Михаил Николаевич Щетинин
Полный курс дыхательной гимнастики Стрельниковой

И вот, единственная, оставшаяся в живых из троих сестер Стрельниковых, уже с трудом держащая пишущий карандаш в руке, – Нина Николаевна Стрельникова написала мне о том, о чем так и не успела рассказать Александра Николаевна при жизни.

«Вообще «Шурёныш» – была полна самостоятельности. Когда ее кормили 2-летнюю (на фото справа) – (Нина Николаевна прислала мне фотографию сестры, такую же, какая была и у Александры Николаевны, только в другой позе) – она выдирала ложку и объявляла: «Сам!» – бодро размазывала кашу по всей физиономии…

Стрельников – отец наш, Николай Дмитриевич, был замечательно красивый мужчина, но, старше мамы. Ей было 17, а ему или 34 или 37 лет. Познакомились на уроках пения у Давыдова… Мама удрала с книжками из школы, и приехали к родителям – уже обвенчавшись!!!

Нас, 3-х сестер с бабушкой и гувернанткой, в 1919 году отправили во Владивосток к маме летом. На станции «Зима» я видела отца последний раз. Он вышел нас встретить. Он с нами всегда умел играть, сажал на плечи и скакал. У него был хороший тенор.

Старшая сестра мамы, тетя Лида (Северовна), закончила 4х годичные медицинские курсы в Петербурге и Бестужевский университет (была юристом). В момент революции они были помещиками, имели свое поместье. В 1919 году тетя с дядей Васей (своим мужем) эвакуировались на двух телегах в Омск к Колчаку, потом в 20-м году – во Владивосток. У тети с дядей во Владивостоке мы и жили (Шурка и я) месяцами. Со всеми своими племянницами тетя Лида возилась, вынянчивала их (так попала к ней и я в возрасте 5-ти недель). Тетя Лида и дядя Вася затем увезли меня с собой в Харбин, чтобы облегчить маме содержание троих детей. Меня взяли потому, что я была самая слабенькая. У сестер корь прошла легко, а я провалялась полтора месяца в постели – жар и головные боли. После этого стала терять слух, «отказали» левая рука и нога.

Последний раз я видела сестер, маму и бабушку в 1924 году. Танюшке было 7 лет, она вытащила из кармана и сунула мне в руки свою самую любимую игрушку! Переписка оборвалась в 1934 году…»

«А ведь я когда-то собиралась переплыть Амур!» – сказала мне однажды Александра Николаевна (она была прекрасной пловчихой, в юности – чемпионкой Новосибирска).

И вот теперь, после того как ее не стало, узнал: почему она хотела это сделать. Она хотела повидаться с сестрой! Но… она встретила «такие чудесные синие глаза» (письмо моей учительницы из ее далекой юности более чем через полвека ее сестра переслала мне в Москву), что…

Нина Николаевна Стрельникова в 38 лет. Шанхай

Фото из личного архива М.Н. Щетинина

А.Н. Стрельникова в детстве

Фото из личного архива М.Н. Щетинина

Александра Северовна Стрельникова с дочерьми на отцовской даче под Екатеринбургом. Справа – Шура

Фото из личного архива М.Н. Щетинина

«Из-за этих «голубых глаз» – пишет мне Нина Николаевна из Австралии, – Шурка раздумала переплывать Амур и удрать в Харбин. Вышла за него замуж. Но, все оборвалось. Мама написала: «Шура несчастлива в браке, разошлась. И вообще – забудьте о нашем существовании».

Шел 1934 год, в СССР начинались сталинские репрессии. С Александрой Северовной Стрельниковой оставались две дочери: Александра и Татьяна. И письма из белоэмигрантского Харбина лучше было не получать. Это могло стоить жизни. Переписка оборвалась…

«Пела ли я?» – задает вопрос родная сестра моей учительницы. И сама на него отвечает: «Ну, конечно, пела! И тоже свою систему выработала для постановки испорченного голоса». Нина Николаевна Стрельникова сообщила, что шестнадцатилетней девушкой она в течение года училась петь в Харбине у Соловьевой, которая была ученицей Виардо. До последнего времени H. H. Стрельникова преподавала в артистическом колледже живопись. На старых фотографиях, присланных мне с другой части земного шара, семья Стрельниковых запечатлена на даче (с поваром – китайцем) и на пикнике (с друзьями – белогвардейскими офицерами). У Александры Николаевны на фортепиано стоял портрет ее мамы в молодости. Что сталось с портретом – неизвестно (после гибели А. Н. Стрельниковой его вместе с другими вещами вывез племянник, которого сейчас тоже уже нет в живых). Сохранилась любительская фотография, на которой один мой пациент заснял меня на фоне этого портрета. Детская память Нины Николаевны Стрельниковой на всю жизнь запечатлела портрет своей матери, на котором та стоит в полный рост рядом со стулом из черного дерева («из спинок стульев мы дети, пытались выковыривать фарфоровые медальончики в бронзовой оправе»). Александра Северовна Стрельникова была в молодости очень красивой женщиной. «У мамы всегда было много поклонников», – говорила мне Александра Николаевна. Одному такому поклоннику, высокопоставленному работнику НКВД, Стрельникова-старшая обязана своей жизнью и жизнью своих дочерей.

«Были такие дни», – рассказывала Александра Николаевна, – когда мамин поклонник вечерами заезжал за нами на своей служебной машине. Нас с Татьяной он отвозил ночевать к своим знакомым на окраину города, а маму всю ночь катал по сопкам. Когда утром он привозил нас в нашу квартиру, в ней было все перевернуто вверх дном. И так было много раз».

Судьба пощадила A. C. Стрельникову и ее дочерей. Ведь еще в довоенные годы Стрельниковой-матерью уже применялись отдельные упражнения будущей уникальной системы. Анастасия Ивановна Цветаева в своей книге «Моя Сибирь» описывает свою встречу с Александрой Северовной, которая поразила ее своей целеустремленностью и огромным желанием помогать людям, когда у них возникали проблемы со здоровьем.

Просматривая старые бумаги Александры Николаевны, я обнаружил документ из Народного Комиссариата Здравоохранения, присланный на имя A. C. Стрельниковой, в котором говорилось: «Ваше предложение под названием «Метод лечения астмы дыхательной гимнастикой» поступило в бюро изобретений Техсовета Наркомздрава СССР 29 апреля 1941 года, зарегистрировано под N 4268 и направлено на заключение. Результаты Вам будут сообщены».

Но, началась война, стране было уже не до Стрельниковской гимнастики. Перед войной Александра Северовна работала в Новосибирской филармонии педагогом-вокалистом, а Александра Николаевна пела в труппе музыкального театра имени К. С. Станиславского и В. И. Немировича-Данченко в Москве. Во время войны Александре Николаевне пришлось возвратиться обратно в Новосибирск. Она руководила художественной самодеятельностью, разъезжая с агитбригадой по Новосибирской области.

В 1953 году Александра Николаевна возвратилась в Москву, привезя троих своих учеников-вокалистов, сделавших попытку поступить в Московскую консерваторию. Двое из них были зачислены, третий поступил в Институт имени Гнесиных. Чуть позже приехала в столицу и Александра Северовна. Дочь стала работать педагогом-вокалистом в Центральном Доме культуры железнодорожников, а мать – в Московской государственной эстраде. Молва об удивительной гимнастике, после которой голос звучит чище и звонче, стала постепенно распространяться по Москве. К Стрельниковым на уроки пения стали приходить известные певцы и драматические артисты. Народная артистка СССР Людмила Касаткина (тогда уже известная всей стране актриса, снявшаяся в фильме «Укротительница тигров»), побывавшая на уроках у Стрельниковых, убедила руководство театра Российской (тогда еще Советской) Армии взять в штат уникальных педагогов, ликвидировавших у нее за считанные дни кровоизлияние в голосовые связки, которое поликлиника Большого театра не могла вылечить в течение нескольких месяцев. К Стрельниковым из этой поликлиники начинают направлять певцов и актеров ведущие специалисты: хирург-фониатр В. А. Загорянская-Фельдман и врач-оториноларинголог Д. А. Шахова. Из лоркабинета Института имени Гнесиных к Стрельниковым стали приходить студенты-вокалисты, дикторы, учителя с сорванными голосами, направляемые фониатром В. Л. Чаплиным. Окрыленная успехом, Александра Николаевна Стрельникова решается подать во ВНИИГПЭ заявку на изобретение. К тому времени поликлиника Большого театра уже направляла к Стрельниковым актеров и певцов в течение 17-ти лет, лоркабинет Гнесинского института – 7 лет, а в биологическом кабинете института имени Вишневского проверили результаты вдохов на сжатии грудной клетки на спирографе и капнографе. Спирограф показал увеличение объема вдоха, капнограф – улучшение газообмена в первый же урок. Затем были проверены люди, занимавшиеся этой гимнастикой много лет. У всех было отличное дыхание.

28 сентября 1973 года Всесоюзный Научно-исследовательский институт Государственной Патентной Экспертизы впервые в истории искусства зарегистрировал авторское право преподавательницы пения на «Способ лечения болезней, связанных с потерей голоса», установив его приоритет от 14 марта 1972 года. Свидетельство было зарегистрировано под N 411865. Сколько раз потом в жизни это авторское будет выручать А. Н. Стрельникову, сколько раз она потом мне будет говорить: «Какое счастье, что у меня есть авторское, иначе меня бы уже давно стерли с лица Земли!»

Список болезней, при которых помогает Срельниковская дыхательная гимнастика, с каждым годом стал расширяться. Об уникальной гимнастике, излечивающей многие заболевания, стала писать центральная пресса. Вместе с народным признанием усилилась и ненависть со стороны официальной медицины. Высокопоставленные чиновники из Минздрава не хотели мириться с тем, что какая-то «самозванка», у которой не только медицинского, но и настоящего педагогического образования, в общем-то не было, – посмела не только нагло влезть в их клан, но и делать то, что они и сами сделать не могли, имея звания профессоров и докторов медицинских наук, используя новейшее медицинское оборудование для различных исследований.

Александры Северовны Стрельниковой уже не было в живых. Через несколько лет после получения дочерью авторского права на гимнастику Стрельникова-старшая скончалась, не справившись с сильнейшими травмами кишечника, полученными ею во время уличной аварии. Александре Северовне было 88 лет.

Мне не довелось застать ее в живых. Я пришел лечиться к Александре Николаевне в начале 1978 года, к тому времени она уже одна, без мамы, переехала из Сокольников в крохотную квартирку на улице Тухачевского. Сохранилась старая любительская кинопленка, на которой Александра Северовна Стрельникова выходит в сад и садится в кресло-качалку. Это длится всего лишь несколько секунд. «Маму любили все, – рассказывала мне Александра Николаевна, – от дворника до министра. И она любила всех. «Мне не важно какие они, – говорила мать, – мне важно: какая я!»

«Шуренька? – сказала как-то Людмила Ивановна Касаткина, когда мы с Александрой Николаевной были у нее в гостях. – Вы знаете, как я к Вам отношусь… Но, какая у Вас была мама! Она была святая!» Глаза народной артистки СССР затуманились слезами…

Уже потом, через несколько лет после моего прихода к Александре Николаевне Стрельниковой, она призналась мне однажды, что незадолго до своей смерти Александра Северовна сказала дочери: «Через год к тебе придет мальчишка, его будут звать так же, как и твоего мужа (второй муж Александры Николаевны – Михаил – погиб в 1943 году, третий раз она замуж уже не вышла). Научи его всему, он будет лечить после нас!» «Почему ты сказала: ко мне, мама? – спросила удивленно Александра Николаевна. – Почему не к нам?»

Народная артистка СССР Людмила Ивановна Касаткина делает Стрельниковскую дыхательную гимнастику

Фото сделано М.Н. Щетининым

«А меня уже не будет в живых, дочка!» – ответила старшая Стрельникова.

Александра Николаевна после смерти матери осталась одна и стала сражаться с Минздравом в одиночку. Официальная медицина требовала от нее «НАУЧНОГО» обоснования созданной ею гимнастики (можно подумать, что чем полнее и серьезнее «научное» обоснование метода, тем уникальней его лечебные свойства!). И потом, ведь случается так, что в действительности теория не всегда совпадает с практикой. А «Практика – это критерий истины!» – когда-то мудро заметил Карл Маркс.

Людям, приезжавшим к А. Н. Стрельниковой за помощью со всех концов Советского Союза, было глубоко наплевать на «научное» обоснование Стрельниковской гимнастики. Для них было важно, чтобы им эта дыхательная гимнастика помогла избавиться от приступов удушья, головных болей или эпилептических припадков. Да и каких научных объяснений можно было требовать от моей учительницы, ведь она не работала в клинике, у нее не было лаборатории. Александра Николаевна Стрельникова была певицей… Но, какой певицей!..

Когда много лет назад она показывала в Московской консерватории нескольких своих учеников,· педагоги сказали ей: «То, что они все прекрасно поют и владеют хорошей Школой, еще не доказывает правильность Вашей методики… Вы собрали лучших самодеятельных певцов со всей Москвы!»

И тогда Стрельникова встала и затянула каторжнoе по сложности исполнения ариозо Кумы из оперы П. И. Чайковского «Чародейка» – «Глянуть с Нижнего». У профессорско-преподавательского состава комиссии был самый настоящий шок! Все оцепенели… Замерев от восторга, боясь глотнуть вдруг появившийся от такого пения ком в горле, остановившимися неморгающими глазами члены комиссии как парализованные уставились на эту женщину, которую еще несколько минут назад люто ненавидели только лишь за то, что она посмела говорить им о какой-то своей методике постановки голоса, идущей вразрез со всеми общепринятыми рекомендациями, традиционными для певческих школ Англии, Франции и даже Италии!

А.Н. Стрельникова на выездном концерте

Фото из личного архива М.Н. Щетинина

Гуго Натанович Тиц, будучи тогда деканом вокального факультета, в полном смысле слова «впал в прострацию», а бывшая солистка Большого театра профессор Елена Катульская, не выдержав, сорвалась с места и, зарыдав в голос, закричала: «Боже! Какая певица!.. Я отказываюсь участвовать в этой гнусной травле!»..» И выбежала из зала.

Каждый раз присутствуя на наших домашних «собантуях», когда собирались певцы и актеры, которым мать и дочь Стрельниковы когда-то «чинили» голоса или просто учили петь, – я давился слезами, слушая, как исполняет Александра Николаевна неаполитанские народные песни и песни Вертинского… Так, как пела она русскую народную песню «Ноченька», – не споет больше никто и никогда! Она обладала таким внутренним темпераментом и страстью, что, казалось, будто ее энергия может сокрушить все на своем пути.

Казалось, за двенадцать лет я уже знал наизусть весь ее репертуар, слышал несчетное количество раз ее пение. И… каждый раз одно и то же – ком в горле, и неожиданно появляющиеся от ее пения слезы, которые невозможно было сдержать. ЕЕ надо было – ВИДЕТЬ!

Стройная, порывистая, стремительная… Рассыпанные по плечам рыжие волосы, пронзительный, демонический взгляд горящих глаз – взгляд Марии Стюарт, поднимающейся на эшафот… (Ее любимая героиня – Мария Стюарт, ее любимый художник – Врубель).

И голос, этот необычайный голос, – голос Стрельниковой!!! Тем кому довелось его слышать-будут помнить ЭТО всю жизнь.

Когда она пела – хотелось плакать… ОНА ПЕЛА С ТАКОЙ СТРАСТЬЮ, КАК БУДТО ЕЕ СЖИГАЛИ НА КОСТРЕ!

Подруга ее артистической юности сказала ей как-то: «Шурка, у тебя никогда не бывает середины… Ты – любишь крайности!»

Александра Николаевна Стрельникова

Фото из личного архива М.Н. Щетинина

Она такая и была, вся на контрастах. Просыпаясь по утрам, я всегда гадал: какой же она будет сегодня? Доброй или словно чем-то недовольной, веселой или грустной?

А.Н. Стрельникова имела какое-то сверхъестественное внутреннее чутье: она не могла объяснить почему, но совершенно точно угадывала болезнь человека, – достаточно ему было только начать делать нашу гимнастику. Это только потом, уже через несколько лет совместного лечения больных я понял, что по тому, как человек двигается, как он дышит, как он смотрит, – она могла определить: чем он болен. Помню, мы отдыхали с ней летом в Крыму, в Судаке. Вдруг, неожиданно на пляже ее охватило сильное беспокойство. Я спросил: в чем дело? «Что-то случилось, Мишуничка, – сказала Александра Николаевна и, немного подумав, глядя на морской горизонт, добавила: – Случилось в театре… – и еще через несколько секунд уверенно и твердо произнесла: – В театре Моссовета…» (последние лет пятнадцать-двадцать Стрельникова работала педагогом-вокалистом в театре Сатиры и в театре имени Моссовета). На следующий день утром я купил в киоске (когда мы шли с ней на пляж) газету «Советская культура». На пляже я ее развернул и на одной из страниц вслух прочел: умерла Фаина Георгиевна Раневская. Александра Николаевна вздрогнула, лицо ее на какие-то несколько мгновений помертвело…

Точно так же, однажды, придя вечером из театра Сатиры она сказала: «Миронов и Папанов изменили манеру игры, и ЭТО мне очень даже не нравится». И я понял, что ей не нравится не сама новая манера игры выдающихся актеров, а что-то новое, неожиданно появившееся внутри каждого из этих больших артистов. Вскоре, возвратившись с работы поздно вечером, не раздеваясь, здесь же, в прихожей, сообщила каким-то странным неестественно глухим голосом: «Умер Папанов, – и прислонившись спиной к двери, глядя остановившимся взглядом вглубь комнаты, тихо и обреченно произнесла: – И мне кажется, следующим будет Андрюша…», – стала медленно сползать по двери на пол и несколько минут сидела на полу здесь же, в прихожей, как потерянная, глядя невидящими глазами куда-то в пустоту. Затем тяжело встала (это при ее-то легкости и порывистости) и так же, не раздеваясь, прошла в комнату, «бухнулась» на топчан (кроватей у нас никогда не было) и проспала одетой до утра.

А вскоре не стало и Андрея Миронова…

Новости
Библиотека
Обратная связь
Поиск