Генри Лайон Олди
Кукольник

Доводы «за» выглядели разумными и убедительными. Доводы «против»… Их не существовало, кроме дурацкой мнительности и личной антипатии. Для Человека-без-Сердца такие чувства – непозволительная роскошь.

«А может, ты боишься?» – спросил издалека маэстро Карл.

II

– Доброе утро, Тарталья!

– Это кулеш? Кулеш, да?

– Ой, оно шевелится! Я боюсь!

– Мамочки…

– Нет, это не кулеш… никакой это, братцы, не кулеш…

– Не буду я его есть. Оно само кого хочешь слопает!..

В трапезной на первом этаже завтракал «Вертеп». Кроме невропастов, за столиком в углу сидела четверка нагих брамайнов, с отрешенным видом поглощая рис из общего блюда. Аскеты поддевали рис деревянными лопаточками строго по очереди. Со стороны их завтрак производил впечатление религиозного ритуала.

Возможно, так оно и было.

Лючано сел за стол во главе труппы, придвинул ближе миску, содержимое которой отчетливо шевелилось, и запустил в еду узкую двузубую вилку. Выудив упругое тельце, он обмакнул его в острый соус…

Вся труппа завороженно глядела герою в рот.

– Пальмовые улитки в сыре, – сообщил он, распробовав. – Деликатес.

– Живые, да?!

Очень хотелось ответить утвердительно. Но Лючано сдержался: того и гляди, труппа голодной останется.

– Нет, дохлые.

– А почему шевелятся? – не унимался Никита. – Врете вы, Тарталья, смерти нашей хотите…

– Потому что миска с самоподогревом. На дне сырная масса кипит, наверх пузыри поднимаются. Думаете, стал бы я живой деликатес есть?

Последний довод показался невропастам убедительным. Степашка храбро ткнул вилкой в булькающую миску, с третьего раза подцепил-таки улитку и, зажмурившись, сунул в рот. Вскоре лицо его приобрело восторженно-обалделое выражение.

– Класс! Братцы, оно навроде ухи из ершей! Только с кислинкой и в нос шибает…

– А это что?

– Яйца с мозгами и сметаной.

– Чьи мозги-то?

– Твои, дурила…

– А это?

– Ебаб.

– Тарталья! Анюта, заткни уши…

– Ебаб – это хлебный суп. С изюмом и медом.

– Васька, гад! Сам затыкай уши! Тарталья, передайте мне капельку ебабу…

Глядя на директора и расхрабрившегося Степашку, навалившего себе гору всякой всячины, невропасты оживились, зазвенели посудой, переговариваясь с набитыми ртами. В итоге за двадцать минут они смели со стола все подчистую. Включая жареную саранчу с зеленой фасолью. О составе этого блюда Тарталью спросить забыли, а сам он благоразумно промолчал.

– Ну что, бездельники, – Лючано откинулся на спинку стула, махнув толстому лентяю-официанту, чтоб нес кофе. – Считайте, вам повезло. Есть заказ. Вот, смотрите.

Он выложил на стол интерактивные голограммы, полученные от Сандерсона.

Вернувшись в номер, он присел на кровать и сидел минут пять, собираясь с мыслями. А вернее, не решаясь выйти на связь.

Ладно, поехали.

Объемное изображение клиента возникло в комнате рывком, словно помпилианец хотел застать директора врасплох. В следующую секунду Лючано пожалел, что связался с этим хамом.

– Вы заставляете себя ждать!

Не терпящий возражений тон человека, привыкшего повелевать. Лицо подстать голосу: орлиный нос, жесткие складки вокруг губ, квадратный волевой подбородок. Льдистые глазки буравят собеседника, сверкая из-под сросшихся на переносице бровей. Косой шрам на левой скуле. Помпилианец был наголо брит; бронзовый, нездешний оттенок загара придавал ему сходство с ожившей статуей эпохи Третьих Октуберанских войн.

– Я обещал связаться с вами в какое-то конкретное время?

Раз легат счел излишним здороваться, Тарталья тоже опустил приветствие.

– Вам было указано: срочно!

– Простите, господин Тумидус. Тут явное недоразумение. Я не ваш подчиненный, мы даже не деловые партнеры. Поэтому не надо мне указывать. Договорились?

– Ваш тон возмутителен! Вы знаете, с кем разговариваете?!

– Знаю. Но при этом совершенно не понимаю, почему вас возмущает простая констатация факта? Кажется, я не произнес ни одного оскорбительного слова. Если я ошибаюсь, поправьте меня, и я принесу вам самые искренние извинения.

Видя, что Тумидуса это бесит, он избегал именовать клиента легатом.

– Прекратим словоблудие, – помпилианец явственно скрипнул зубами. – Перейдем к делу.

Лючано обезоруживающе улыбнулся:

– Вот это совсем другой разговор! Я вас внимательно слушаю.

«Первый раунд за нами», – отметил он.

– Мне нужны услуги работников вашего профиля.