Влас Михайлович Дорошевич
Книги автора: Влас Михайлович Дорошевич
«Быть может, потому, что из всех московских гимназий я не был только в одной – в первой.
Я, могу сказать, гонялся за наукой по всей Москве.
Каких, каких путешествий я не предпринимал в поисках знаний!..»
«Быть может, потому, что из всех московских гимназий я не был только в одной – в первой.
Я, могу сказать, гонялся за наукой по всей Москве.
Каких, каких путешествий я не предпринимал в поисках знаний!..»
«Как очень многие из моих ровесников, я в свое время увлекался опереткой. Но это была оперетка Лентовского, Родона, Вельской, Зориной, Вальяно, Давыдова, Тартакова, Чернова. Трудно было не увлечься.
И впоследствии я должен был заплатить долг оперетке…
«Как очень многие из моих ровесников, я в свое время увлекался опереткой. Но это была оперетка Лентовского, Родона, Вельской, Зориной, Вальяно, Давыдова, Тартакова, Чернова. Трудно было не увлечься.
И впоследствии я должен был заплатить долг оперетке…
«Мое первое знакомство с П.И. Вейнбергом, – ему минет скоро уже, вероятно, 25 лет.
Я был тогда издателем журнала, имевшего большой успех, очень распространенного, влиятельного.
Я был его редактором и почти единственным сотрудником.
Это трудно, – не п…
«Мое первое знакомство с П.И. Вейнбергом, – ему минет скоро уже, вероятно, 25 лет.
Я был тогда издателем журнала, имевшего большой успех, очень распространенного, влиятельного.
Я был его редактором и почти единственным сотрудником.
Это трудно, – не п…
«Представьте себе совершенно невероятную картину. Париж. Вечер. Город охвачен весельем. Огромный театр. Полный нарядный зал. Фраки; великолепные туалеты.
И на эту блестящую толпу смотрят со сцены глаза распятого Христа.
На сцене Голгофа. Три креста…»…
«Представьте себе совершенно невероятную картину. Париж. Вечер. Город охвачен весельем. Огромный театр. Полный нарядный зал. Фраки; великолепные туалеты.
И на эту блестящую толпу смотрят со сцены глаза распятого Христа.
На сцене Голгофа. Три креста…»…
«Оказывается, никакого Макбета никогда и на свете-то не было.
Был очень мягкий человек, которого погубили четыре ведьмы.
Трех он встретил в степи, четвертая – его собственная жена.
Конечно, это тоже трагедия.
Но не та, которую написал Шекспир…»
«Оказывается, никакого Макбета никогда и на свете-то не было.
Был очень мягкий человек, которого погубили четыре ведьмы.
Трех он встретил в степи, четвертая – его собственная жена.
Конечно, это тоже трагедия.
Но не та, которую написал Шекспир…»
«Анжело I, король теноров.
В древней Греции его сделали бы богом пения, но и у нас он носит титул „божественного“.
Из своих психопаток он мог бы составить армию, которая ни по численности, ни по ярости не уступала бы армии амазонок короля Дагомейског…
«Анжело I, король теноров.
В древней Греции его сделали бы богом пения, но и у нас он носит титул „божественного“.
Из своих психопаток он мог бы составить армию, которая ни по численности, ни по ярости не уступала бы армии амазонок короля Дагомейског…
«Голова Фидиева Зевса. Серебряные кудри. Подломленные, согнутые тяжелыми временами богатырские плечи. Грустная, ироническая улыбка.
Казалось, что его губы шепчут под надушенными мягкими усами тургеневскую фразу:
– И все они померли… померли…»
«Голова Фидиева Зевса. Серебряные кудри. Подломленные, согнутые тяжелыми временами богатырские плечи. Грустная, ироническая улыбка.
Казалось, что его губы шепчут под надушенными мягкими усами тургеневскую фразу:
– И все они померли… померли…»
«Летний сезон умирает.
Мы знали почти покойного лично.
Почти покойный был лакейского происхождения.
В самом деле! Петербург удивительно эволюционировал…»
«Летний сезон умирает.
Мы знали почти покойного лично.
Почти покойный был лакейского происхождения.
В самом деле! Петербург удивительно эволюционировал…»
«Для каждого, кто более или менее знаком с московским Художественным театром, кто внимательно следил за его нарождением и дальнейшим развитием – ясно, что за последние годы театр переживает кризис.
Стоит воспроизвести в памяти блестящие постановки пе…
«Для каждого, кто более или менее знаком с московским Художественным театром, кто внимательно следил за его нарождением и дальнейшим развитием – ясно, что за последние годы театр переживает кризис.
Стоит воспроизвести в памяти блестящие постановки пе…
«Это было в Вероне.
В маленьком городке, куда приезжают люди со всего мира, чтобы опустить свою визитную карточку в саркофаг Джульетты.
Вы знаете, что итальянцу, может быть, иногда не на что пообедать, – но у него всегда найдется лира на театр и пять…
«Это было в Вероне.
В маленьком городке, куда приезжают люди со всего мира, чтобы опустить свою визитную карточку в саркофаг Джульетты.
Вы знаете, что итальянцу, может быть, иногда не на что пообедать, – но у него всегда найдется лира на театр и пять…
«В белом платье вышла вперед г-жа Федорова и, держа в слегка дрожащих руках адрес, прочла „проникновенным“ голосом, – в Малом театре умеют прочитать! – приветствие Малого театра А.П. Чехову.
Приветствие теплое, как слезы умиления…»
«В белом платье вышла вперед г-жа Федорова и, держа в слегка дрожащих руках адрес, прочла „проникновенным“ голосом, – в Малом театре умеют прочитать! – приветствие Малого театра А.П. Чехову.
Приветствие теплое, как слезы умиления…»
«Я застал Милан, – конечно, артистический Милан, – в страшном волнении.
В знаменитой „галерее“, на этом рынке оперных артистов, в редакциях театральных газет, которых здесь до пятнадцати, в театральных агентствах, которых тут до двадцати, только и сл…
«Я застал Милан, – конечно, артистический Милан, – в страшном волнении.
В знаменитой „галерее“, на этом рынке оперных артистов, в редакциях театральных газет, которых здесь до пятнадцати, в театральных агентствах, которых тут до двадцати, только и сл…
«– К Чайковскому позвали Бертенсона!
– Да не может быть?!
Г-н Бертенсон – хороший доктор.
Но доктор! Бертенсон – последнее, что видит на этом свете выдающийся русский ученый, писатель, художник, музыкант, артист…»
«– К Чайковскому позвали Бертенсона!
– Да не может быть?!
Г-н Бертенсон – хороший доктор.
Но доктор! Бертенсон – последнее, что видит на этом свете выдающийся русский ученый, писатель, художник, музыкант, артист…»
«„Сегодняшний день есть день величайшего торжества!“
С этой знаменитой поприщинской фразой проснутся сегодня все балетоманы.
Сегодня – юбилейный бенефис Марии Мариусовны Петипа.
Юбилей, совершенно не похожий на все юбилеи!..»
«„Сегодняшний день есть день величайшего торжества!“
С этой знаменитой поприщинской фразой проснутся сегодня все балетоманы.
Сегодня – юбилейный бенефис Марии Мариусовны Петипа.
Юбилей, совершенно не похожий на все юбилеи!..»
«– Марья Гавриловна.
Так фамильярно зовет ее Петербург, Одесса, Нижний Новгород, Тифлис, Варшава, Москва, Ростов-на-Дону, Казань, Полтава, – вся Россия.
В Париже вы не услышите слова „Бернар“, – Париж зовет свою великую артистку просто „Сарой“…»
«– Марья Гавриловна.
Так фамильярно зовет ее Петербург, Одесса, Нижний Новгород, Тифлис, Варшава, Москва, Ростов-на-Дону, Казань, Полтава, – вся Россия.
В Париже вы не услышите слова „Бернар“, – Париж зовет свою великую артистку просто „Сарой“…»
«Иванов-Козельский.
Какие светлые, какие мрачные воспоминания вызываешь ты, – это имя.
Я знал двух Ивановых-Козельских. Одного – артиста, находившегося на вершине своей славы, полного таланта, сил, любви к искусству; его глаза горели восторгом, когда…
«Иванов-Козельский.
Какие светлые, какие мрачные воспоминания вызываешь ты, – это имя.
Я знал двух Ивановых-Козельских. Одного – артиста, находившегося на вершине своей славы, полного таланта, сил, любви к искусству; его глаза горели восторгом, когда…
«Интеллигентская голова на солидном, плотном, грузном туловище.
– Это наш знаменитый критик. Музыкант Кругликов.
Поджарый, весь высушенный, весь нервы, – немец-музыкант, которому я указал С. Н. Кругликова, в отчаянии схватился за голову…»
«Интеллигентская голова на солидном, плотном, грузном туловище.
– Это наш знаменитый критик. Музыкант Кругликов.
Поджарый, весь высушенный, весь нервы, – немец-музыкант, которому я указал С. Н. Кругликова, в отчаянии схватился за голову…»
«После П. А. Стрепетовой осталось немного образов. Но ярких.
Катерина в «Грозе», Лизавета в «Горькой судьбине», жена Бессудного – «На бойком месте»…
Она играла Марию Стюарт. Страдающей королевы не было. Играла Адриану Лекуврёр. Блестящей артистки у б…
«После П. А. Стрепетовой осталось немного образов. Но ярких.
Катерина в «Грозе», Лизавета в «Горькой судьбине», жена Бессудного – «На бойком месте»…
Она играла Марию Стюарт. Страдающей королевы не было. Играла Адриану Лекуврёр. Блестящей артистки у б…
«Пусть на этом скромном надгробном памятнике, моем фельетоне, будет ласковое имя, каким его звали, под которым его любили.
Лентовский рассказывал, как создался «давыдовский жанр»…»
«Пусть на этом скромном надгробном памятнике, моем фельетоне, будет ласковое имя, каким его звали, под которым его любили.
Лентовский рассказывал, как создался «давыдовский жанр»…»
«Мне хотелось узнать о происхождении этой прекрасной богини, и так как о происхождении богов самое лучшее наводить справки в Индии, то я и посетил добросовестно страну сказок и легенд.
Я изъездил ее вдоль, поперек и наискось. Я был в Бомбее, в Кальку…
«Мне хотелось узнать о происхождении этой прекрасной богини, и так как о происхождении богов самое лучшее наводить справки в Индии, то я и посетил добросовестно страну сказок и легенд.
Я изъездил ее вдоль, поперек и наискось. Я был в Бомбее, в Кальку…