Валентина Хайруддинова
Башни витаров


– Это все замечательно, но вернемся к нашему таинственному знакомцу, – проговорил охотник, – согласись, все это более, чем удивительно: мы, словно зачарованные, сделали все так, как он хотел. И такие подробности о жизни чародеев и рыцарей-всадников может знать лишь участник событий.

– Участник? – удивился Тимша.

– А тебе все еще не понятно? – Синигир говорил негромко, но Тимше казалось: он кричал.

– Но как он мог знать, что после этой встречи с тоб… с непонятно чем, я отправлюсь к тебе, а ты предложишь поехать в Дювон?

– Я не силен в магии, но Мур сегодня поведал нам, на что способны витары, – значительно сказал Синигир.

– В…в магии?

Синигир вновь принялся мерить шагами комнату, отрывисто бросая на ходу:

– Я ведь сразу говорил: какой он углежог! Черный плащ его только чего стоит.

– Причем тут плащ? – удивился юноша.

– Ты же знаток сказок! Как там одеты витары – ты сейчас только вспоминал, – Синигир остановился прямо перед звероловом и глянул ему прямо в глаза-озера.

– Так Мур кто, по-твоему? – спросил зверолов, уже предполагая, какой ответ услышит.

– О силы небесные! Он заморочил тебе голову! – воскликнул охотник, – очнись, Мур —витар!

Глава восьмая

в которой появляется черное зеркало, звучит имя витары, Синигир принимает решение, Тимша

радуется, Мур теряет терпение, Синигир широко улыбается, а пастушки говорят о происшествии

Утром Синигир и Тимша, не спавшие почти всю ночь, уныло сидели за столом и ждали появления Мура. Время шло, а таинственного спутника все не было. Наконец Синигир не выдержал:

– Ну, все! Больше не могу здесь сидеть. Пойду-ка, поговорю с хозяином.

– Зачем? – поинтересовался Тимша.

– Надо привести себя в порядок.

– Будешь мыться? – оживился юноша, – еще и завтрак закажешь повкуснее и побольше, в тарелочках и кружечках?

– Не твое дело, – невозмутимо ответил Синигир, – сиди и жди своего витара. Ты же мечтал узнать поближе сказочных персонажей – вот как все удачно складывается, не так ли? Узнавай!

– Да уж, – зверолов вновь приуныл, – но что же я ему скажу?

– Помни наш разговор о хитрости, когда речь идет об опасном звере.

С этими словами Синигир отправился на поиски хозяина.

Тимша вздохнув, подумал о том, что охотнику легко рассуждать: он всегда относился к Муру с подозрением. А Тимшу в углежоге все восхищало, даже его таинственность. Может, Синигир ошибается, и Мур рассказал правду? Да и сам Мур не имел ничего общего с опасным злым хищником. Но вдруг он на самом деле витар?! От этой мысли у Тимши перехватило дыхание, но не от страха, а от восторга: после рассказа углежога (или витара?) юноша был уверен, что чародеи не хотели причинить никому зла.

– О чем замечтался, зверолов из Синего леса? – раздался чудный голос, выведший Тимшу из задумчивости.

Зверолов внимательно и немного недоверчиво рассматривал Мура, который сел напротив. Был он мрачен, хмурился – лоб его прорезала вертикальная складка. Но зверолову показалось: Мур смотрит как-то бодрее, взгляд его темно-серых глаз ясен и открыт. Тимша, однако, не забыл наказ осторожного Синигира об опасностях, которыми грозило общение с витаром, и сказал:

– После твоей вчерашней истории я запутался: кто в той войне был прав, кто виноват?

– Иногда очень трудно разобраться. Каждый, наверное, прав и виноват в равной мере и по-своему, – ответил Мур, – я, к сожалению, понял это много лет спустя.

Тимша решился и прямо спросил:

– А откуда ты так подробно знаешь о тех событиях? В сказках все не так.

– На то они и сказки, – заметил Мур, – а я знаю эту страшную историю, потому что жил тогда в дювонском замке.

– Ах, вот как, – облегченно вздохнул Тимша, почему-то вполне поверив такому простому объяснению.

Помолчав, он принялся размышлять:

– Я всегда думал: сказки не лгут. В них карагаи прогнали витаров на Вонючие топи. Но если верить тебе, рыцари-всадники погибли – и кто же тогда прогнал чародеев?

– Видимо, тот, кто создавал легенды, решил изменить правду, чтобы не испортить сказку непонятным финалом, – сказал негромко Мур, оглядываясь на подошедшего с большим подносом улыбающегося хозяина.

Хозяин принялся расставлять на столе яства, приговаривая:

– Еда у нас нынче недешевая, но господин охотник так щедр!

«Ну, Синигир! Ничего не может отменить его привычек, и аппетит не пропадает! Да еще, наверное, и купается! Вот явится сейчас в белоснежной рубашке», – думал Тимша, невольно усмехаясь про себя. Он окинул взглядом замечательную еду и предложил собеседнику:

– Давай-ка есть.

– А охотник?

– Скоро придет, – пообещал Тимша, принимаясь за тушеного цыпленка.

Утро вступило в свои права; таверна наполнялась посетителями: торговцами, пастухами, ремесленниками. За окнами слышался скрип повозок, голоса, мычание коров, блеяние коз и овец, крики кур. Солнечный луч прокрался в помещение и заиграл на стенах веселыми зайчиками. Бодрое теплое ясное утро, а также прекрасный завтрак улучшили настроение Тимши, да и Мур уже не выглядел совсем уж мрачным.

– Если ты жил тогда во дворце, наверное, и настоящих карагаев видел и их удивительных коней, – обратился Тимша к собеседнику, подождав, когда хозяин, принесший, ко всему прочему, пироги и чай, отошел к другому столу.

– Видел, – просто ответил Мур.

– А витаров? – юноша даже дыхание затаил.

– И их тоже.

– Счастливый! – воскликнул восторженно Тимша, – а скажи…

Он только собрался напрямик спросить Мура, чем он занимался тогда в дювонском замке, как появился Синигир, конечно, нарядившись в изумительной белизны рубаху. Он легкой пружинистой походкой продвигался между столами, обратив на себя внимание присутствующих, особенно женского пола.

Охотник подсел к спутникам, окинул недовольным взглядом завтрак.