Ник Перумов
Война ангелов. Игнис

Мягко светятся начерченные в воздухе символы и знаки – мессир Архимаг умеет погружать ученика прямо в среду. Эти символы и знаки не нужно рисовать, их нужно запомнить, сделать частью мысленного заклинания – и это куда сложнее, чем возиться с сушёными птичьими лапками или черепушками трёхглавых змеюк.

Творя магию мысли, чародей начинает с того, что представляет себе необходимые «ингредиенты». Потом, наловчившись, переходят к образам образов, к высшим абстракциям, чтобы, когда уже надо на деле творить заклятие, всё это – череда стремительно сменяющих друг друга мыслеформ – занимало бы считаные мгновения. Но представлять их надо очень чётко и ясно, и не приведи все небеса и бездны ошибиться или увидеть как-то не так!

Клара старается и представляет. С широко раскрытыми глазами, мессир запрещает зажмуриваться. Сперва надо пройти по всей цепочке символов, а потом уже, ночью, «выгравировать на внутренней поверхности черепа», как говаривали в Академии.

Но и символы – это ещё не всё. Надо очень хорошо понимать, что же именно сделает твоё заклятие.

Образы. Символы. Мысли.

Два ангела налетали, и Клара высвободила чары.

Пространство Междумирья начнёт хаотически сжиматься и разжиматься, возникнут области разной размерности, привычная упорядоченность (даже если это упорядоченность Ничто) исчезнет, воцарится нечто, весьма близкое к Хаосу…

Недаром мессир Архимаг преподавал ей эти чары самолично. И недаром использовать их можно, только если ты не под обычным небом – потому что последствия тогда будут поистине чудовищны.

По ней словно ударили пудовым молотом, чародейку швырнуло на твердь только что сотворённой тропы.

Межреальность перед ней вспыхнула, вырвавшееся на волю заклятие нашло цель, но, увы, совсем не ту, что наметила Клара; под чары подвернулся один из ангелов, его белый клинок угодил именно в то место, где родилось заклинание, и Клара поняла, что ошиблась, ошиблась совершенно по-детски – чары должны были возникнуть вокруг предводителя ангелов, они ж не огнешар, им лететь никуда не нужно, маг проецирует своё сознание на цель, а тут…

– Блестяще, кирия Клара. – Райна склонилась над ней. И как только эта валькирия ухитрялась выдерживать удар за ударом?

Оба ангела падали, кувыркаясь, подбитыми белыми птицами. Заклятие Клары взорвало пространство вокруг их белых клинков, уже обрушивавшихся на чародеек с валькирией, задело самих крылатых, и, хотя не уничтожило, но вывело из строя – они трудно копошились далеко-далеко внизу, кое-как пытаясь взлететь, подняться обратно, но без особого успеха.

Блестяще… Клара кое-как поднялась. Да, предводитель уцелел – но крыльями взмахивал тяжело и трудно, кое-как удерживаясь в Межреальности.

Остальные ангелы потеряли строй, подались назад. Что-то неуловимо изменилось, они словно утратили неколебимую уверенность. Один из них метнул молнию, белый росчерк врезался в голубоватое мерцание воздвигшегося щита и рассыпался облаком сияющих искр.

И тотчас последовал ответ – кто-то из чародеев послал чары разрыва; чёрная глобула пустоты возникла среди ангелов, и им уже пришлось уклоняться, избегать удара; с одного пустота жадно слизнула часть сияющей плоти, однако не сразила – неловко взмахивая единственным уцелевшим крылом, тот похромал, если можно так выразиться, обратно к вожаку.

К неведомому чародею присоединились другие, однако тут ангелы не сплоховали – все дружно, вместе поставили щит, не думая уже об атаке. Двое неудачников-подранков, задетых Кларой, тоже медленно выбирались из пропасти, но ковылять им ещё предстояло долго.

Предводитель, однако, не сдавался. Он на глазах оправлялся, движения становились всё увереннее, и вот – ангелы принялись осыпать скалистый островок излюбленными белыми молниями.

Джей Харна тихонько застонала.

– Я… попала…

– Ты попала. – Пальцы Клары лежали у Джей на висках. Шок миновал, можно было перелить силу напрямую.

– Я… попала…

– Молчи!

Кончики пальцев потеплели, сделались горячими. Сейчас, сейчас, это совсем просто, быстро, ты помнишь это с детства, первая помощь при…

Сила пошла хорошо, свободно и – провалилась. Прошла, словно вода через сито.

Клара похолодела.

Она не опоздала, нет. Джей ушла слишком далеко, слишком сильно хотела достать крылатого вожака; сила не задерживалась в ней, не могла удержаться; чародейка стремительно соскальзывала в смерть.

Но, быть может, Динтра?..

– Райна! Скорее!..

Воительница не заставила повторять дважды.

Они бежали, и на скорую руку пробитая тропа разваливалась за их спинами. Ангелы двинулись было к островку, но под градом посылаемых им навстречу самых разнообразных чар попятились – без вожака они явно слабели, а тот занят был собственными ранами.

Так или иначе, но Клара с Райной успели, прежде чем тропа окончательно распалась у них под ногами. Они выиграли время, но дорогой ценой.

– Лекаря сюда! – гаркнула валькирия, едва они оказались на относительно твёрдой земле. – Почтенный Динтра!..

Почтенный Динтра не замедлил. Тяжело, грузно рухнул на колени возле Джей, руки замелькали – и вдруг бессильно упали.

– Что?!. – задохнулась Клара.

Хотя сама уже прекрасно понимала что.

Целитель медленно закрыл чародейке замершие глаза.

– Отдала всё. Продырявила душу. – Он не смотрел на Клару.

– Я, я пыталась… – пролепетала та.

– Я знаю, милая. Но её не спас бы никто. Даже начни ты вливать в неё силы ровно в тот миг, когда она сотворила заклинания. Небеса превеликие, кто ж мог подумать, что она на такое способна…

Он осторожно накрыл погибшей лицо капюшоном.

– Покойся с миром, – услыхала Клара его шёпот. – Мы отомстим. И ещё что-то, непонятное, на языке очень-очень смутно знакомом: – Lаttu drakkar bera ?ig til gu?a ? loga…

А потом выпрямился, вскинул клинок в салюте.

– На погибель врагу!

– На погибель врагу! – подхватила Клара. Да, так провожали – когда была возможность – павших в сражении членов Гильдии, когда нет времени плакать.

Оно настанет после. После победы, само собой.

ИНТЕРЛЮДИЯ 1

Спасение всё длилось и длилось. День за днём, ночь за ночью купался Игнис в небывалой купели, наполненной Его благодатью. Рико, если честно, уже несколько устал ждать каких-то небывалых чудес – они всё не начинались и не начинались. Есть-пить, а следовательно, и работать на полях, в садах да на огородах приходилось каждый день; чудесное «питание всех светом Его» пока что не наступило.

Вместо отца Северино прислали нового настоятеля, и люди только разводили руками – был он совсем юн, худ, с редкой и клочковатой бородёнкой, а на щеках ещё не успели пройти юношеские прыщи. Сутана у него была почти чёрная, что говорило о невысоком его положении среди служащих Спасителю; вчерашний послушник, не иначе. И на первой же проповеди юнец загнусил столько «недоброугодно» (вспомнил Рико мудрёное словечко отца Северино), что народ не выдержал – смеяться начал.

«Что ж, совсем не могли сыскать нам доброго пастыря?» – сокрушались потом взрослые. Спасение настало, а настоятелей-златоустов, кого послушаешь – и сам к жизни праведной тянуться начинаешь, и не сыскать.

Рико повздыхал вместе со всеми, хотя, по сути, жизнь у него и так настала славная. Как-то раз, вечером, управившись с работой (а она нынче стала легка, и не устаешь совсем!) – сидели они с другом Нино на берегу весело бурлившего ручья, как всегда, споря о том, когда же настанет оно, истинное Спасение, и в чём будет состоять Возвышение, и внезапно услыхали за спиной тихое поскуливание.

this