Кари Хотакайнен
Неизвестный Кими Райкконен

Позже я пожаловался Кими на этот ужасающий шум. Он сухо заметил, что, на его взгляд, современные машины производят не больше шума, чем газонокосилки, а вот машины прошлых лет издавали правильный звук.

Свободных практик обычно две, обе длятся полтора часа и предназначены для проверки настроек и тестирования разных типов шин. Всё направлено на подготовку к завтрашней квалификации. Во второй половине дня на трассе тихо, но работа не останавливается, это время для обсуждения технических вопросов. За ними следует то, чему Кими научился в три года, но от чего он испытывает неудобство, особенно с незнакомцами, – разговоры. Он стоит перед десятком микрофонов и потирает шею правой рукой. Его мать Паула знает, что означает это движение – мальчик раздражен. Нужно что-то сказать. Сформулировать несколько фраз, которые прозвучат понятно, но не будут значить ровным счетом ничего. Мир полон таких фраз, а в компостной яме достаточно для них места. Их оставляют гнить на просторах интернета, их копии на страницах газет выносят на помойку или заворачивают в них рыбу. Никто – ни редакторы, ни фанаты, ни сами гонщики – через пару недель и не вспомнят, где эти слова были сказаны. Было это в Малайзии, в Японии, в Китае, а может, в Остине, штат Техас? Они не вспомнят, потому что это одни и те же слова, те же повторяющиеся факты, вербально оформленные цифры с табло.

Вы стали пятым по итогам тренировки. Как это повлияет на завтрашнюю квалификацию?

Хм. Не знаю, что сказать.

Вы оказались на три сотых секунды быстрее напарника. Как так получилось, на ваш взгляд?

Хм. Трудно сказать.

Как ведет себя машина перед завтрашней квалификацией?

Хм. Нормально. Завтра увидим.

Вы уверенно чувствуете себя перед завтрашним днем?

Хм. Ну да.

Вы ещё не отказались от борьбы за Кубок конструкторов[6 - Кубок конструкторов – награда команде, заработавшей наибольшее количество зачетных очков за гоночный сезон. – Прим. ред.]?

Хм. Нет еще.

Он смотрит вниз, вверх, мимо, куда угодно, только не на репортеров. Темные очки придумали для защиты от посторонних глаз, а не от солнца.

Интервью окончено, Кими сбегает обратно в боксы «Феррари». Там начинается собрание – команда анализирует технические детали событий прошедшего дня.

Наконец он появляется вновь и ловко прокладывает себе путь сквозь толпу. Если расслабиться, то его легко потерять из виду. Вечереет, когда мы выезжаем в сторону отеля. Кими превышает ограничение скорости и нашаривает свободной рукой бутылку с напитком.

В тишине машины стоит ровный гул, иногда прерываемый ревом мотора «Мазерати» при разгоне.

Невозможно заглянуть в голову Кими, но можно представить ход его мыслей. «Еще один день окончен. До дома в Швейцарии десять тысяч километров. Туда я попаду только через две недели. За спиной сидит новый тип, он пишет обо мне книгу. Скоро я смогу принять душ и лечь спать. Буду спать как можно дольше. Интересно, как там дела дома, всё ли в порядке? Научился ли Робин новым словам? Дает ли Рианна спать Минтту или дочка беспокойна? Больше всего хотелось бы быть там, но это невозможно. Машина на трассе была сегодня хороша, приятно ей управлять. Ничего нет лучше вождения. Когда вылезаешь из машины, сразу начинаются проблемы. Никто не пристает к тебе с вопросами, когда ты гоняешь по трассе».

Кими паркует «Мазерати» у отеля и быстро идет к дверям. Несколько настойчивых фанатов дежурят в холле. Уставший гонщик снимает очки. Его голубые глаза смотрят на поклонников, правая рука привычно выводит «KR» на кепке. Наконец двери лифта закрываются, и он скрывается из вида.

Позже ночью я захожу в интернет у себя в номере. На глаза попадается вчерашняя пресс-конференция по поводу предстоящего гоночного уикенда. Гонщиков спрашивали, какие воспоминания у них останутся о гонке в Малайзии, проходящей в последний раз. Гонщики отвечали покорно и подчеркнуто вежливо – в общем, скучно. Затем пришла очередь Кими. Впервые в жизни он выиграл тут Гран-при в 2003 году, и журналист спросил, по чему он будет скучать больше всего. После короткого молчания следуют слова, камнями падающие на плитку пола. Кими говорит, что, честно говоря, не знает, будет ли вообще скучать по чему-нибудь. Здесь хорошая трасса, но всё, что он успевает увидеть, это всё та же трасса, отель и аэропорт. Вот и выбирай, по чему из этого скучать.

Несколько журналистов реагируют смехом, другие в замешательстве молчат. В этом вся суть комедии: когда всё остальное уже не работает, попробуй сказать правду. Каждый гонщик и каждый журналист знает, что во время гоночного уикенда просто нет шансов посмотреть город, людей и попробовать местную кухню. Все знают об этом, но никто об этом не говорит вслух. Никто, кроме одного человека, научившегося говорить в три года.

Ни одного метра

Куала-Лумпур, отель «Сама-Сама», суббота, время – 9:10 утра. Сегодня определится обладатель поула[7 - Поул (поул-позиция, поул-позишн, англ. pole-position) – наиболее выгодная стартовая позиция гоночного автомобиля. – Прим. ред.] в завтрашней гонке. Мы выезжаем из отеля в 9:30. Гонщик же спит до последнего.

Я сижу в лобби-баре за чашкой кофе, рядом за соседним столиком шумит троица в кепках – две женщины и мужчина, уже достаточно насладившиеся жизнью и алкоголем. На их красных футболках «Феррари» расплылись темные пятна, видимо, воспоминания о дешевом и вкусном пиве «Тайгер». Им где-то под 50, они общаются хриплыми голосами, и от них за версту разит алкоголем, который не первый день бродит в них. Как выясняется, они австралийцы и прилетели в среду из Сиднея, чтобы посмотреть гонку сквозь кружку пива.

Пристроились за кортежем министра. В машине с Кими в Куала-Лумпуре. Фото: Кари Хотакайнен

Одна из женщин, та, что с рыжими волосами, спрашивает, не меня ли они бесили прошлым вечером. Я отвечаю, что меня в баре не было, поэтому у них еще есть шансы на это. Мужчина с оспинами на красном лице грубовато интересуется, являюсь ли я фанатом Кими или того британца с сережками в ушах. По его мнению, я выгляжу как фанат Льюиса Хэмилтона. Я говорю, что я гетеросексуал и ни за кого не болею. Женщины смеются, чувствуя облегчение от того, что они бесили не меня.

Мужчина настойчиво спрашивает мое мнение о Кими Райкконене. Я говорю, что толком его не знаю, но уважаю за то, как он играет со смертью. Добавляю, что ни разу не видел гонки Формулы полностью и никогда не интересовался автоспортом. Женщины хотят узнать побольше о моих недостатках, но мужчина не дает им встрять, внимательно глядя мне прямо в глаза. Я чувствую его сканирующий взгляд сразу на своем горле и на ушах. Он спрашивает, откуда я и что делаю в отеле так близко к трассе «Сепанг», раз уж не слежу за Формулой. Я говорю, что я из Финляндии и приехал в обыкновенный отпуск. Троица взбудоражена. Я живу на родине Кими Райкконена! Этот факт поднимает мой статус в их глазах. Они заказывают еще пива, чтобы поднять тост в честь моей страны. Они говорят, перебивая друг друга, делятся своими мнениями о Кими, который для них стал почти членом семьи. Кими – единственный гонщик, который не болтает впустую после гонки. Они знают, что он живет в этом отеле, но им еще не удавалось его увидеть, потому что он приезжает слишком поздно, и, будучи уже хорошенько под мухой, австралийская троица забывает наблюдать за лифтом. Они считают, что им просто необходимо увидеть Кими. Им недостаточно видеть, как он пролетает мимо на скорости в 290 км/ч – так невозможно получить никакого впечатления о человеке. Ну, в этом я с ними согласен.

Мужчина хочет угостить меня чем-нибудь покрепче – в конце концов, именно это финны пьют за завтраком. Я вежливо отказываюсь и благодарю их за приятную беседу. Потом встаю из-за стола. Мужчина желает мне удачи, хотя, по его мнению, она мне и не нужна, ведь мне уже повезло родиться в той же стране, что и Кими.

Всей компании внезапно приспичило сбегать по нужде, и они в цветастых шортах, шаркая шлепанцами, убегают в туалет. Как только троица скрывается из виду, двери лифта открываются и мужчина в красном быстро идет к своей «Мазерати».

Мы едем с ветерком, как обычно превышая скорость, пока не доезжаем до пробки на круговой развязке. Кими бормочет под нос: давайте уже, двигайтесь вперед! Ему не терпится попасть на работу, спрятаться в свой уютный шлем.

Мы приезжаем на трассу. Через три часа определится обладатель воскресного поула. Одна из любимых песен Кими называется Paalupaikka[8 - Поул-позиция (фин.). – Прим. пер.], ее он обычно исполняет в караоке. Для хорошего исполнения нужно сначала немного смочить горло, зато потом, после паузы, последняя фраза припева выходит особенно драматично: …на своей поул-позицииииииии. Эту песню в стиле кантри написал финский рок-музыкант Гектор, а исполнил ее ныне покойный финский эстрадный певец Кари Тапио. Как и многие популярные в караоке хиты, эта композиция отзывается эхом в сердце исполнителя: «Жизнь часто выбивала мне почву из-под ног/ Лихая юность, всемогущество/ Дьявол дал мне ночь, Бог дал мне утро/ Каждый день как маленькая вечность/ Мне хватило бы и меньшего/ Ведь я знаю, как мне повезло/ Я здесь сейчас и, наверно, останусь/ Совсем один/ На своей поул-позиции».

Охотник за поул-позицией уже ушел быстрым шагом, а песня осталась крутиться у меня в голове. Мы с Сами идем в гостевую зону «Феррари». Работники в красном пьют крепкий кофе, возбужденно болтая. Руководитель[9 - По состоянию на начало 2019 года – уже бывший. – Прим. ред.] команды Маурицио Арривабене, стройный мужчина с седой бородой, курит через девайс с логотипом «Феррари», выдыхая дым в сторону. Это последнее изобретение компании «Филип Моррис» – IQOS. Он нагревает небольшую дозу табака и доставляет никотин курящему без использования бумаги. Одним ядом меньше. Я обращаю внимание, что и у других ВИПов такие же девайсы.

Арривабене – человек с опытом. Он умеет прятать напряжение в себе, как банку компота в подвале, но в его блуждающем взгляде можно почувствовать весь риск автоспорта: если гонщик хорошо выступает, то может отказать двигатель. Если гонщик совершит хоть одну ошибку, то он окажется пятым. Если кто-то окажется перед гонщиком в самый важный момент, то будет потеряно полсекунды. А в этом спорте полсекунды – огромный промежуток времени. Ни в каком другом спорте нет таких микроскопических отрывов. В этом спорте все микроскопическое становится массивным.

Арривабене вытаскивает использованный табак из своего IQOS и заталкивает его в пепельницу той же марки. Пепельница тоже выглядит элегантным дизайнерским продуктом и совсем не похожа на обычную воняющую посудину. Арривабене отправляется в гараж пружинящим шагом, надеясь, что сегодня секундомер будет на стороне его гонщиков.

Сами Виса приносит мне чашечку крепкого кофе и третью бутылку воды за день. Он знает Кими вот уже двадцать два года, то есть с 1996-го. Он годится Кими в отцы, что не мешает ему быть менеджером Райкконена[10 - Согласно финско-русской практической транскрипции правильное написание фамилии – Ряйккёнен, но чаще все же используется Райкконен. – Прим. ред.]. Кими всегда с трудом принимал чужие советы, даже когда они были толковыми и к месту. Он всегда шел своим путем, хотя его путь иногда превращался в тропинку, вел его через канавы или в неизведанные чащи. Гонщик остается всегда гонщиком, даже без дороги впереди. Но к Сами Кими прислушивается по одной причине – Сами никогда его не обманывал. И не будет. Это обещание он дал в сауне «Виллы Баттерфляй»[11 - Villa Butterfly (рус. Вилла Бабочка) – название дома Кими в Швейцарии. – Прим. ред.] два года назад, когда они устно договаривались о его новой должности. «Если обманешь, я тебя убью».

Иногда устная договоренность действует намного сильнее, чем листок бумаги. Пересмотрев за свою жизнь слишком много итальянских фильмов о мафиози, я задумался, вписана ли эта угроза в их контракт. В этот момент на террасу поднимается огромный, черный как ночь африканец. Он приветствует Сами низким глубоким голосом. Потом пожимает мне руку, предполагая, что я его знаю. Я скрываю свое незнание, вертя в руках чашку кофе. Мужчина садится и тут же вскакивает со своего стула, чтобы обнять шеф-повара. Они активно общаются и жестикулируют, а Сами успевает рассказать мне следующее: этого мужчину зовут Моко, он известный дизайнер ювелирных изделий из Сенегала, один из основателей и владельцев ювелирной фешенебельной компании «Chrome Hearts»[12 - В переводе на русский – «Хромированные сердца». – Прим. ред.]. Здесь его знают все, кроме меня. Его компания работала с Мадонной, Ленни Кравицем и другими знаменитостями. У Моко есть пожизненный пропуск на гонки Формулы-1, который он получил от тогдашнего босса «Феррари» Жана Тодта. Сейчас Жан занимает пост президента Международной автомобильной федерации (ФИА)[13 - Fеdеration Internationale de l’Automobile (FIA), франц. – Международная автомобильная федерация. – Прим. ред.].

Моко возвращается к нашему столику, и, как только узнает о том, что я пишу книгу о Кими, у него загораются глаза. «Слушай сюда, бледный капитан», – начинает он, намереваясь рассказать мне всё. Он начал смотреть Формулу-1 в 1979 году, во времена апартеида. В то время считалось крайне странным, если черный болел за белого гонщика. На родине Моко в Сенегале самыми популярными видами спорта были футбол и регби, но он увлекся Формулой-1. По его мнению, Кими Райкконена можно сравнить с художником, чье искусство говорит само за себя. Прежде чем задать еще несколько вопросов, я внезапно осознаю, что невежливо таращусь на его цветастый кафтан по колено. Моко замечает это и советует упомянуть в моей книге достижения финской текстильной фирмы «Маримекко». Он купил их ткани и сшил себе уникальную коллекцию одежды.

Он говорит, что начал болеть за Кими, когда тот еще был в «Заубере»[14 - «Заубер» (англ. Sauber) – команда Формулы-1 из Швейцарии. – Прим. ред.]. «Парень появился из ниоткуда и сразу зажег. Я только смотрел, открыв рот, и болел за него», – вспоминает Моко. Они встретились и познакомились с Кими уже во время его карьеры в «Феррари», как раз на его первой гонке на открытии сезона в Мельбурне. Моко сидел в паддоке под деревом, когда Кими проходил мимо. Моко поздоровался: «Добрый день, мистер Райкконен, добро пожаловать в “Феррари”». Кими остановился, посмотрел на Моко и с улыбкой поблагодарил. «В тот момент за нами наблюдали фотографы, они рассмеялись и пошутили, что, видимо, достаточно одного африканца, чтобы Кими наконец улыбнулся», – смеется Моко. «В тот день я дал ему приносящий удачу амулет из своей коллекции, и так получилось, что Кими выиграл ту гонку».

«Он как на ладони». Кими никогда ничего не мутит.

Моко прилетел на гонку из Парижа на частном самолете. Затем он отправится в Стокгольм на концерт «Роллинг Стоунз», потому что «парни» из группы пригласили его. Компания, которую он представляет, занимается большой коллекцией одежды и бижутерии с логотипом группы – всем известным языком «роллингов». Сам он, правда, об этом не рассказывает, но я узнаю от других. Когда я спрашиваю об этом его самого, Моко отвечает, что предпочитает не говорить о работе, а просто старается выполнять ее настолько хорошо, чтобы другие говорили о ней.

Моко считает, что Кими скорее не ледяной человек[15 - Iceman (англ.) – прозвище Кими. – Прим. пер.], а мудрец[16 - Wiseman (англ.). – Прим. пер.]. Мудрец никогда полностью не рассказывает обо всем, он оставит что-то в себе, сохранит для себя. «Кими напоминает мне таких писателей, как Марсель Пруст и Альбер Камю, которые мало говорили, но давали возможность перу говорить за них». Я не вижу особой параллели между их творчеством и ремеслом Кими, но Моко видит. Он рассказывает, что познакомился с близкими Кими, включая родителей и бабушек.

Моко замолкает, разглядывая толпу. Он считает, что меня ждут серьезные трудности при написании книги, особенно в середине. Я интересуюсь, какого рода трудности, но этот вопрос остается без внятного ответа. В конце нашей беседы он напоминает, что мне обязательно нужно подробно побеседовать с мамой Кими, ведь у человека только одна мама. Я обещаю сделать это.

Мои размышления прерывает знакомый звук метрах в ста от меня. Опять режут кабана. Пора идти на скотобойню. Люди в красном как раз заводят монстра. Кто же быстрее всех проедет круг в 5,5 километров? Начинается свободная практика. Она продлится час, затем будет перерыв и, наконец, главное событие дня – часовая квалификация. Она и определит стартовый порядок на воскресенье.

В шлеме взмыленная голова, а в голове – мозги, которые работают даже на более высоких оборотах, чем двигатель машины. Тысячи повторений упрощают работу гонщика, повороты на трассе становятся чуть менее крутыми, шея привыкает к вибрациям, спинной мозг хранит всю собранную информацию. На данный момент Кими за свою карьеру проехал семьдесят тысяч гоночных километров[17 - Точное количество по состоянию на начало 2019 года – 76046 км, 294 Гран-при, 15256 кругов. – Прим. ред.], плюс тренировки, тесты и квалификации. На мой дилетантский взгляд, он наверняка уже привык к близости смерти. Однако Кими говорит, что я преувеличиваю – современные машины достаточно безопасны.

Первый сегмент[18 - По нынешним правилам квалификация, определяющая стартовый порядок в гонке, проводится в три сессии (сегмента). В каждый последующий сегмент проходят быстрейшие гонщики (15 во 2-й, 10 в 1-й). – Прим. ред.] квалификации выглядит многообещающе, второй – еще более. Но небольшая ошибка в конце третьего сегмента стоит Кими поула. Завтра на старте он будет вторым, и шансы на победу довольно высокие. Машина слушается гонщика.

Перед Кими появляются микрофоны, теперь он должен рассказать, что чувствует и чего ждет от завтрашнего дня. Он краснеет и почесывает шею. На этот раз дело не в раздражительности, а в реальной физической боли – он страдает периодически обостряющимся атопическим дерматитом. Репортеры получают краткий комментарий о том, что Кими оптимистично настроен по поводу завтрашней гонки, хотя занос, едва различимый на замедленном повторе, стоил ему поула. Он дает только самую необходимую информацию, то есть почти ничего. Когда так мало вербальной информации, приходится читать язык тела. В переводе с этого языка выходит, что машина была довольно послушна и что на ней можно одержать победу. Если не будет неожиданностей. Вот только неожиданности – это как раз то, что чаще всего и происходит в этом виде спорта.

С трассы в отель мы едем в тишине. Завтра гонка. Вот она, причина, по которой мы пролетели десять тысяч километров и оказались здесь. Из-за происходящего в воскресенье Кими прибыл сюда во вторник. Он опускает голову на входе в отель и как можно быстрее направляется к лифту. Сейчас он даже не останавливается, подписывая протянутые кепки прямо на ходу. Восьмой этаж, третья дверь слева. Скорее туда. Душ, ужин. Звонок по Skype в Швейцарию и общение с семьей: Минтту, Робином и Рианной. Научился ли Робин новым словам?

В лобби-баре тихо. Три австралийца выглядят уставшими. На всю компанию только две пары открытых глаз. Этого хватает, чтобы заметить меня. Они хотят знать, что происходило на трассе, пока они участвовали в своей «гонке по барам». Что ж, рассказываю. В результате открывается и последняя пара глаз. Кими выиграет, они уверены в этом так же, как и в том, что завтра им все-таки удастся выбраться на реальную гонку.

Обмениваюсь еще парой фраз с этой троицей, потерявшей счет времени. На ум приходит то время, когда в желтой прессе с наслаждением писали о попойках Кими Райкконена, преувеличивая количество выпитого в разы. Сейчас за год Кими выпивает столько же, сколько эти фанаты из Австралии вылакали за выходные.

В воскресенье с утра уже жарко и влажно. В тени плюс тридцать шесть градусов, а в гоночном болиде в два раза жарче. Гараж наэлектризован шумом и суетой. Уже на прогревочном круге[19 - Согласно регламенту перед стартом гонки пилоты проходят один круг, чтобы прогреть шины до рабочей температуры. – Прим. ред.] машина Кими начинает терять мощность – десять парней в красном быстро снимают с нее обтекатель из углеволокна и закапываются в механизм с головой. До старта гонки остаются считаные минуты. Камера крупным планом выхватывает обеспокоенное лицо руководителя команды Маурицио Арривабене. Он пожимает плечами. Машину Кими закатывают в боксы, парни в красном расталкивают людей с пути – времени совсем не осталось. Вернее, оно остановилось. В эти минуты в воздухе витает огромное количество невидимых купюр, и они все будут потеряны, если причина поломки не будет найдена. Ее в итоге находят, но на починку не хватает времени. Кими выбирается из машины и, прямо в шлеме, уходит вглубь гаража.

Место рядом с Льюисом Хэмилтоном на стартовой решетке остается пустым. Впустую проделан путь на другой конец света. Ни одного метра не проехал. А ведь в 2003 году именно на этой трассе Кими выиграл свой первый в карьере Гран-при.