Туманная идеология и мутная политика

Профессор, принимавший зачет, после нескольких бодрых и уверенных фраз прервал поток решительных слов вопросом: «Если честно… Начитались Козлова, а мои лекции или не записали, или не заглянули?», – сквозили пренебрежение и обида.

Как не быть честным… тем более, как мне казалось, в незначительном вопросе… и не понималось уничижение Козлова?.. Такой же советский профессор.

Признался… Последовало непредвиденное: профессор насупил брови (вспомнилась строчка из песни «…и сурово брови мы насупим, если враг…») и застучал пальцем по столу в такт произносимого слога: «Че-рез… две не-де-ли пер-вым воп-ро-сом бу-дет: чем от-ли-ча-ет-ся Коз-лов от Ле-ви-на? Ясно?» Вернул зачетку и поднял словами: «Идите готовьтесь».

Ощущение, словно кто-то напукал, а все смотрят на меня… Мне самому противен тухлый запах… Пришлось проветриваться и постигать разницу между козл… В общем, постигать.

Говорят, что в застойные времена не было плюрализма… По-моему, был и даже высокооплачиваемый – тот и другой учебник под редакцией докторов наук.

В разнице разобрался, зачет сдал и вместе с подписанной зачеткой получил от профессора довольную улыбку… Но при первом шаге на выход профессор ехидненько останавливает: «Всё же какая разница в направлениях… своими словами… так сказать, мнение народа?»

«Мнение народа» вдохновило на экспромт: «Один предлагает сношаться с искусственными особями, а другой – довольствоваться онанизмом». Профессор прижался смехом к спинке кресла… попытался что-то произнести, как мне показалось, одобрительное… Ушел, не ввязываясь в дискуссию… если такой вывод – неожиданное открытие, и профессор с ним согласен, то нет смысла искать истину – она уже найдена.

«Постижение разницы» не прошло для меня бесследно – считал, что увидел заблуждение обоих авторов… и в контрольной работе постарался объяснить свое видение.

Привожу фрагмент этого текста:

«Всегда в начале слово – оно абстрактное понятие, а экономика по своему содержанию всегда конкретна и не терпит абстракции.

Экономику надо понимать, как живой организм… и она, как Бог, невидима, но присутствие и влияние на жизнь ощутимы: соблюдаешь ее законы – будешь в радости и довольствии, нарушаешь – будешь наказан… поэтому экономика зачата в идее.

Ценность идеи в ее нужности… чем больше людей нуждаются в результатах идеи, тем выше ее ценность.

Другой критерий ценности идеи – время ее исполнения… чем меньше времени, тем ценнее идея, причем ценность идеи – не стоимость ее продукта, а вера людей в положительный результат развития.

Деньги – прямой эквивалент стоимости продукта, но относительный к ценности идеи. По своей сущности деньги – понятие условное, по содержанию – конкретны и являются самостоятельной экономической единицей (органом). Деньги – это кровь экономики… замена денег на любой эквивалентный товар – болезнь крови.

Появление экономической идеи – субъективный фактор, но исход ее из объективной реальности, и чем объемнее реальность, тем потребнее идея.

Естественный отбор невозможен по двум причинам: первое – экономика без инстинктов и управлять ими нет необходимости; второе – экономика «разумна»: там, где разум, нет отбора… Там доминирует выбор.

«Разумность» в экономике проявляется в веденье нужных дел. Ненужное – отторгнуть, слабое – усилить, больное – излечить. Коллективизм, борьба, самовыражение – не атрибуты экономики… Их использование – разрушение организма.

В экономике два основных показателя: время и объем… Остальные – производные или характеризуют вспомогательные действия.

Индивидуальность в экономике – исходный материал для построения экономического «организма», а коллективизм – помеха… Коллектив не обладает чутьем к экономическим законам… чутье свойственно только личности.

Основной критерий экономики – необходимость, нужность… Ненужные излишки не только мешают – они злокачественная опухоль.

В экономике все мелочи важны… и приоритетов в нормально развивающемся «организме» не должно быть. В критические моменты (при заболевании «органов» экономики) приоритеты расставляются по степени запущенности «болезни».

Это было не по Левину и не по Козлову… Это была МОЯ «лирика»… Ждал привычного унижающего распекания и дурную оценку… Получил «отлично» и восторженное одобрение от доцента, курирующего контрольные работы.

И на экзамене с доброй улыбкой встречал меня профессор:

– Надеюсь в ответах на вопросы услышать ваше мнение…

– Народа?

– Нет, нет, только ваше…

Ответил на вопросы билета по своим представлениям… и впервые по курсу «Политэкономия социализма» сдал с первого захода и на «отлично»… Да еще уважаемый мною профессор Борис Львович Левин пожал мне руку…

Во всей этой перипетии два важных урока: в сопоставлении находишь «свое»… И если «своё» одобряется, то в нем есть истина.

«Вожди» государства Российского хорошо знали себя… выделяли себя и своё будущее в олигархической верхушке, поэтому строить будущее для всех в их идею не входило… Для всех было упрощенное действие: предлагалась «удочка», а рыбку сами поймают… Но «все»-то привыкли «строить» настоящее и будущее не совсем самостоятельно. Сменившие их «вожди» пытались структурировать настоящее методом проб и ошибок, безо всякой идеи… По выражению одного из них, «хотели как лучше, а получается как всегда» – море мерзости и бессмысленности для большинства, а не для горстки «самостоятельных» людей.

Современность имеет разнообразие экономических идей, анализ которых – отдельный вопрос для рассмотрения.

*

В русском характере никакая прекрасная идея не способна прижиться – чувственный опыт сильнее мысли идеи.

Идея может «захватить» душу русского: переполненный чувствами, он способен увлечься и, по-обезьяньи, захлебываясь от восторга, будет следовать идее, лишая себя здравомыслия.

У прагматичной личности идея рождается в начале пути, а в процессе движения развивается и при кульминации процесса имеет ясные контуры совершенства. С какой идеей жить – он определит сам и сам найдет целесообразность, которая всецело зависит от его совести и моральных устоев.

Общественной идеи быть не может…

После определенного исторического периода ее установят историки… найдут целесообразность общественной идеи в законах обустройства и развития общества.

Личность, творящая идею, – это центр исхода движения и развития идеи… Русское духовное умонастроение легко творит кумиров!.. яростней способно свергать их, если кумир заводит в пустоту.

Для русских Сталин наполнен смыслом, Горбачёв – пустышка.

Идеи, рождаемые в «массах», в них и растворяются, не ускоряя эволюции. Идея, рожденная личностью и внедряемая в «массы», революционизирует их, чем ускоряет эволюцию… И не важно, какова идея – утопична или «научно обоснована»… и роль личности тем сильнее, чем приемлемей идея.

К власти стремящиеся личности, используя данный постулат, превращают идею в цель, которая, принятая «массами», истребляет в людях потребность в естественном развитии… делая их «равными» перед «целью» и послушными исполнителями.

Первая революция, как мне видится, нарушила эволюцию Руси – становление русской государственности.

Воображение не рождает идеи, оно рисует путь возможного движения идеи… Идея рождается из связи необходимостей и возможностей человека… поэтому ни в создании идеи, ни в поиске путей ее достижения нет системы и не может быть науки, а всё якобы «научное» – или мистика, или мираж, или продуманное заблуждение.

Да, в идею надо верить!.. Изначально она всегда за пределами здравого смысла, но ее проникновение только в сознание… попытка затолкать ее в сердце и в душу – всегда насильственный прием.

Идея проникнет в сердце, ляжет на душу, когда общие идеалы и личности будут соответствовать идеалам идеи.

Отсюда трагедия Владимира Ульянова – не в «плохой идее», им использованной, а в том, что он насильственно сделал ее «руководящей и направляющей»… Но что значит трагедия какого-то «вождя», какой-то «идеи» по сравнению с трагедией народа, поставленного под «научный» эксперимент.

Дело не в том, достоин или не достоин уважения Ленин, а в том, что методы и результаты внедрения идеи коммунизма отрицательны для развития общества…

Идея коммунизма, выраженная в «концентрированном» виде: свобода, равенство и братство – это оторванность от жизни, от понимания жизни и элементарный обман людей, живущих при общинном пользовании средств производства… Это всегда зависимость и ограничение индивидуальности, в чем, собственно, находится и исток свободы.

При «общем» не может быть равенства – невозможно создавать «равные» отношения к распределяемому продукту… И братства нет, если нет ни свободы, ни равенства.

Общественные отношения – всегда несвобода, но они будут иметь высокую ценность, если оставят человеку духовную свободу, в чем его главная содержательность…

Духовное рабство разлагает и разрушает суть человеческую.

*

Уникальный класс рожден в СССР – класс номенклатурных эксплуататоров… без частной собственности, но присвоивший себе в собственность страну и ее людей…

И вот эти «эксплуататоры» затевают перестроечные реформы – трескотня и ложь, замешанная на высокоидейных и высокопарных словесах… Ворам стало жить легче, удобнее и перспективнее – в «либеральной демократии» они увидели возможность завладеть конкретной частной собственностью.

…А честному трудолюбцу жизнь стала тесной и невыгодной. Выхода два: быть выдавленным нуждой в мир воровства или терпеливо преодолевать трудности. Первые становились мерзавцами, вторые никому, кроме себя, не нужные люди.

Принцип эксплуатации человека человеком прост и естественен и основывается на бессилии человека перед природой… Инстинкт равенства исчезает, а в умишке появляется осознание: можно отнять у слабого… а потом можно пользоваться плодами трудоголика… защищая его своей силой, и затем подчиняя его своей силе.

Принцип эксплуатации богатств страны еще проще – тащи всё к себе, что под рукой лежит, а затем используй в меру своих способностей и потребностей.

Говорили «умные» люди, что разрушение «колосса» КПСС происходило не демократами и «дерьмократами», а некой уголовной силой.

С точки зрения существовавших конституционных и уголовных законов, которые далеко уходили за рамки прав человека, ими узаконивались «уголовщина» через власть КПСС. Лишившись власти (отмена 6-й статьи), «колосс» рухнул, а узаконенная «уголовщина» осталась… Какая-то доля истины в этом есть, она не значительна и не столь влиятельна.

Естественность развития российского общества в том, что либерализм был выпущен на свободу… и он, как бывший раб, захлебнулся полученными свободой и властью…

Неестественным был бы диктаторский режим, при котором нет исправления ошибок – есть свой прямолинейный курс.

Либерализм на «свободе» начинается с беззакония – новых нет, а старые законы не нужны.

Благо в том, что ошибки либералов (речь здесь о подлинных либералах, которые не переступили черту гуманизма и не вышли за пределы демократии) можно исправить, а ошибки тиранов неисправимы – ошибки либералов замешаны распущенностью на свободе, ошибки тиранов – разрушения многообразия.

Главная ошибка либералов – рыночные отношения возвели панацеей от всех бед… что в принципе невозможно никогда… Но это был главный и единственный козырь, из-за которого они существовали.

Ошибки либералов исправляются законами и их совершенством, что является естественным. Для тирана законы свои и под себя или они относительные, поэтому, если есть развитие страны, то оно насильственное.

Естественное развитие, даже не важно какого качества, есть надежный фундамент общества и государства для подлинной демократии.

*

Понятия «равенство» и «неравенство» не могут являться основой, а тем более доминирующим законом природы или общества – нет в них стержня и даже точки, на которые можно опереться… Они зависят от неисчислимого количества условий, а значит, естественными быть не могут… Это идеологические понятия, не постигаемые жизненным опытом, а представляются надуманным образом…

Принимая образ или символ за естественное, человек впадает в заблуждение… в котором не хочет видеть правду…

Как можно быть исторически правдивым, если нет желания знать правду?.. Вот тогда появляется возможность халтурно использовать приемлемые моде и обществу чужие мысли…

Нет познания – нет правды… попугайство или обезьянство – это всегда неправда и помощники лжи.

Как пример: политический строй будущего по Марксу – это «союз свободных людей»… Нелепость в самом утверждении: будущее человека не определимо ни наукой, которая не в состоянии создать систему будущего, в которой можно учесть случайности или мириады возможностей развития человека, ни метафизикой… ни гороскопами. К тому же всякий союз ограничивает свободу… а абсолютно свободный человек – это душа, отделенная от тела, которой никакой союз не нужен.

А человек ни по рождению, ни по природе не дурен… Формирование людей в социальную структуру, расклад по социальным слоям, что есть извращение сути человеческой, порождает плохих людей…

Человек по природе добр… различные морали и нравственности в расслоенном обществе и воспитание добром прививают зло… Добро делается относительным, а зло приближается к абсолюту, причем становится понятнее и выразительнее… а добро не всегда имеет очертания.

На идеале добра можно воспитывать… казалось бы, добрых людей, но зло существует всегда совместно с добром… Сложность такого воспитания в глубоком понимании зла и добра… а не границ между ними.

Людям несвойственно задумываться, воспринимая глубокую мысль, – глубина отпугивает… Человеку свойственно думать, удивляясь простотой явления.

Поэтому самое простое в этих слоях и прослойках человеческого сообщества – видеть врага.

Естественные враги – у стадных животных… слабость сбивает их в стадо, где они становятся силой… А сильные создают коллективы – так удобно и радостнее жить.

Естественные враги у человека – это непонятная и непознанная Природа…

Человеческое «стадо» – это бандитские шайки и идеологические партии, кланы, сословия, классы, касты, союзы… в которых естественным образом уживается круговая порука и которые формируются от примитивности ума, непонимания сути жизни, невоспитанности чувств или направленного воспитания, а также зависимостью от страстей.

Семья, трудовое сообщество, страна – это жизненный и природный коллектив… не надуманный и не придуманный.

*

Пишу с четырнадцати лет… Процесс сочинительства не вдохновлял и не ложился в душу – милее было раскрывать явление, извлекая мысли… хотя сочиненное кому-то нравилось, а меня отталкивало. Поэтому не мечтал стать писателем. Но преклонялся, как я считал в те годы, перед самыми великими писателями: Лермонтов, Чехов и Хемингуэй…

В пятнадцать влюбился в историю – Ключевский открыл бесконечный по содержанию кладезь по извлечению мыслей… но не мечтал стать историком, казалось, во мне не хватает усидчивости…

С двенадцати лет… география и путешествия – моя страсть… и мечтаю стать геологом, но жизненные перипетии косвенно оставили в плоскости путешествий…

В семнадцать был ошеломлен Ван Гогом, Сезанном и Гогеном… и заразился живописью, но не мечтал стать художником – требовалось преодолеть страх перед красками и научиться видеть детали…

В восемнадцать открыл мир поэзии, но не мечтал стать поэтом… Считал: не по силам раскрыть рифмой чувства…

С пяти лет присутствовал при разговорах о политике с интересом и сопричастием, но никогда не мечтал стать политиком – от нее веяло страхом и нечистоплотностью… но жить в обществе и не загадиться политикой практически невозможно.

В пятнадцать прочитал Фейербаха – не в цитатах, а в двухтомнике – застонал от силы живого ума… но не мечтал стать философом – мудрость не с моими знаниями…

Кем же я стал?.. Человеком, который что-то знает, в чем-то разбирается, кое-что понимает, чему-то научен… которому тошно жить, если не смотреть на мир с любопытством… и совсем не хочется жить, если не познаёшь до боли непонятный мир.

Я не ищу истину… Поиск – мучительное действие, а выбор, с большой вероятностью, ошибка – выбираешь лучшее, что не всегда истина…

Выбор чаще разрушение… связей и отношений, состоявшихся до выбора… идеала, при выборе нового… знаний, непотребностью оставшихся после выбора…

Познание – созидание всегда: познаёшь не выбранную действительность, а то, что есть… а значит, есть возможность исправить ошибки, не разрушая действительности… если познанное не превращаешь в надуманный идеал или в теорию жизни, или в религию.

Познание бесконечно, а остановка (идеализация, теоретизация или религитизация познанного) – разрушение накопленного опыта.

Можно совершить революцию ума, но на короткое время, пока не исчезнет чувство новизны мысли… а на органическое вживание с новыми мыслями требуется время… которое останавливает развитие… Где выход?.. Выход в движении… в безостановочном познании… и в понимании, что мысль, опережающая действие, невыполнима и искажает действительность… Мысль, предваряющая действие, носит разрушающий характер из-за неспособности в действии сглаживать противоречия… Мысль, рожденная в действии, – это творчество и созидание.

Мысль в движении от чувств, отражаясь от них, находит выход в деяниях и поступках.

В процессе познания возникает необходимость учитывать логику вещей и явлений, но не следует забывать, что ситуация развивается в своей естественной последовательности, а не путем логических постановок.

В познании система имеет место быть в научном направлении знаний… Философское познание бессистемно… не потому, что объединяет все системы знаний и растворяется в них, а потому что процесс познания неразделим восприятием ни «вовне», ни «вовнутрь» сознания и не имеет принципов, а тем более принципа «наименьшей траты сил» (Р. Авенариус).

Да, философский взгляд способен выдать систему, с помощью которой возможно установить «мировой порядок» более простым способом… Но это не мотивируется природной естественностью философии – просто ум работает над изобретением удобной для этих целей системы, в которой может отсутствовать истина.

Не занимаясь поиском истины, не владею «своей» правдой, которую хотел бы внедрить в человечество… и не хочу ее иметь. «Своя» правда – это трагедия не только ее обладателя, но и тех, кого он втравит в ее осуществление…

От познания хочу той «истины», которая не для переделывания Мира, а для раскрытия его.

*

Когда отсутствует власть, людям договориться легче… Я могу сделать то… Иван возьмет на себя это… А Степан другое – каждому свое… без обид, без зависти, без разочарования… с реальными надеждами.

Власть делит… по закону ли, по справедливости, по совести или без совести, но она делит – это ее основная функция… Отними ее у власти – и нет власти.

Вероятно, без власти жили восточные славяне до прихода Рюрика… да галлы, пока их не подчинил Рим.

Каждый жил по своему призванию – воин ли, земледелец, охотник ли и т. п. и по своему душевному состоянию поклонялись своим богам, которые были их властью и ориентиром совести… Что в этой жизни? Безвластие и непризнание авторитетов, которые в девятнадцатом веке получили теоретическое обоснование как идея анархизма от «галла» Прудона и русского Бакунина.

Если внимательно всмотреться в историю России, то власть держащие от Рюрика до Путина (думаю, что и после) противостоят анархии народа – есть множество людей, не терпящих «систему» и неспособных, находясь в «системе», жить вне ее.

Вероятно, люди, пригласившие Рюрика на «княжение», не были приспособлены к жизни без «системы»… а может, сам Рюрик видел в «системе» возможность властвовать. Так или иначе – это была первая реформа на Руси.

Потребность в реформах возникает или от «революционных» потрясений, или от всеобщего национального унижения… причем реформы существеннее и целостнее, если их проводят консервативные и прагматичные по складу ума деятели.

И если бы… все реформы, разработанные при Александре Втором Освободителе, Столыпиным, да и в советское время Маленковым и потом Косыгиным, были бы доведены до необратимости, Россия не имела бы ни повышенной реакционности, ни «революционных» ситуаций, которые возникают от слабости власти, не желающей извиняться, а целеустремленной к сохранности своих привилегий…