Валентина Хайруддинова
Башни витаров


– Зеркало в таверне оказалось испорченным, все сделалось черным – я не разглядел в нем своего лица, – с готовностью пояснил Синигир, удивляясь в душе своей словоохотливости.

Мур стоял, застыв, словно мрачное изваяние, такое странное на фоне ясного солнечного неба.

– А что случилось? – осторожно спросил Синигир, потряхивая головой, словно освобождаясь от наваждения.

Охотник уже успел порадоваться расставанию с чародеем, а тут сам, своими словами остановил его!

– Мои опасения полностью подтвердились, – проговорил Мур, – глод здесь.

– Как – здесь? – Тимша даже оглянулся, будто ожидая увидеть глода возле чахлых кустов живой изгороди.

– Во всяком случае, он был тут, причем совсем недавно. Нужно спросить у хозяина, когда почернело зеркало.

– А причем тут зеркало? – спросил охотник, пока Тимша вернулся в таверну, чтобы поговорить с хозяином.

– В те времена, когда начали погибать рыцари-всадники, в замке почернели зеркала. Вспомни: витара говорила карагаю перед смертью: «Когда чернеют зеркала… погибнет наш народ…»

Тяжело захлопнулась дверь – это выбежал из таверны Тимша.

– Три дня! – переводя дух, объявил зверолов, – хозяин говорит: зеркало стало таким три дня назад.

– Ну, что же, – Мур похлопал Вереса по шее, – мне пора.

Выразительные глаза его потеплели, и он произнес немного печально:

– Прощайте, будьте осторожны. И расскажите обо всем верховному Бескиду.

– А ты куда теперь? – тревожно поинтересовался зверолов.

– Есть одно место… и там, может быть, живет, – Мур понизил голос, – живет одна витара, что сможет мне помочь.

– Ви-тара? Но ты говорил… – залепетал ошеломленный зверолов.

– Ты говорил: их уже не существует, – помог товарищу Синигир.

– Я не хотел рассказать о ней, но теперь, когда я уверен в возвращении глода… только вас прошу держать это в тайне. Конечно, надежда, что из моего путешествия выйдет толк, невелика. Однако больше мне обратиться не к некому.

– Где же она прячется? – спросил охотник

– На Вонючих топях.

– Но там нельзя жить! – хором воскликнули Синигир и Тимша.

– Годана – ведьма.

Углежог поправил упряжь и приготовился уже вскочить в седло, как вдруг охотник произнес решительно:

– Погоди! Годана – ее имя, так ведь?

– Да.

– Что ты собираешься делать? – продолжал выяснять Синигир.

Тимша попытался что-то сказать, однако сдержался и теперь только смотрел и слушал, поворачивая голову то налево, то направо: в зависимости от того, кто говорил.

– Я должен найти глода и сразиться с ним, – сурово произнес углежог.

– Но где ты собрался искать глода?

– Надеюсь на подсказку Годаны.

– А если ты не найдешь ее? Она, может, и не живет уже на Вонючих топях – там ведь нет ни еды, ни воды.

– Я знаю одно: буду искать глода, с чьей-либо помощью или без нее, пока не найду.

– Но ведь даже карагаи не могли победить магию, – наконец произнес Тимша, воспользовавшись паузой.

– Они и не догадывались о ней. После рассказа о глоде витара умерла, а несчастному рыцарю-всаднику не поверили. Я думаю: только витары знают, как одолеть глода.

– Но ты можешь поехать с нами в Дювон! А там верховный Бескид пусть решает. Тем более он мудрый и опытный воин, – предложил Тимша.

Мур молча покачал головой: лицо его на мгновение исказилось, словно от боли.

– Дювон будет последним местом, куда я поеду, – произнес он не оборачиваясь.

Синигир выразительно посмотрел на Тимшу, тот, недоумевая, расширил глаза, в которых застыл вопрос. Охотник кивнул на спину Мура и на свою лошадь. Тут Тимша понял – не веря своему счастью, опрометью бросился к кобылке.

– Поехали! – воскликнул, прыгая в седло, охотник, – Мур! Что же ты?

– Вперед! – поддержал товарища зверолов, – в путь!

Мур оглянулся и увидел всадников, готовых двинуться в далекую дорогу – они были бодры и решительны, а Тимша так просто светился от радости.

– Вы хотите отправиться со мной на Вонючие топи? – спросил углежог негромко, не высказывая удивления.

– Мы едем с тобой, – коротко ответил Синигир, выехал за ворота и пустил коня галопом.

Мур и Тимша присоединились к охотнику. Они ехали молча: один был переполнен счастьем, другой – сомнениями, а третий, понурив голову, все думал о прошлом.

Синигир подстегнул жеребца и, оставив спутников позади, остановился, проверил свой лук и колчан, осмотрел, вынув из ножен, охотничий клинок. Он не доверял в начале пути своему сопернику-зверолову, но теперь радовался в глубине души, что именно Тимша стал его спутником в этом путешествии, которое из приятного неожиданно превратилось в опасное. Зверолов прямой и честный, никаких тайн и не имел – ему охотник мог доверять, а вот Мур…

Ехали Мур и юноша быстро, они догнали Синигира в том месте дороги, где на юге, за равниной, поросшей вначале мелким кустарником, а дальше – редкими деревьями, виднелись на вершине Второго холма крошечные домики под черепичными крышами.

– Смотрите! – восторженно указал на них Тимша, – тут ведь обитают ремесленники и мастера?

– Да, это они, – ответил Синигир, – но Второй холм не так живописен, как Четвертый или Пятый, да и жителей там гораздо больше. Если бы не гика, мы поехали бы по дороге Межхолмья, и ты бы разглядел все красоты холмов ближе.

«Я их видел», – чуть не сказал Тимша, однако удержался. В самом деле, как объяснишь, что рассматривал холмы совсем недавно, правда, во сне?