Леонид Николаевич Андреев
Книги автора: Леонид Николаевич Андреев
В сборник Леонида Андреева входят рассказы: Марсельеза, Из жизни штабс капитана Каблукова, Большой шлем, Молчание.
В сборник Леонида Андреева входят рассказы: Марсельеза, Из жизни штабс капитана Каблукова, Большой шлем, Молчание.
В сборник Леонида Андреева входят рассказы: На станции, Мысль.
В сборник Леонида Андреева входят рассказы: На станции, Мысль.
В сборник Леонида Андреева входят рассказы: Оригинальный человек, Город, Бездна, Весной.
В сборник Леонида Андреева входят рассказы: Оригинальный человек, Город, Бездна, Весной.
В сборник Леонида Андреева входят рассказы: Первый гонорар, Смех, В темную даль, Иностранец.
В сборник Леонида Андреева входят рассказы: Первый гонорар, Смех, В темную даль, Иностранец.
В сборник Леонида Андреева входят рассказы: Покой, Призраки, Христиане.
В сборник Леонида Андреева входят рассказы: Покой, Призраки, Христиане.
В сборник Леонида Андреева входят рассказы: «Правила добра», «Из рассказа, который никогда не будет окончен», «Два письма».
В сборник Леонида Андреева входят рассказы: «Правила добра», «Из рассказа, который никогда не будет окончен», «Два письма».
Долго не публиковавшийся – как антиреволюционный – роман Леонида Андреева.
Драматическая история о гимназисте, решившимся принести себя в жертву революции, а в итоге ставшим «благородным разбойником», атаманом шайки.
Долго не публиковавшийся – как антиреволюционный – роман Леонида Андреева.
Драматическая история о гимназисте, решившимся принести себя в жертву революции, а в итоге ставшим «благородным разбойником», атаманом шайки.
В сборник Леонида Андреева входят рассказы: Случай, Рассказ змеи, Герман и Марта, Рогоносцы, Чемоданов.
В сборник Леонида Андреева входят рассказы: Случай, Рассказ змеи, Герман и Марта, Рогоносцы, Чемоданов.
В сборник Леонида Андреева входят рассказы: Смерть Гулливера, Он.
В сборник Леонида Андреева входят рассказы: Смерть Гулливера, Он.
В сборник Леонида Андреева входят рассказы: У окна, Цветок под ногою, Полёт.
В сборник Леонида Андреева входят рассказы: У окна, Цветок под ногою, Полёт.
«С половины Великого поста Качерин почувствовал, что в мир надвигается что-то крупное, светлое и немного страшное в своей торжественности. И хотя оно называлось старым словом „праздник“ и для всех других было просто и понятно, Качерину оно казалось н…
«С половины Великого поста Качерин почувствовал, что в мир надвигается что-то крупное, светлое и немного страшное в своей торжественности. И хотя оно называлось старым словом „праздник“ и для всех других было просто и понятно, Качерину оно казалось н…
«Я стал читать „Тоннель“ Келлермана, и по мере того, как одна за другою переворачивались страницы, мне начало вспоминаться – сперва смутно, потом все яснее – то необыкновенное, волнующее и радостное чувство, какое в детстве вызывала всякая интересная…
«Я стал читать „Тоннель“ Келлермана, и по мере того, как одна за другою переворачивались страницы, мне начало вспоминаться – сперва смутно, потом все яснее – то необыкновенное, волнующее и радостное чувство, какое в детстве вызывала всякая интересная…
«Нам не спалось. Мы вошли в вагон с желанием отдохнуть в его призрачных потемках под говор колес, под ритмическое колыхание мягких диванов, когда дремотная мысль точно плывет по волнистому безбрежью, – а случилось так, что мы о чем-то заговорили, о к…
«Нам не спалось. Мы вошли в вагон с желанием отдохнуть в его призрачных потемках под говор колес, под ритмическое колыхание мягких диванов, когда дремотная мысль точно плывет по волнистому безбрежью, – а случилось так, что мы о чем-то заговорили, о к…
«Я стал читать „Тоннель“ Келлермана, и по мере того, как одна за другою переворачивались страницы, мне начало вспоминаться – сперва смутно, потом все яснее – то необыкновенное, волнующее и радостное чувство, какое в детстве вызывала всякая интересная…
«Я стал читать „Тоннель“ Келлермана, и по мере того, как одна за другою переворачивались страницы, мне начало вспоминаться – сперва смутно, потом все яснее – то необыкновенное, волнующее и радостное чувство, какое в детстве вызывала всякая интересная…
«Право Ивана Дмитриевича Сытина на „всенародное“ признание (в чем смысл сегодняшнего его юбилея) является спорным, т. е. не для всех ясным и очевидным. Пусть московская Дума единодушно постановляет приветствовать И. Д. Сытина, это ее обязанность пере…
«Право Ивана Дмитриевича Сытина на „всенародное“ признание (в чем смысл сегодняшнего его юбилея) является спорным, т. е. не для всех ясным и очевидным. Пусть московская Дума единодушно постановляет приветствовать И. Д. Сытина, это ее обязанность пере…
«Помощник присяжного поверенного Толпенников выслушал в заседании суда две речи, выпил в буфете стакан пустого чаю, поговорил с товарищем о будущей практике и направился к выходу, деловито хмурясь и прижимая к боку новенький портфель, в котором одино…
«Помощник присяжного поверенного Толпенников выслушал в заседании суда две речи, выпил в буфете стакан пустого чаю, поговорил с товарищем о будущей практике и направился к выходу, деловито хмурясь и прижимая к боку новенький портфель, в котором одино…
«Я всегда была очаровательным существом, нежным, чувствительным и благодарным. И мудрым. И благородным. И таким гибким в извивах стройного тела, что тебе будет радостью взглянуть на тихую пляску мою; вот в кольца свернусь я, тускло блесну чешуёю, сам…
«Я всегда была очаровательным существом, нежным, чувствительным и благодарным. И мудрым. И благородным. И таким гибким в извивах стройного тела, что тебе будет радостью взглянуть на тихую пляску мою; вот в кольца свернусь я, тускло блесну чешуёю, сам…
«В половине седьмого я был уверен, что она придет, и мне было отчаянно весело. Пальто мое было застегнуто на один верхний крючок и раздувалось от холодного ветра, но холода я не чувствовал; голова моя была гордо откинута назад, и студенческая фуражка…
«В половине седьмого я был уверен, что она придет, и мне было отчаянно весело. Пальто мое было застегнуто на один верхний крючок и раздувалось от холодного ветра, но холода я не чувствовал; голова моя была гордо откинута назад, и студенческая фуражка…
«Измученный жуткой неопределенностью дня, я заснул одетый на постели, когда жена разбудила меня. В руке у нее колыхалась свеча, и среди ночи она показалась мне яркою, как солнце. А за свечою колыхался бледный подбородок и неподвижно темнели огромные,…
«Измученный жуткой неопределенностью дня, я заснул одетый на постели, когда жена разбудила меня. В руке у нее колыхалась свеча, и среди ночи она показалась мне яркою, как солнце. А за свечою колыхался бледный подбородок и неподвижно темнели огромные,…
«Догматизм в литературе так же творит своих мучеников, невинно осужденных, сожженных и распятых, как и страстный догматизм религиозный. Это еще счастье наше, что литература отделена от государства, а то давно бы уже сжигали на площади за новую рифму …
«Догматизм в литературе так же творит своих мучеников, невинно осужденных, сожженных и распятых, как и страстный догматизм религиозный. Это еще счастье наше, что литература отделена от государства, а то давно бы уже сжигали на площади за новую рифму …