? Это достойная, честная работа, и тетя Шугар никогда не возражала против того, чем я занималась все эти годы. Брать в долг – для меня такое же табу, как и кредит. – Джолин нравилось, когда Дотти называла ее chère. Дорогая или милая в переводе с французского, это слово звучало так красиво, а глубокий южный акцент добавлял ему шарма.

– Но ты работала не в моем баре… – Дотти снова стала сопротивляться, но в какой-то момент неожиданно сделала глубокий вдох: – А впрочем, какого черта? Мало ли стычек было между нами, но мы же справлялись? К тому же она просила нас заботиться о тебе. Я как раз собиралась дать объявление в газету, мне действительно нужен бармен на полставки. Работа по пятницам и субботам. От звонка до звонка. Получается восемнадцать часов в неделю, по десять долларов в час, ну и плюс твои чаевые. И,chère, мне очень нравится, что ты – трезвенница. Последний бармен, которого я брала на полставки, к концу смены еле держался на ногах.

Джолин быстро посчитала в уме. В зависимости от размера чаевых, конечно, заработка вполне хватало на оплату коммунальных услуг и питание. А там, глядишь, кто-нибудь да увидит потенциал в гостинице и купит ее в ближайшее время.

Она наклонилась и обняла Дотти:

– Спасибо тебе. Я приду в пятницу за полчаса до открытия, помогу тебе все подготовить и сама сделаю уборку после смены.

– А теперь напомни мне,chère, где ты работала и как долго? С тех пор, как умер Брюс и мне пришлось взвалить на себя этот тяжкий крест, я совсем потеряла счет времени, – объяснила Дотти.

– Десять лет в баре «Плетка» в Западном Техасе. Я со всем справляюсь сама и умею держать себя в руках в работе с клиентами. Ты можешь позвонить моему предыдущему работодателю, если тебе нужны рекомендации, – ответила она. – Стало быть, вы с Брюсом управляли этим баром вместе?

– Да, Брюс унаследовал его от своего отца. Шугар, Люси и Флосси чуть удар не хватил, когда мы решили взяться за этот бизнес, – сказала Дотти, потом подалась вперед и понизила голос: – Думаю, вся эта компания вроде как потеряла уважение ко мне, но, черт возьми, мы в этой лачуге заработали больше денег, чем когда вкалывали в своих офисах.

– Люди всегда найдут место, где можно выпить и повеселиться, – согласилась Джолин.

– Давай отпразднуем новое партнерство новогодним ужином. У меня на плите томится горшок с черными бобами, и я ненавижу садиться за стол в одиночестве. Иди за мной, – пригласила Дотти.

«Эта работа определенно начинается необычно», – подумала Джолин, следуя за своим новым работодателем в другой конец бара. Ее босс в «Плетке», ворчливый старик, владел тремя барами. Он никогда не приглашал ее поужинать, ни разу не выдал рождественскую премию и не похвалил за хорошую работу. Он платил ей по субботам, просто вручая конверт с зарплатным чеком. Глупо сравнивать его с Дотти – эти двое как небо и земля. Дотти дружила с тетей Шугар с самого детства. Босс из «Плетки» так и остался чужим человеком, даже после десяти лет работы.

Они прошли через кладовку и оказались в другой комнате, где господствовал аромат еды. Джолин попыталась охватить все помещение одним взглядом, но это было невозможно. Дневной свет струился сквозь стеклянную крышу в маленькую гостиную, будто сошедшую со страниц журнала Southern Living[7]. Из закутка кухни выплывали запахи бобов и бекона. В дверном проеме виднелась спальня с огромной кроватью, застеленной ярким цветастым покрывалом.

– О боже, как здесь красиво! – вырвалось у Джолин.

– Когда-то это было большое пустое пространство, но мы с Брюсом сделали его обжитым. Это имело смысл, поскольку мы торчали здесь почти безвылазно. К тому же это безопаснее, чем тащиться поутру в Тайлер, плюс экономия бензина и времени. У меня традиционный ужин – черные бобы с беконом, зеленая фасоль с беконом, тушеная капуста, помидоры и кукурузный хлеб. Люси и Флосси должны были прийти, но обе страдают от похмелья. Бедняжки никогда не умели пить. – За разговорами Дотти успела накрыть стол на двоих.

– Может, я помогу? – предложила Джолин.

– Налей нам пока сладкого чая. Он в холодильнике. Кубики льда в миске в морозилке, – сказала Дотти.

– А как ты перебралась сюда из Луизианы? Шугар говорила, что ты была совсем маленькой, но у тебя сохранился акцент, – сказала Джолин.

– Моя мама была каджункой,[8] и именно этот язык я слышала дома. Наверное, так и застрял в памяти, – ответила Дотти. – Я много лет работала в страховом агентстве, а Брюс был специалистом по кредитам в банке. Мы оба умели работать с цифрами и все такое, потому и решили управлять этим заведением.

– Не пожалели? – спросила Джолин.

– Ни капельки. Давай-ка к столу. – Она села, наполнила свою тарелку и потянулась за соусом «Табаско». – Я люблю поострее.

Джолин следом за ней тоже приправила блюдо соусом.

– Это каджун в нас сидит. Может, мы и не пустили корни в Южной Луизиане, но именно там наше наследие.

– Правильно понимаешь, – улыбнулась Дотти. – Как же так вышло, что ты до сих пор не замужем? Твоя тетя Шугар мечтает о внуках. Я говорила ей, что на самом деле это будут ее внучатые племянницы и племянники, но она и слышать ничего не хочет.

– Была совсем близка к замужеству, – сказала Джолин. – Но потом обнаружила в нем злую жилку.

Глаза Дотти стали щелочками.

– Неужели какой-то ублюдок поднял на тебя руку?

– Нет, но он украл мою дебетовую карточку, обчистил мой банковский счет и сбежал, прихватив дорогие украшения, которые принадлежали моей матери. Его звали Джонни Рэй, и он был алкоголиком. Можно было бы подумать, что я извлекла урок из истории с мамой, но он так очаровал меня. Высокий и темноволосый, красивый и обаятельный.

Джолин вспомнила тот день, когда познакомилась с Джонни Рэем. Его сексуальные голубые глаза смотрели на нее через весь зал, словно она была единственной женщиной в баре. В то время, когда они в последний раз поссорились из-за его пьянства, те же самые голубые глаза метали в нее громы и молнии. Она прогнала прочь воспоминания и улыбнулась Дотти:

– У тебя здесь так хорошо. Я как будто побывала у родителей моего отца в окрестностях Лафайетта. Спасибо, что пригласила меня.

Дотти подняла свой бокал:

– За любовь и процветание в новом году.

Джолин чокнулась с ней бокалом:

– Я лучше соглашусь на процветание. В любви я почему-то всегда делаю плохой выбор.

– О, да ладно. Не суди обо всех по одному гнилому яблоку. И к тому же тебе ли не знать, что стены «Магнолии» хранят скрытую магию? Шугар всегда нам об этом говорила, и я ей верю, – проворчала Дотти. – Но все же, скажи, после всего, что тебе пришлось пережить, ты никогда не думала о психотерапевте? Я посещала одного после смерти Брюса.

– Я сходила на пару сеансов после смерти мамы. Но чувствовала себя неуютно. Может, я слишком рано обратилась за помощью, а может, и припозднилась… Еще я несколько раз ходила на собрания группы Ал-Анон для детей алкоголиков. Не знаю, Дотти. Уверена я в одном: потребуются и магия, и чудо, чтобы я когда-нибудь впустила другого мужчину в свое сердце.

– Что ж, будущее нам неведомо, и мы не властны над ним, так же как бессильны изменить свое прошлое, – сказала Дотти.

Какое-то время они ели молча, а потом Дотти заговорила:

– Интересно, как далеко сейчас Шугар и Джаспер?

Джолин кивнула:

– Они надеялись проехать половину Луизианы. Но уверена, что тетя Шугар готовит сейчас бобы и зеленую фасоль.

– О, в этом я даже не сомневаюсь. Мы, старые южанки, все делаем правильно, – заверила Дотти и протянула через стол тарелку с кукурузным хлебом. – Возьми еще кусочек и подложи себе черных бобов на удачу.

– Непременно, они действительно хороши, Дотти. Я ценю твою дружбу, еду и работу. После встречи с Рубеном мне все это необходимо.

– Ах, милая, для того и нужны друзья – чтобы делиться радостями и избавлять от горестей. – смело заявила Дотти с приятной улыбкой.

– Значит, ты не будешь насыпать крест из соли, когда я уйду? – спросила Джолин.

Дотти рассмеялась так, что у нее на глазах выступили слезы.

– Это уж точно из каджунских суеверий! Я бы не возражала, чтобы соляной крест отвадил некоторых от моего дома. Ты выложишь соль для Рубена, когда вернешься домой?

– Да, но, как он сказал, его ноги больше не будет в Джефферсоне.

– Вот видишь,chère, это твое первое чудо, не так ли? – высказалась Дотти.

Джолин ушла уже ближе к вечеру. После обеда Дотти показала ей оборудование бара. В общем-то все выглядело знакомым, разве что бутылки с алкоголем в «Пьяном аллигаторе» были расставлены иначе. В «Плетке» Джолин могла вслепую дотянуться до виски, текилы или джина. В «Аллигаторе» надо было поработать еще не одну неделю, чтобы добиться такого же автоматизма.

В пяти милях к югу от города она повернула налево, проехала по аллее в сторону величественного здания гостиницы в викторианском стиле, окруженного высокими соснами, и припарковала пикап среди деревьев. Поднявшись на крыльцо, она плюхнулась на качели и привела их в движение ногой. Как все это будет работать, если кто-то купит половину гостиницы? Захочет ли новый владелец поселиться здесь или предпочтет остаться далеким молчаливым партнером?

* * *Озеро Поншартрен, штат Луизиана

Шугар захлопала в ладоши, когда в первый же день путешествия они заприметили караван-парк прямо на берегу озера. Ей нравилось жить у воды, а Джасперу не терпелось размотать удочки и проверить, какой здесь клёв.

– Прежде чем ты это сделаешь, давай позвоним Рубену и Джолин, – предложила Шугар, коснулась экрана телефона и вывела список контактов, нажала имя Рубена и передала трубку Джасперу. – Ты первый.

– Алло, – раздался голос Рубена по громкой связи.

– Угадай, где мы находимся! – Джаспер радовался, словно мальчишка в Рождество.

– Кто это? – Голос Рубена звучал недовольно, возможно, даже сердито.

– Это твой дядя Джаспер, – вмешалась Шугар. – Мы начали наше путешествие. Сейчас остановились прямо на берегу озера Поншартрен. Как вы с Джолин, уже успели заново познакомиться? Она говорила, что вы сегодня встречаетесь.

– Мы встречались, – сказал Рубен.

– И…? – Джаспер подмигнул Шугар.

– Свою половину я выставил на продажу через риелтора. Я с детства терпеть не мог это место. С чего бы мне захотелось там поселиться? Лучше я на эти деньги отправлюсь со своими коллегами в круиз на весенние каникулы, а на то, что останется, куплю новую машину. Так что, думаю, мне следует поблагодарить тебя за этот подарок. – Злость в тоне Рубена сменилась сарказмом.

– Я надеялся, что… – Джаспер выглядел так, будто вот-вот разрыдается.

– Ты отдал мне свою долю без всяких условий. Я сделал с ней все, что захотел, – сказал Рубен. – Мне действительно пора идти. У меня планы на вечер. И, если вдруг найдется какой-нибудь идиот, который захочет купить половину доли в безнадежном деле, тогда я еще раз поблагодарю тебя за хороший отпуск и новую машину. Пока.

Экран телефона погас. В фургоне воцарилась тишина. Шугар придвинулась ближе к Джасперу и обняла его:

– Мне так жаль, дорогой.

– Я должен был отдать свою половину Джолин. Мне просто хотелось верить, что все это…

По его щекам покатились слезы. Слезы Шугар смешались с его слезами, потому что она никогда и никому не позволяла плакать в одиночку.

– Давай вместе порыбачим, чтобы отвлечься от этого. Я позвоню Джолин в другой раз. В любом случае сейчас она наверняка слишком взвинчена и ей не до разговоров.

– Я люблю тебя! – проникновенно сказал Джаспер и крепко обнял ее. – Я думал, что поступаю правильно…

– Так и есть, – заверила Шугар и слегка отстранилась от него. – Ты не сделал ничего плохого. Ты слушал свое сердце. Кто знает, как все это обернется? Сегодня нам больно, но, может, завтра мы оглянемся назад и увидим, что все было к лучшему.

– Я так на это надеюсь, – произнес Джаспер и вытер щеки, мокрые от слез.

Глава третья

Такер Малоун только что прикончил третью бутылку пива и потянулся за следующей, когда зазвонил его сотовый телефон. Он посмотрел, кто звонит, увидел, что это Белинда, и проигнорировал звонок. Он не был готов взяться за новую работу в ближайшие несколько дней. Ему хотелось спрятаться в этом крошечном трейлере, пить пиво, закусывая сэндвичами с болонской колбасой, и смотреть старые фильмы по телевизору в компании своего кота. Когда ему надоест бездельничать, он сам ей позвонит.

В конце концов, праздник, черт возьми, и он заслужил небольшой отпуск. Он оглядел свое убогое жилище и представил себе Мелани на кухне, как в тот последний вечер, когда они были вместе. Каждый уик-энд они выбирались из большого города и проводили время в кемпинге на берегу озера – рыбачили, пили пиво, строили планы на будущее.

Он сморгнул слезы. Он потерял ее, и все из-за пакета молока. Молоко ей понадобилось для завтрака на следующее утро, и она настояла на том, чтобы съездить в город, пока он ловит рыбу для ужина. После автомобильной аварии, унесшей ее жизнь, он топил свое горе в бутылке.

Выпивка по выходным перешла в ежедневный режим и стоила ему работы. Тогда-то он и пошел на кладбище и поклялся Мелани, что будет выпивать только в пятницу и субботу вечером. На следующий день он перегнал трейлер из Далласа в техасский городок Маршалл, где выросла Мелани, где до сих пор жили ее родители и два брата, где она была похоронена. Он думал, что жизнь в ее родных краях поможет справиться с горем.

Не помогла… Но Белинда, давняя школьная подруга Мелани, местный риелтор, подбрасывала ему заказы на ремонтные работы, и заработка хватало на пиво, болонскую колбасу и кошачий корм. Фургон выглядел совершенно убитым, еще когда они с Мелани его покупали, и с тех пор в нем мало что изменилось. Разве что за два года пятна ржавчины расползлись по всему кузову, но он даже не пытался их зашпаклевать. Главное, что фургон был достаточно просторным для него и Сэсси и надежно укрывал от дождя. Пока он мог каждый вечер возвращаться сюда, к фотографии Мелани, ему было все равно, как выглядит его дом.

Он подхватил свою походную сумку и пиво и направился в общественный душ на территории кемпинга, где долго стоял, дрожа, под едва теплыми струями воды. Им с Мелани доводилось путешествовать в трейлере, купаться нагишом в озерах и реках, гораздо более холодных, но в те дни его согревало тепло ее тела. Он быстро вытерся насухо, надел старый спортивный костюм с эмблемой полиции Далласа и выбежал трусцой из кирпичного здания общественной душевой. Вернувшись к себе, он спихнул Сэсси с дивана и нырнул под одеяло.

– Черт возьми! Я оставил свое пиво в душевой. Сэсси, дорогая, будь умницей, сбегай, принеси, – сказал он.

Кошка одарила его самым брезгливым взглядом и устроилась на другом конце дивана.

– Никчемное животное. Держу пари, что собака сгоняла бы за пивом, – поддразнил он ее.

Он подошел к холодильнику, достал еще одну бутылку и вернулся к дивану. Схватив телефон, он набрал номер ближайшей пиццерии. После пяти долгих гудков до него дошло, что сегодня праздник. Он уже приготовился нажать отбой, когда в трубке прозвучал голос: «Пиццерия „Попс“».

– Вы открыты и доставка работает? – спросил он.

– Да, сэр. Это Такер?

– Так точно. Пришлете ко мне курьера с моим обычным заказом?

– Домашняя пицца «Суприм» с дополнительным мясом и сыром и контейнер с соусом «маринара», все верно?

– Верно, – подтвердил Такер.

Он собирался отключить телефон, когда сделает заказ, но забыл. Снова раздался звонок, он взглянул на экран и отложил трубку в сторону. «Дикси Риэлти», агентство Белинды – это могло подождать.

Он взял пульт и, пощелкав каналы, нашел вестерн с Джоном Уэйном. Через десять минут после начала фильма он уже вел диалог вместе с Дюком[9], когда кто-то постучал в дверь. Спотыкаясь, он шагнул к двери с бумажником в руке, ожидая увидеть разносчика пиццы, и ошалел, когда увидел на пороге Белинду.

– Черт возьми! Что ты здесь делаешь?

– Ты не пригласишь меня войти? Здесь, между прочим, холодно, – ответила она.

– Какого черта тебе надо? Разве ты не знаешь, что, если я не отвечаю на звонки, стало быть, не хочу работать? Тем более в праздники, – напомнил он.

Она протиснулась мимо него, сняла шляпу и размотала шарф:

– Мне вовсе не в радость было тащиться сюда на машине – у меня, кстати, тоже праздник. Мелани была моей лучшей подругой, и я знаю, что ей было бы противно видеть, как ты живешь. Почему бы тебе не убраться из этого трейлера и не позволить мне найти для тебя приличную квартиру?

– Он защищает от ветра и дождя, напоминает мне о хороших временах с Мелани, и к тому же это лучше, чем платить за квартиру. Ладно уж, заходи. Чувствуй себя как дома. Можешь помыть посуду, пока ты здесь, – сказал он.

– Я не домработница, хотя, похоже, она тебе не помешает, – Белинда сбросила с дивана грязную рубашку и села. – Я здесь по делу. У меня есть очень хорошая сделка для тебя.

Он прислонился к дверце холодильника и ждал продолжения.

– Что скажешь? – спросила она.

– Я тебя слушаю.

– Половина гостиницы «Магнолия» выставлена на продажу. Это то самое место, где мы с Мелани…

Он жестом остановил ее:

– Я знаю, у вас там было чаепитие для старшеклассников. Она мне рассказывала в красках. Почему продается только половина?

– Шугар и Джаспер, владельцы гостиницы, оставили свои доли единственной племяннице Шугар, Джолин, и единственному племяннику Джаспера, Рубену. Джолин хочет сохранить свою половину. Рубен свою половину хочет продать. Он уполномочил меня действовать от его имени. Тебе это интересно?

– Ты что, издеваешься? Половина собственности? Нет уж, спасибо, – усмехнулся он. – Я ни с кем не делюсь. Это очень больно, когда… – Он не договорил, сглотнув комок в горле. – Тебе следовало бы это знать. Я даже помощника обычно не нанимаю, когда работаю в ваших домах. К тому же послушай, Белинда, – делить бизнес с женщиной? Мелани бы этого не потерпела.

– Это бизнес, а не любовь. Я много раз бывала в «Магнолии». Там две большие спальни на первом этаже и еще шесть комнат на втором этаже, которые Шугар и Джаспер сдавали в аренду. Ты можешь выбрать себе комнаты, сделать там кое-какой ремонт и каждый год получать неплохую прибыль. Для тебя это еще и работа до самой весны. А после того как закончишь ремонт, сможешь вернуться сюда, жить в своем крысином трейлере и просто загребать деньги, – объяснила Белинда. – Или, если захочешь, можешь остаться и помогать Джолин в управлении гостиницей.

Он взъерошил темные волосы и произнес, что он не умеет готовить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Rocky Road – сливочное шоколадное мороженое с миндалем и воздушной пастилой (англ.). Здесь и далее – прим. пер.

2

Долли Партон (род. в 1946 г.) – американская кантри-певица и киноактриса, получившая титул «Королева кантри».

3

Sassy – нахалка (англ.).

4

Байу – термин, используемый на побережье Мексиканского залива в США для обозначения водотока с едва заметным течением или болотистого ответвления реки. Байу характерны для дельты Миссисипи, испещренной множеством рукавов.

5

Дешевый бар или ночной клуб с музыкальными развлечениями, популярный в южных и юго-западных американских штатах.

6

Дорогая (фр.).

7

Журнал о стиле жизни, предназначенный для читателей южных штатов, с кулинарными рецептами, планами домов и садов, информацией о культуре Юга и путешествиях.

8

Каджуны – своеобразная по культуре и происхождению субэтническая группа, представленная преимущественно в южной части штата Луизиана, именуемой Акадиана, а также в прилегающих округах южного Техаса и Миссисипи.

9

Duke (с англ. – «герцог») – прозвище актера Джона Уэйна.