Ник Перумов
Война ангелов. Игнис

Обернулись, и…

– Черныш! – завопил Рико, обнимая друга за мохнатую шею.

Пёс завилял хвостом, тычась мальчишке в щёку холодным мокрым носом.

– Здорово! – восхитился Нино, тоже получив свою долю собачьих нежностей. – Видишь, всё верно говорил отец Северино!.. Начали мёртвые возвращаться!.. Теперь уже совсем скоро!

– Ты же скучал по мне, да, Черныш, да? – совершенно счастливый, спрашивал меж тем Рико, глядя в преданные глаза мохнатого приятеля. – Скучал, знаю, скучал! И я, и я тоже!.. Звал тебя, звал, всё думал, когда ж ты вернёшься! И ты вернулся, ко мне вернулся!.. Хочешь сахарную косточку? Хочешь, конечно, хочешь! Идём, дорогой, идём скорее!.. Эх, жалко, рассказать не сможешь, как оно там, на том свете было…

Возвращение Черныша наделало переполоха в селении. Нет, никто не испугался – потому что предсказано было именно это, – но подивились, что вернулись первыми не достойные отцы семейств, не почтенные матроны, в конце концов, не старый настоятель, уже один раз заглядывавший к односельчанам – а всего лишь какой-то пёс!

– Чего это «какой-то»! – возмутился отец Рико. – Не «какой-то», а сторож первостатейный! Не брехун бездельный, не дармоед – двор охранял, овец с луга, считай, сам пригонял, волка по молодости, было дело, от молочной тёлочки отпугнул! Ко всем Спаситель милостив, ко всякой твари! Верно служил Черныш, до самого дня последнего, хоть и ослеп почти, а старался!.. Вот и вернул его Он, потому как безгрешен пёс наш, видать!..

Авторитет Рико взлетел в селе на небывалую высоту. Втроём – он, Черныш и хвостом таскавшийся за ними Нино – они важно вышагивали по деревенской улице, и это было по-настоящему здорово.

После Черныша все, как один, ждали возврата и других ушедших, но этого всё не случалось и не случалось. Люди недоумённо чесали затылки, пошли даже к гундявому юнцу-настоятелю, но и тот ничего не смог сказать, кроме как «неисповедимы пути Спасителя нашего».

– А может, ты просто очень-очень сильно по мне скучал? – рассуждал Рико, сидя вечером на крыльце и почёсывая пса за ухом. – Я вот по тебе очень-очень, да. И звал тебя, всё время звал! Ты, наверное, услышал меня и пришёл, да ведь, Черныш, хороший мой?..

Пёс радостно вилял хвостом и при первой возможности норовил лизнуть Рико в нос.

Но, понятное дело, не отвечал.

Глава 3

Междумирье содрогнулось в тот момент, когда Эварха придумывал, как бы ловчее пристукнуть своего провожатого. Нет, не убить – убийцей ловец не был, – а вот угостить чем-нибудь тяжёлым, скрутить и вернуться обратно, в Идиллию, выручать деву Хаэльдис, – об этом Эварха как раз и размышлял, с грустью признавая, что шансов на успех маловато.

Князь Валламорена знал, кого отправлять.

Мужчина в летах, но ещё полный сил, высокий, плотный, с короткими седоватыми волосами. Вся повадка его выдавала привычку к оружию и дальним путешествиям, причём путешествиям опасным. Укладываясь спать, он не только не расставался с тонкой кольчугой и кинжалом, но и, не таясь, окружал себя зачарованным вервием. Ничуть не хуже стражевой линии. Ну и, пока шли, ни за что не поворачивался к Эвархе спиной, а по сторонам зыркал не хуже самого ловца, так что незаметно не подберёшься. И не заболтать, не отвлечь – как ловец ни старался, воин пропускал все излияния мимо ушей. При встрече назвался Ульфом, кивнул коротко, и потом ловец не слыхал от него больше двух слов в день. Снаряжен Ульф был на славу, и, кроме изрядного мешка с припасами, за спиной у него висел кожаный тубус, с которым он тоже не расставался ни днём ни ночью.

Тубус оплетала зачарованная тонкая цепочка с навешанными на неё камушками, а внутри – явно княжеские грамоты и изъявления покорности, или что ещё там пишут, собираясь договариваться с сильнейшим?..

Эвархе же в виде особой милости оставили кинжал и тёмный кристалл, выданный кардиналом, – «эту миссию ты тоже исполнишь, нам всё пригодится», – а вот возместить утерянную в подземельях боевую косу никто не озаботился.

Да, похоже, что склизкие твари не случайно ползали в тех туннелях и так скоро загнали их с Хаэльдис в ловушку.

И вот, когда ловец раздумывал, как бы отыскать на тропе достаточных размеров яму и заставить Ульфа в неё провалиться, – в этот самый момент сущее вокруг и вздрогнуло.

Межреальность тяжко вздохнула, сила накрыла ловца оглушающей волной и схлынула, всё вокруг поблёкло, померкло, и твердь пути начала подозрительно выцветать.

Ловец упал ничком, распластался на тропе, от ужаса ругаясь на чём свет стоит. Ульф последовал его примеру, только молча, и ещё кинжал успел выхватить. Эварха смотрел сквозь ставшую совсем прозрачной тропу и видел в невообразимой дали под ней размытое свечение миров и чёрные точки диких зарослей, перламутровые сполохи силы, взбаламученной неслыханным ударом, и радужные переливы каких-то чуждых эманаций. Если тропа сейчас развалится – долго придётся падать, ой, долго, и ещё неизвестно, куда упадёшь. Ведь направления в Межреальности – совсем не то, что на земле, можно идти в одну сторону, а оказаться совсем в другой, можно идти всего день, а одолеть невероятные расстояния; пройдя по тропе туда и обратно, можно вернуться совсем не туда, откуда ушёл. Не говоря уж о финтах, которые в Междумирье выделывает время!

Удар не повторялся, прежний свет вновь разливался вокруг, но сила не успокаивалась. Откуда-то долетали странные возмущения, не дававшие потокам вернуться на свои круги – и ловцу эти возмущения показались странно знакомыми.

Ульф подполз ближе.

– Что происходит?

Эварха перевёл дух. Тропа вроде как перестала расползаться, точно ветхая ткань, можно было подняться на ноги.

– Не знаю. Но ударило близко, очень близко.

– Сам знаю, что близко! Нам это помешать может?

– Когда этакая силища в дело пошла, я б вперёд бежать не торопился…

Впереди всё оставалось, как было, но в Межреальности это ещё ничего не значило. Если тропа впереди делает поворот – повернуть она может куда угодно. Особенно если это не твоя собственная тропа, а чья-то временная дорожка, случайно найденная и ведущая вроде как в нужное место.

– Сиди здесь, я проверю, – велел Эварха Ульфу, но тот не послушал, пошёл следом. «Боится, видать, потеряться, – с некоторым удовлетворением подумал ловец, – знакомой дорогой пройдёт, но и только – маг-то он слабенький, а в Межреальности и опытному сгинуть недолго».

Тропа впереди и впрямь делала крутой разворот, почти петлю. Эварха на всякий случай пригнулся, осторожно-осторожно заполз за изгиб и замер, поражённый открывшейся картиной. Ульф уткнулся ему в спину, молча подполз и тоже замер.

Тропа открылась в другую область, возможно, очень близкую, но не соседнюю. И там вовсю кипел бой, какого ловец никогда ещё не видывал и не ведал даже, что такие бывают.

Вспухали огненные купола. Разверзались бездны, жадно затягивая всё, что находилось рядом. Потоки пламени пронзали сущее, и между ними, словно ласточки над крышами, носились белокрылые фигуры, отсюда казавшиеся крошечными. А другие, тёмные, сбившись в клубок на красно-чёрном скалистом островке, поросшем поверху Диким Лесом, хоть и окружённые со всех сторон, атаковали – огненными щитами, ледяными копьями, звёздными вихрями, ненасытной пустотой. В сердцевине этого шторма медленно вращалась призрачно-серая воронка, провал в Межреальности, – наверняка результат того самого удара, который сотряс Ничто.

Эварха на миг аж залюбовался – пока эхо очередного боевого заклятия едва не смело его с тропы.

Маги Долины в прямом бою столкнулись с ангелами Игниса. «И, раздерите меня все святые, – подумал Эварха, – я даже не знаю, на кого из них поставить! Так вот почему эхо их заклятий мне знакомо – это сила Спасителя, сила Белого мира, которую я сам когда-то держал в руках!»

– Что это? – пробормотал Ульф, совершенно сбитый с толку.

– Это, достопочтенный, те самые, с кем твой князь Валламорена говорить хочет, – не удержался ловец. – Во всей красе, что называется. Любуйся, пока можешь.

Эварха указал на белокрылые фигурки, которые сейчас своими движениями плели нечто вроде громадной серебристой сети, жгучей даже на вид. Маги пытались им помешать – насколько сумел понять ловец, большая часть их атак нацелена была не в крылатых врагов, но в узлы и сплетения сотворяемой ими сети. Чародеев тоже потрепало – ловец различал, как одни помогали идти другим, а кого-то и вовсе тащили на руках.

А князь Валламорена-то, пожалуй, прав. Ангелы сотрут их Идиллию в порошок, если захотят, одним движением белых крыльев. Но сдаваться вот так, сразу, на милость сильнейшего… Эварха вздохнул, эта мысль была ему противна.

Вот если б князь и кардинал не пихались локтями, как двое мальчишек в песочнице, если б договорились… У одного есть что предложить Игнису, у другого – чем дать отпор. А в любой хорошей ловушке, – уж это-то Эварха знал получше многих, – две части: приманка и капкан. Вместе бы они справились – точнее, у них был бы шанс. А так…

Но сейчас это всё лишь пустые раздумья, у князя осталась Хаэльдис, и против этого обстоятельства в ловце протестовало всё. Он должен её вытащить, а Идиллия со всеми её интриганами – да гори она огнём!

Но только после того, как девчонка окажется в безопасности.

Ангелы внизу завершали сияющую сеть, аккуратно растягивая её вокруг парящей скалы, однако накидывать отчего-то не спешили. Куда спешить, противник рано или поздно высунется из укрытия: магам теперь или атаковать, или бежать, но атаки им пока явно не по силам.

– Эй, ловец! Это обойти что, никак нельзя? – Ульф чувствительно толкнул Эварху в плечо. – Хватит на месте сидеть, время не ждёт!

Тропа под ними резко обрывалась вниз, скатываясь к самому сражению.

Спуститься, не сломав шею, конечно, можно – но заметят их всё равно, а пробить новую дорогу Эварха бы не сумел. Нужно ждать исхода боя, о чём он и сказал Ульфу. И мысленно прибавил, что ему-то самому вовсе не стоит показываться на глаза магам Долины, от коих он под шумок сбежал.

Однако в нём тут же зародилось сомнение. Чем дольше он смотрел на ангелов, разворачивающих своё заклятие-сеть, тем яснее в голове выстраивалась одна идея – идея, достойная настоящего ловца.

Ловушка для Древней богини, выданная когда-то Пустошником. Артефакт огромной мощи, невесть откуда взявшийся в самый нужный момент и в самое нужное время. Артефакт, заключавший в себе тёмные кристаллы, подобные тому, который он сейчас нёс с собой, и сеть, подобную той, которую сплели внизу ангелы Игниса.

Это всё что-то значило, что-то крайне важное, но сейчас копаться в загадках Эвархе было недосуг. Что он сейчас действительно мог – так это воспользоваться своим знанием и помочь магам. Разумеется, небезвозмездно!

this