Моё прекрасное чудовище

Секунда, две, три, пока я смотрела и не могла оторваться от тьмы глаз господина. А потом внезапно и резко все вернулось на свои места.

Меня встряхнули, приводя в себя.

Я все еще стояла рядом с лордом Райеном, он придерживал мне голову и смотрел внимательно в лицо. Дурнота пропала, дышать стало намного легче.

Я моргнула.

Он помог мне выровняться и, отпустив, холодно произнес:

– В следующий раз не стоит так затягивать себя в траур. Можно и правда отправиться к праотцам.

Я, все еще тяжело дыша, выдавила:

– Спасибо.

Лорд перевел взгляд на стоящего позади меня Хайна.

– Займитесь гардеробом леди и приведите её саму в порядок, – в голосе зазвучало раздражение. – Вечером в своей комнате я хочу видеть её красивой и… в бодром состоянии.

– Вечером? – глухо прошептала я. – Но я… не готова. Мне дурно!

– Не врите, – холодом резанул господин Райен. – Вам уже не дурно. А через пару минут вы и вовсе придете в себя. Так что вечером в моей комнате. И не думайте меня больше обманывать.

Лорд Хайн схватил меня за локоть и потянул из кабинета.

– Идемте, леди Киара. Прошу вас.

Буквально вытолкал за дверь, где стояла совершенно бледная Сахли.

Хайн тяжко выдохнул и напряжённо произнес:

– Позовите мадам Гошри, модистку. Пусть она снимет мерки и срочно примется за гардероб леди Киары. Вечером у неё встреча с господином.

Сахли перепуганно моргнула.

– Но до вечера ей не успеют ничего сшить.

Хайн нахмурился.

– Пусть шьют как можно скорее. Чтобы к завтра все уже было. От нижнего белья до лучших платьев. И пригласите гувернанток, леди нужно привести в божеский вид. А на вечер… – задумчиво посмотрел на меня. – Поищем что-нибудь из того, что имеется.

Глава 4

Мадам Гошри оказалась женщиной средних лет. Привлекательной, несмотря на чрезвычайную стройность. С шаенскими синими глазами. Строгое лицо разбавляла полуулыбка тонких губ. Одета женщина была в узкое платье, излишне подчеркивающее худобу, но при этом хорошо подходящее её образу. Темно-синий материал платья выделял бледную кожу, делая её мраморной. Голубоватый свет хрусталиков тонкого ожерелья на шее выгодно выделял цвет глаз, отчего казалось, что те неестественно блестят. Хотя, может, так оно и было. Мое пристальное внимание было прервано строгим:

– Леди Киара, встаньте на табуретку. И будьте добры, не крутитесь сами, мы поставим вас так, как нам нужно.

Вокруг меня засуетились пятеро горничных. Под хмурыми репликами мадам Гошри меня раздели до нижнего белья, поворачивали, мерили, заставляли сгибать то локоть, то колено.

– Замечательная фигура. Посмотрите на меня, леди. Очень глубокий серый цвет глаз, их стоит лишь немного подчеркнуть черным контуром по верху века. Ресницы не будем трогать, они у вас от природы черные и длинные. Волосы нужно распустить и посильнее закрутить локоны, создадим естественность. Больше естественности. Хотя вы и так замечательны. Нужно будет только совсем немного приукрасить губы, чтобы они выглядели более полными. Зачем вы портите кожу этой непристойной белой пудрой? У вас хороший здоровый румянец. И это платье. Никогда не надевайте ничего подобного. Мы вас принарядим, и будете просто писаной красавицей.

Последней в глазах господина мне совсем не хотелось быть. Но спорить с мадам Гошри было глупо. Ко мне прикидывали самые различные по цвету и фактуре ткани, принесенные горничными.

Модистка то хмурилась, то расцветала в улыбке.

– Это не подойдет, слишком бледнит. Здесь явно не ваш цвет. А вот это подойдет для повседневного, и вот это. Ах, а вот этот прекрасен. В нем вы будете просто прекрасны. И вот этот. Вот из этого сотворим вам наряд для выхода в свет.

– А лорд еще в свет выходит? – искренне удивилась я.

– Не лорд, а господин, – поморщилась мадам Гошри. – Называйте его господин. И да, его пост предполагает присутствие на приемах.

– А какой у него пост? – При всем неоднозначном отношении к «господину» мне все же было любопытно, к кому я попала.

– Господин Астеш – генерал шаенской армии, – не без гордости произнесла мадам Горшер и на меня посмотрела. – Перестаньте крутиться. Встаньте ровно.

Ого! Генерал! То есть мне выпала честь потерять её самую на ложе генерала.

С трудом сдерживая язвительность, поинтересовалась:

– И что же, генерал берет любовниц с собой на приемы?

Модистка на меня пристально глянула.

– Не знаю, как у вас, а у нас любовница чуть больше, чем просто та, кто делит постель с господином. Она собеседник, друг и соратник. И да, она рядом на приемах. Следственно, вам придется сопровождать его. И вы должны выглядеть достойно. Не смотрите на меня так, леди Киара. Вас должно радовать сказанное, всё не сидеть в четырех стенах.

Вот этого мне только и не хватало. Меня увидят все в роли любовницы шаена. Пусть и генерала, все равно незавидная роль. Уж лучше бы я в четырех стенах сидела.

– Я создам вам самый очаровательный образ. Вся знать Шаразара позавидует, – довольно продолжала мадам Гошри.

– Где это – Шаразар? – тут же полюбопытствовала я и получила легкий укол иголкой в бедро.

– Не крутитесь, – холодком резанула модистка, не отвечая. – Уже завтра вы станете самой прелестной в округе.

– Еще бы, – не сдержалась я. – Учитывая количество девиц на несколько миль вокруг – да я просто красавица лесная!

– Шутите? – усмехнулась мадам Гошри. – Это хорошо. Здоровая ирония – это просто замечательно в вашем положении.

Я разом поникла. У мадам явный талант задевать тонкие струны души, даже не говоря ничего плохого.

– Обиделись? – тут же спросила она. – Зря. Не стоит. Кто знает, сегодня я поддеваю вас, а завтра вы станете полновластной хозяйкой и уволите меня.

Открытость, видимо, тоже была отличительной чертой модистки. Но, как ни странно, она мне нравилась. Редко можно встретить столь честного человека. Вернее, не человека, шаенку.

Женщина подала руку.

– Спускайтесь. Все мерки я сняла. Нижнее белье сделаем из шаенского кружева, оно тончайшее и на вас будет смотреться великолепно. Его мы успеем сотворить уже к вечеру.

– Ага, – вздохнула я, непроизвольно краснея. – Господин точно оценит.

Мадам хмыкнула.

Я спрыгнула с табуретки. Модистка собрала бумаги с записями, передала горничным, тут же вышедшим из комнаты. Мадам Гошри посмотрела на поникшую меня и покачала головой. Протянула руку, прикасаясь к моему подбородку. Я подняла на неё лицо.

– Улыбайтесь, моя милая, – проворковала модистка, доверительно смотря на меня. – Радуйтесь каждому дню. Господин Астеш суров, но никогда не обидит слабого, а тем более женщину. Особенно ту, которая делит с ним ложе. Но даже если вас так сильно тяготит то, кем вы являетесь в этом замке, не стоит надумывать, а просто постарайтесь быть милой. Вам это идет. И кто знает, может, участь ваша сложится не так уж плохо, как вы себе уже нарисовали в воображении. Никогда и никому не известно, как повернет судьба. И королевами в сказках не всегда становятся принцессы.

Я горько усмехнулась.

– Я далеко не в сказке, и королевой мне здесь точно не стать.

Мадам Гошри загадочно улыбнулась.

– Кто знает, кто знает. Разве та, кто владеет сердцем господина, не королева для него? А у вас для этого все данные.

Подмигнула и, отвесив книксен, удалилась.

А я осталась стоять.

Все данные. Вот спасибо. Я не знаю, как избежать участи быть рядом с генералом, а у меня, оказывается, все данные. Тяжко вздохнула, смотря, как в комнату входят уже другие две горничные и с ними Сахли.

Камеристка смерила меня хозяйским взглядом и слащаво произнесла:

– Что ж, будем приводить вас в порядок, леди Киара.

«Красоту» с меня Сахли смыла быстро. Вытерла, закутала в халат и вывела в комнату. Работа с модисткой заняла много времени, и день уже уверенно клонился к вечеру. Мое настроение вместе с этим клонилось к полной безнадежности.

Даже то, что ужин мне принес Дарьер, не слишком порадовало. Хотя, признаюсь, стало легче от его отеческих объятий и ласкового:

– Как вы, моя леди?

Я вздохнула. Прильнула к худощавому плечу. Как же хотелось расплакаться. Рассказать, что мне страшно и горько от мысли, что уже сегодня вечером его леди попрощается с честью и станет… У меня даже в мыслях не получалось признать, кем я стану. Но нет, я не имею права на уныние. Не стану же я расстраивать своего единственного, уже далеко не молодого слугу. Потому натянула улыбку и тихо прошептала:

– Все будет хорошо, Дарьер. Мы все переживем и выживем.

– Что бы ни произошло сегодня, моя леди, – в ответ надтреснуто прошептал он, – для меня вы всегда будете лучшей леди, самой чистой и светлой. – Он горько покачал головой. – Если бы только был моложе и мог вас защитить. Простите, моя леди, старика.

Я вскинула голову, посмотрела в лицо своего слуги. Мрачное и хмурое.

– Не смей, Дарьер. Мы справимся. Всегда справлялись. Даже когда остались одни, ты меня поддерживал и был рядом, и твоя близость была для меня успокоением. И теперь не смей ничего делать, тебя в лучшем случае изгонят. А я не смогу без тебя.

Совсем рядом послышался грустный вздох. Я оглянулась. Сахли стояла, едва сдерживая слезы.

– Что ж вы так убиваетесь? Господин Астеш добрый, он не причинит леди зла. Поверьте, он не обидит.

Дарьер разом изменился. Его воинственное лицо испугало даже меня.

– Не обидит? Да где же это видано, чтобы знатную леди – и в любовницы! Девочку на ложе мужику взрослому! Где ваш «добрый господин» был, когда договор на неё заключал?

Сахли стояла, испуганно моргая. А Дарьер вдруг разом поник.

– Ох, был бы жив её отец. Уж он-то ни за что не позволил бы так с его девочкой обращаться.

Я закусила губу. Мой отец никогда бы не позволил заключить на свою единственную дочь договор с лордом, кем бы тот ни был и в каком бы положении мы ни оказались.

– Я посижу здесь? – попросил меня грустно Дарьер.

Я не могла отказать.

И даже когда в комнату вошли Хайн с горничной, несущей лиловое платье, мой слуга был рядом. Хайн бросил на него мимолетный взгляд и ничего не сказал.

– Сегодня пойдете в этом, – бросил мне, указывая на платье. Я ужаснулась. Открытые руки, плечи и декольте, даже от вида которого стыдно.

– Переодевайтесь, – сухо бросил Хайн. – Там, в коробочке, мадам Горшер отправила вам нижнее белье, а в сундучке украшения – выберете сами, что понравится.

У меня от жесткого голоса шаена мурашки по коже пошли. Уже? Пора? Как же хотелось оттянуть миг. Еще хоть на полчасика. Забыть, для чего я здесь. Отсрочить время моей встречи с господином.

– Леди еще не ужинала, – встал Дарьер. – Того и гляди в обморок от голода упадет.

Я наградила слугу благодарным взглядом. А Хайн меня насмешливым.

– Обмороки – это точно по её части. Ладно, у вас полчаса. Можете перекусить, но немного. Вам это совсем ни к чему. Сахли, уберите еду, оставьте только фрукты. Леди к тому же склонна к перееданию.

Камеристка кивнула одной из гувернанток, и поднос с ужином тут же отбыл из моей комнаты.

Буду честной, есть мне совсем не хотелось.

Но Дарьер подхватил за руку и потянул к столику.

– Леди необходимо хоть немного перекусить.

– Дарьер, я…

Он взглянул на меня таким взглядом, что я смолкла. Позволила себя посадить на софу у столика. Дарьер засуетился, нарезал яблоко на тонкие ломтики. Начал мне, как маленькой, подавать по кусочку. Хайн поморщился.

– Детский сад, – буркнул недовольно. – Я выйду. Вернусь через полчаса. Вы за это время должны поесть и приготовиться.

Едва дверь за ним закрылась, как Дарьер глянул на Сахли и непривычно повелительно гаркнул:

– Чего стоим? Готовьте платье, украшения – что там еще положено для того, чтобы ваш господин не разочаровался.

Я с изумлением смотрела на своего слугу, не понимая происходящего. Но его голос явно возымел действие. Сахли подхватила платье, начала разглаживать складки. Вместе с горничными они стали перебирать принесённые ими в ящичке украшения.

– Это? Нет, лучше подойдет вот это…

– Моя леди, – быстро зашептал Дарьер, схватил меня за руку, начал что-то вкладывать в пальцы. – Пока никто не видит, съешьте это.

Я с удивлением глянула на ладонь, где красовалась небольшая косичка сплетённых травок.

– Всего один поцелуй, – торопливо говорил слуга. – Ненадолго, но это отобьёт желание господина. До завтра точно не захочет близости с вами.

– Дарьер, – выдохнула я ошарашенно и едва сдержалась, чтобы не кинуться ему на шею. Ох, мой Дарьер. Он прекрасно понимал, что пронести что-либо в комнату Астеша я не смогу, и помогал как мог.

Я быстро сунула травки в рот и, хотя те были горькие, проглотила, запила налитой слугой водой. Он ласково улыбнулся.

– Пока я жив и мои руки способны делать зелья, я не оставлю вас, моя леди.

Я с нежностью посмотрела на него, и вдруг до меня дошло.

– Но где ты взял их?

Он погладил мою ладонь.

– В саду замка очень много трав. Не пропадем, моя леди.

Ласковый взгляд окутал меня теплом. Как же я счастлива, что со мной рядом Дарьер. И сколько же в нем любви ко мне. Это греет душу, я всегда была ему благодарна, а теперь…

– Все готово. Вы поели, леди Киара? – подошла к нам Сахли и улыбнулась. – Я смотрю, вы успокоились… – смолкла под грозным взглядом Дарьера. И, уже обращаясь ко мне, заплетающимся языком выдавила: – Идемте, пора одеваться.

Я кивнула и поднялась, выпуская из рук теплую ладонь Дарьера.

Замерла, открыв коробочку мадам Гошри.

О все святые! Я такое белье даже в самых смелых желаниях не могла представить. Тончайшее черное кружево, будто сплетённое из крыльев уникальных бабочек.

Все это я надела в смежной комнате и, накинув халат, вернулась в свою.

Вздохнула, очередной раз смотря на платье.

– А откуда в замке такие женские наряды? – спросила, с сомнением разглядывая ажурные чулки, прилагающиеся к платью.

– Вы не единственная девушка, пришедшая в этот замок, – отозвалась одна из горничных.

– Тш-шш, – шикнула на неё Сахли. – Язык прикуси.

И та смолкла.

Я же невольно усмехнулась.

– И что же, бывшие любовницы быстро наскучивали господину?

Сахли глаза закатила.

– Не слушайте вы этих девчонок, вечно треплют невесть что.

Девчонки горничные мне больше и слова не сказали. А я же про себя невольно задумалась. Куда делись те, кто ранее уже были в этом замке любовницами «генерала»? Нужно расспросить горничных, когда Сахли рядом не будет.

К моменту прихода Хайна я была в полном облачении. Правда, чувствовала я себя совсем неуютно. Никогда так не одевалась.

Платье было слишком открытым.

Вызывающе и маняще сверкали на моей груди коралловые капли бус. Распущенные волосы играли золотыми локонами, отливая медовым. Глаза ярко блестели, но это уже от волнения.

По губам Хайна скользнула восхищенная улыбка.

– Да вы красавица, леди! Думаю, господин будет доволен.

Ага, очень доволен. Не знаю, что там намудрил Дарьер, но сегодняшняя ночь явно не станет ночью моего полного позора. Вскинула голову и гордо произнесла:

– Идемте. Не будем заставлять господина ждать!

Глава 5

Под неприязненным взглядом Хайна Дарьер за руку проводил меня до самых покоев господина. И только тут, отпустив мою ладонь, ласково улыбнулся и тихо проговорил:

– Все будет хорошо, моя леди. Не бойтесь.

Я ответила теплом объятий под раздраженный вздох Хайна.

– Вы же её не на плаху отправляете, – произнес и замолчал, заметив крайне недоброжелательный взгляд Дарьера. – А я что? Я только выполняю приказ.

– Извелись настоящие мужчины, – буркнул Дарьер, бесстрашно смотря в лицо побледневшего Хайна. Тот зубами скрипнул. Раздраженно шагнул ко мне, рывком открыл дверь и втолкнул в комнату.

– Вам пора, леди!

И тут же её захлопнул. По инерции я пролетела пару шагов и остановилась посреди комнаты. Тусклый свет едва ли освещал её, погружая в мрачные тени дрожащих огоньков свечей.

За дверью послышалась тихая перебранка Дарьера и Хайна.

– Что вы мне это высказываете? Вы бы спасибо родственникам сказали.

– А им я еще скажу. А здесь с вами говорить буду. Вы еще услышите старого слугу, своими руками отведшего его любимую госпожу на поругание.

– Да какое поругание! Что вы надумываете…

Голоса удалялись и вскоре стихли.

– Вы так и будете стоять посреди комнаты? – спросили меня из тени балдахина, накинутого над кроватью. Огромной, широкой. Ну да, именно такая и должна быть кровать для любовных утех. В свете свечей было видно расположившегося на шелковых простынях мужчину. – Снимите туфли и идите ко мне.

Я, не наклоняясь, скинула легкие туфельки с ног, но вопреки приказу невольно отступила и по стеночке пошла подальше от кровати, стараясь не смотреть на неё. Ведь, судя по всему, господин не одет.

– Далеко собрались? – голос шаена стал насмешлив. Я замерла на месте.

– Мне что-то душно. Можно окно открыть? – едва смогла сказать.

Одним махом мой будущий любовник оказался рядом.

Опасения, что генерал не одет, оказались не совсем верны. В тусклом свете заметила на нем длинную, до середины бедра, черную рубашку. Сквозь распахнутые полы обнажалась грудь, очень быстро оказавшаяся рядом со мной. Крупное тело прижало меня к стене. Тяжелое дыхание обожгло лицо. Руки сковали запястья. Губы коснулись кожи у самой мочки.

Впервые. Чужие. Мужские губы. Обжигающим прикосновением, в котором жар желания и пылкость страсти.

Вот и не стоило меня наряжать, генералу совершенно безразлично, в чем я. Могла вообще голая прийти.

Поцелуи потекли по лицу. Легкие касания языка пронзали, словно иглами.

Я неловко дернулась. Асташ замер, тяжело дыша всмотрелся в мое лицо и вдруг тихо спросил:

– Леди, у вас был опыт в общении с молодыми людьми?

Снова «леди»? Ему настолько претит мое имя? И о чем он спрашивает? Какие молодые люди? Какой опыт? Мне всего семнадцать. Я аристократка.

«Нет», – хотелось крикнуть ему в лицо. Но голос предательски сел.

– Нет, – выдавила сломленно.

Если бы меня можно было видеть, то стало бы заметно, как заалели от стыда щеки.

Астеш ничего не произнес на это. Но движения его стали более осторожными и бережными. Аккуратно отпустил мои запястья, скользнув к талии, и мягко прижал к себе.

От частоты моего дыхания можно было задохнуться.

– Вы меня боитесь? – спросил тихо.

– Да. – Напряжение сводило с ума. И близость шаена. Ведь я еще никогда и ни с кем не была так близко. Боялась поднять голову и увидеть в полутьме хищный темный взгляд с пляшущими в нем искорками.

– Не стоит, я не столь страшен, как кажусь, – с какой-то горечью произнес генерал.

Провел рукой от талии и выше, слегка касаясь моего обнаженного плеча. Очень нежно скользнул по нему и вниз, к ладони. На секунду сплел наши пальцы. И тут же отпустил, переводя руку к бедру, пока еще скрытому тканью платья.

У меня жар пошел по телу. В висках застучало диким пульсом. Дрожь тела уже невозможно было сдержать.

Астеш второй рукой коснулся моих волос, запутал один локон и увел руку к шее. Легкие бусинки перекатились под уверенными пальцами. А они уже скользнули к затылку и вольно вошли в распущенные волосы, сжимая их и мягко заставляя меня запрокинуть голову навстречу его губам.

– Не бойтесь, я буду нежен.

Я дышать перестала. От бешеного пульса. В безумии заходящегося сердца. В ушах шумело. Сумасшедшая лихорадка сотрясала тело. Мягко и послушно под руками Астеша соскользнуло с меня платье, и кожу обожгли горячие уверенные пальцы.

Я не могла, не хотела видеть его лицо, пугающий меня шрам и косую усмешку тонких губ.

Прикрыла глаза.

– Откройте, я хочу видеть ваш взгляд, – пронеслось приказом по комнате, заставив огоньки свечей всколыхнуться.

– Нет, пожалуйста, – шепнула надрывно, едва ли в силах хоть что-то говорить. – Не мучайте.

– Не буду, – вдруг отчего-то зло произнес он и, жестко сжав мой подбородок пальцами, впился губами в губы. Горячо, жадно, словно пытаясь за раз испить всю.

И тут же отпрянул.

Я испуганно распахнула глаза.

В полутьме комнаты глаза шаена горели безумным синим светом.

Установившаяся тишина была пугающей.

Я стояла у стены, прижимаясь к ней спиной и дрожа. Пытаясь прикрывать себя руками. Длинные волосы растрепались.

– Уходите! – рявкнул Астеш грозно.

– Что? – вскинула на него растерянный взгляд.

– Вон, леди! Идите вон из моей комнаты! Вы не готовы. Я не собираюсь брать вас в таком состоянии.

Я не поверила своим ушам. Трава Дарьера сработала?

– Прочь! Пока я не передумал.

Я вздрогнула, словно меня хлыстом ударили. Казалось, синие искры глаз шаена сейчас испепелят меня.

Рывком наклонилась, подхватила платье и бросилась из комнаты.

Босиком пронеслась по коридору, выскочила в широкий холл, за ним коридор. Не добежала до своей комнаты, свернула в одну из ниш и рухнула на софу, прижимая к себе платье и рыдая.

– Тише, тише, моя леди, – раздался рядом голос Дарьера, видимо поджидающего меня. И как только смог избавиться от назойливого присутствия Хайна?

Слуга сел рядом.

Я вывернулась и, обняв его, зарыдала сильнее. Всхлипывая и повторяя:

– Он выгнал меня. Трава сработала. Трава, – голос стихал за всхлипами. – Я не смогу, Дарьер. Я не смогу.

– Мы что-нибудь решим, моя леди, – с нежностью гладили мои волосы морщинистые руки. Голос дрожал от боли за меня. – Я придумаю еще какое-нибудь снадобье. Мы что-нибудь решим.

Я вскинула голову, с напряжением смотря в тусклые от горя глаза Дарьера.

– Сбежать. Нам нужно сбежать. Я не могу быть с господином Астешем. Нет у меня таких сил.

Невыносимая тоска застыла в глазах верного слуги.

– Моя леди, вы даже не представляете, как трудно сбежать от шаенов. Нас будут преследовать. Нас…

Я истерично замотала головой, схватила его руки.

– Пожалуйста, Дарьер. Сбежим. Прошу. Лучше я буду нищенкой по городам ходить и прятаться в каждой подворотне. Но, – всхлип прервал мою речь, – я не могу, Дарьер. Это выше меня.

Он тяжко вздохнул. Встал.

– Я помогу вам одеться, моя леди. – Отвел взгляд и еще тише проговорил: – Я помогу вам покинуть этот замок.

Я лихорадочно вскочила.

– Сейчас, Дарьер! Потом у нас не будет шанса. Моя комната запирается на ночь. Я не могу выйти. Но сейчас…

Дарьер торопливо помог мне одеться, завязал шнуровку моего платья и, обойдя, улыбнулся.

– Когда я собирал травки, кое-что нашел. Идемте, моя леди.

Я ладонью вытерла остывшие на щеках дорожки слез.

– Спасибо, Дарьер.

И мы пошли. По темным коридорам замка, двумя бесшумными тенями. Прячась в темноте от проходящей стражи. Время, когда ходили втайне за травками, не прошло даром. Мы умели прятаться от шаенской стражи. Скользили бесшумно. Вот и выход из замка. Я с надеждой вдохнула ночной запах.

И снова невидимками мы шли между деревьев, в самую глубину огромного сада генерала Астеша. Камешки кололи босые ноги. Тонкие чулочки мгновенно порвались. Плевать. Что мне эти чулочки. Мы шли к свободе. Пусть тайной, но свободе. Главное – выбраться, а там мы выживем. Мы уже выживали. И сейчас получится.

Остановились у стены.

Дарьер бросил на меня тоскливый взгляд.

– Мы пришли.

Я посмотрела на глухую каменную стену и с удивлением на Дарьера. Он же тяжко вздохнул. Присел и, прикрыв глаза, тихо что-то зашептал. Никогда не знала, что моему слуге доступны глубокие колдовские навыки. Травки собирал, мелкие знахарские молитвочки творил. Но то, что он делал сейчас, явно было на порядок выше и сильнее.

Один из камней отозвался на его голос и слегка осветился.

Дарьер уперся в него руками, сдвигая. И следом сдвинулось сразу несколько камней. Да это же ход!

– Дарьер! – изумленно прошептала.

Он мне грустно улыбнулся.

– Я знал, что вы захотите сбежать. И весь день искал слабые места. Вот и нашел.

– Но как ты смог?

Он вздохнул.

– Не спрашивайте меня, моя леди.

Подошел ближе и провел рукой по моему лицу дрожащей рукой.

– Сразу за стеной есть тонкий мост, не бойтесь, идите по нему. Я сам лично его проверял. Мостом, скорее всего, пользуются слуги. Так что вы сможете перейти реку.

Тяжело вздохнул.

– Идите, моя леди. И да пребудут с вами высшие силы.

Я замерла, непонимающе смотря на слугу.

– А ты, Дарьер?

Он грустно улыбнулся.

– Со мной вы не сможете убежать. Я стар. Ноги плохо слушаются. Со мной у вас не будет шанса. Уходите, моя маленькая леди.

Я оторопело смотрела на своего самого верного слугу.

– Нет, Дарьер. Как я без тебя? Нет.

Он подошел и заглянул в мои глаза. Взял руки, ласково гладя пальцы.