Андрей Андреевич Уланов
Раз герой, два герой...


Так что кошелек на поясе у Шаха был в такой же безопасности, как если бы он находился в лучшем железном сундуке самого скупого и богатого ростовщика Муходола. Главная опасность его упитанности исходила от его владельца.

– Самые лучшие доспехи! Дешевле, чем везде! Самые прочные, самые надежные! Почти даром! Настоящая гномская работа! – Заметив остановившегося перед прилавком Шаха, продавец, который, если честно, куда больше походил на карликового гоблина, чем на гнома-переростка, которым прикидывался, мигом прекратил заунывно распевать свою песню и зачастил:

– Что-угодно-молодому-господину-у-нас-самые-лучшие-самые-дешевые-такого-выбора-больше-нигде-не-найдете-вот-например-настоящие-мифрильные-перчатки-заговорены-лучшими-магами-как-раз-ваш-размер-всего-за-каких-то-пять-томасов-только-из-уважения-к-такому-великому-герою-а?

Выпалив эту тираду на одном дыхании, гном-гоблин замер и выжидательно уставился на Шаха.

Восседавший на кобыле Шон сплюнул на лысину проходящего мимо жреца и смачно выругался.

Он-то знал, что даже если бы в этих перчатках была сделана из настоящего мифрила хоть одна чешуйка, они бы уже должны были стоить в десять раз дороже.

Не подозревающий об этом Шах рассматривал перчатки с искренним восхищением. Подумать только, перчатки из настоящего мифрила! Как раз его размер, сидят как влитые. И так подходят к его новой кольчуге.

– Берете? – радостно поинтересовался гоблин-гном, почти не сомневаясь в ответе.

Шах со вздохом положил перчатки обратно на прилавок.

– Они мне… велики.

– Не может быть! – совершенно искренне усомнился гном-гоблин и сам натянул перчатку.

Все было в порядке, заклинание Подходящего размера – единственное, действительно наложенное на перчатки и пропадавшее спустя полдня после покупки, – действовало исправно.

– Постойте, может другая пара вам подо…

Но Шаха перед прилавком уже не было.

Хотя ему и очень хотелось приобрести перчатки – равно как и большую часть содержимого лавки, – он прекрасно понимал, что их неминуемо постигнет судьба всех остальных его покупок – замечательного кинжала, украшенного самоцветными камнями, и великолепной эльфийской кожаной безрукавки. Все, что покупал он сам, находилось на нем до очередного подвига, после чего безвозвратно пропадало. Взамен пропавших обнаруживались куда более невзрачные и куда более дорогие вещи – например, самые обычные с виду черные перчатки, за которые Шах, как рассказали ему на очередное утро, уплатил бродячему гному тридцать пять томасов, причем собеседник Шаха был уверен, что гном сильно продешевил. А еще…

В этот момент Шах разглядел в рыночной толчее знакомое лицо, и все мысли о перчатках мигом вылетели у него из головы.

– Дядюшка Фло! – закричал Шах, бросаясь вперед.

Флауэрс Гногги по прозвищу Засушенный неторопливо развернул все свои семь с половиной пудов живого веса, дабы увидеть окликавшего, и остолбенел. Перед ним стоял молодой воин, тащивший на поводе огненно-рыжего адского аргамака. Он был похож на…

– Здравствуйте, дядя Фло, – улыбаясь, сказал Шах.

– Шах… – оторопело выдохнул Засушенный. – Но… Но…

– Я так надеялся встретить кого-нибудь из своих.

Фло опустил взгляд вниз, на носки сапог Шаха, и начал медленно поднимать его, по привычке подсчитывая стоимость увиденного. Получившийся результат примерно вдвое превосходил стоимость всех товаров, привезенных дудинцами на ярмарку. При этом в сумму не вошел конь вместе с содержимым седельных сумок.

Дядюшка Фло припомнил ходившие по ярмарке слухи о новом выдающемся герое по имени не то Шох, не то Шех и содрогнулся.

– Шах, – медленно произнес он. – Ты…

– Ну и как я выгляжу, дядя Фло? – засмеялся Шах. – А?

– Как герой, – выдавил Фло и неожиданно успокоился.

В конце концов, ничего из ряда вон выходящего не произошло. Самое обычное чудо, которое в Запустенье приключается довольно часто. Причем пока что последствия этого чуда ничем не угрожали Засушенному – если он, конечно, сумеет первым добраться до тех рядов, где стояли дудинцы, и заткнуть пасти хотя бы самым непроходимым идиотам.

– А где все наши? – спросил Шах.

Дядюшка Фло вздрогнул и махнул рукой в сторону, противоположную настоящей.

– Здорово! – восхитился Шах. – А Морри с вами тоже есть?

Не в силах произнести ни слова, Гногги кивнул, хотя и ему, и Шаху было прекрасно известно, что женщин, а уж тем более молодых девушек в столь опасное путешествие, как поездка на ярмарку, никогда не брали.

– Тогда присмотрите за лошадью, – попросил Шах, бросая ему поводья. – Я сейчас…

И он опрометью ринулся в сторону рядов, торговавших кондитерскими изделиями.

Дядюшка Флауэрс заглянул в пышущие алым пламенем глаза адской скотины и поспешно отступил назад. Кобыла злобно заржала, взвилась на дыбы и, словно пришпоренная кем-то, прыгнула следом за Шахом.

Шах же несся, словно на крыльях. Мысли, одна радостнее другой, о том, как он, великий герой, Шах из Дудинок, в ореоле славы предстанет перед своими опешившими односельчанами, подгоняли его в спину и поднимали над землей.

– Не так быстро, парень!

– О, простите, – пробормотал Шах, несясь дальше.

Какая-то неведомая сила развернула его вокруг оси и приковала к месту.

– Я сказал, не так быстро, парень! – повторил пожилой человек в красном, расшитом звездами халате до пят и длинном остроконечном колпаке, поглаживавший ухоженную белую бороду.

– Простите меня, пожалуйста, господин маг, – попросил Шах, – но я очень тороплюсь. Дело в том, что…

Однако маг не слушал его. Он во все глаза уставился на приближающуюся кобылу Шаха – точнее, на воздух над ее седлом.

– Будь я проклят на тыщу лет! – воскликнул он. – Шон А'Фейри, старый мерзавец, да ты, я вижу, просто наслаждаешься жизнью!

Шон резко осадил бешено храпящую кобылу и злобно уставился на мага.

– Ктрегуруп!

– И это все, что ты можешь сказать при виде своего старинного приятеля, – укоризненно заметил маг и, полуобернувшись к Шаху, добавил: – Старого, доброго Майкла-себе-на-уме, который…

– Э-э… ваше волшебничество, – начал Шах. – Я…

– Ты, – радостно перебил его маг. – Не кто иной, как свежепрославленный герой Шах из Дадинок. Я прав?!

– Из Дудинок.

– Неважно, – отмахнулся маг. – Ага. Так, значит. Ну, теперь мне все понятно.

– Что «все»?