Ульяна Соболева
Книги автора: Ульяна Соболева
Ее жизнь – тьма и порок, ее сердце чернее самой адской бездны. Она сеет смерть всем мужчинам, кто имел несчастье приблизиться к ней. Дочь самого короля вампиров – красива, как смертных грех, и умна, как дьявол. Она нарушает все законы братства и брос…
Ее жизнь – тьма и порок, ее сердце чернее самой адской бездны. Она сеет смерть всем мужчинам, кто имел несчастье приблизиться к ней. Дочь самого короля вампиров – красива, как смертных грех, и умна, как дьявол. Она нарушает все законы братства и брос…
Он не умеет прощать. Таков его крест и проклятие. Зверь внутри него возродился, оскалился и готов к кровавому пиршеству, лишь остатки воли держали монстра на цепи, железные кольца которой лопались одно за другим. Осколки безумия в адском калейдоскопе…
Он не умеет прощать. Таков его крест и проклятие. Зверь внутри него возродился, оскалился и готов к кровавому пиршеству, лишь остатки воли держали монстра на цепи, железные кольца которой лопались одно за другим. Осколки безумия в адском калейдоскопе…
Она могла простить ему все, она прощала ему всё, потому что верила в него как никто другой. Но всему приходит конец. Есть вещи, которые простить и забыть невозможно. Слишком много потерь, сомнений, лжи… Так много лжи, что ей кажется, она захлебнулась…
Она могла простить ему все, она прощала ему всё, потому что верила в него как никто другой. Но всему приходит конец. Есть вещи, которые простить и забыть невозможно. Слишком много потерь, сомнений, лжи… Так много лжи, что ей кажется, она захлебнулась…
У него нет имени, нет фамилии, только кличка – Рино. Среди своих его называют Смерть. Беспринципный психопат, садист, для которого не существует никаких законов. Он живет, дышит насилием. Вся его жизнь – это зверская смесь боли, дикого ужаса, секса, …
У него нет имени, нет фамилии, только кличка – Рино. Среди своих его называют Смерть. Беспринципный психопат, садист, для которого не существует никаких законов. Он живет, дышит насилием. Вся его жизнь – это зверская смесь боли, дикого ужаса, секса, …
Николас Мокану восстал из мертвых, но он больше не тот, каким его знала Марианна. Ведь после каждой смерти нейтрал частично теряет память. Из нее стираются целые столетия. Он больше не испытывает эмоций и не имеет привязанностей. Он – хладнокровный, …
Николас Мокану восстал из мертвых, но он больше не тот, каким его знала Марианна. Ведь после каждой смерти нейтрал частично теряет память. Из нее стираются целые столетия. Он больше не испытывает эмоций и не имеет привязанностей. Он – хладнокровный, …
«Самое сложное после воспоминаний – не думать о том, каким в них был её взгляд, как выворачивал он наружу своей абсолютной любовью вперемешку с дикой страстью. Возможно, я всё ещё до хрена чего не помнил, возможно, ритуал Курда вернул мне не все восп…
«Самое сложное после воспоминаний – не думать о том, каким в них был её взгляд, как выворачивал он наружу своей абсолютной любовью вперемешку с дикой страстью. Возможно, я всё ещё до хрена чего не помнил, возможно, ритуал Курда вернул мне не все восп…
Казалось, мы с Максимом расстались навсегда. Мы не виделись более трех лет. И я похоронила себя заживо как женщину. Теперь я мечтала о мести и хотела воплотить ее в жизнь…Я никогда не думала, что встречу ЕГО там. Среди наших врагов. Никогда не думала…
Казалось, мы с Максимом расстались навсегда. Мы не виделись более трех лет. И я похоронила себя заживо как женщину. Теперь я мечтала о мести и хотела воплотить ее в жизнь…Я никогда не думала, что встречу ЕГО там. Среди наших врагов. Никогда не думала…
Я думала, что смогу спасти маму от смерти, соглашаясь на это предложение. Но меня использовали, а потом выкинули на улицу, отобрав ребенка. И теперь я готова на что угодно, лишь бы быть рядом со своей кровиночкой. А он запросит цену. Отец моего малыш…
Я думала, что смогу спасти маму от смерти, соглашаясь на это предложение. Но меня использовали, а потом выкинули на улицу, отобрав ребенка. И теперь я готова на что угодно, лишь бы быть рядом со своей кровиночкой. А он запросит цену. Отец моего малыш…
Максим Воронов восстал из мертвых, но он больше не тот, каким его знала Дарина. Он потерял память и из его жизни стерлось более двадцати лет. Он больше не испытывает эмоций и не имеет привязанностей. Он – хладнокровный, запрограммированный на полное …
Максим Воронов восстал из мертвых, но он больше не тот, каким его знала Дарина. Он потерял память и из его жизни стерлось более двадцати лет. Он больше не испытывает эмоций и не имеет привязанностей. Он – хладнокровный, запрограммированный на полное …
На прошлой неделе, когда я забирала детей из садика, услышала разговор других мам:
— Видишь ту толстую? Это мать Саши и Маши.
— А где отец?
— Да бросил он ее. Представляешь? Видимо, совсем обрыдла ему.
— Да уж, понятно почему. Такую корову кто про…
На прошлой неделе, когда я забирала детей из садика, услышала разговор других мам:
— Видишь ту толстую? Это мать Саши и Маши.
— А где отец?
— Да бросил он ее. Представляешь? Видимо, совсем обрыдла ему.
— Да уж, понятно почему. Такую корову кто про…
Ахмад
Я взял ее себе, чтобы превратить ее жизнь в ад, чтобы отравить каждую секунду ее существования. Но тогда почему отравленным себя чувствую я? Эта женщина мое адское проклятие, и я не знаю хочу ли я убить ее…или готов любить до одержимости
Вик…
Ахмад
Я взял ее себе, чтобы превратить ее жизнь в ад, чтобы отравить каждую секунду ее существования. Но тогда почему отравленным себя чувствую я? Эта женщина мое адское проклятие, и я не знаю хочу ли я убить ее…или готов любить до одержимости
Вик…
С каторжного судна сбежала заключенная, заговорщица, дочь опального графа Соболевского. Бежать ей помог отчаянный морской офицер граф Григорий Никитин, полюбивший преступницу вопреки кодексу чести и убеждениям. Но уже спустя пару недель беглянка свер…
С каторжного судна сбежала заключенная, заговорщица, дочь опального графа Соболевского. Бежать ей помог отчаянный морской офицер граф Григорий Никитин, полюбивший преступницу вопреки кодексу чести и убеждениям. Но уже спустя пару недель беглянка свер…
«Самое сложное после воспоминаний – не думать о том, каким в них был её взгляд, как выворачивал он наружу своей абсолютной любовью вперемешку с дикой страстью. Возможно, я всё ещё до хрена чего не помнил, возможно, ритуал Курда вернул мне не все восп…
«Самое сложное после воспоминаний – не думать о том, каким в них был её взгляд, как выворачивал он наружу своей абсолютной любовью вперемешку с дикой страстью. Возможно, я всё ещё до хрена чего не помнил, возможно, ритуал Курда вернул мне не все восп…
Николас Мокану восстал из мертвых, но он больше не тот, каким его знала Марианна. Ведь после каждой смерти нейтрал частично теряет память. Из нее стираются целые столетия. Он больше не испытывает эмоций и не имеет привязанностей. Он – хладнокровный, …
Николас Мокану восстал из мертвых, но он больше не тот, каким его знала Марианна. Ведь после каждой смерти нейтрал частично теряет память. Из нее стираются целые столетия. Он больше не испытывает эмоций и не имеет привязанностей. Он – хладнокровный, …
— Потому что я что? Говорю правду? Хочу, чтобы у моих детей была нормальная мать? А не жирная корова!
Нормальная мать. Жирная корова. Как же больно...
Он подошёл ближе, и я почувствовала запах его дорогого одеколона. Когда-то этот запах сводил меня с…
— Потому что я что? Говорю правду? Хочу, чтобы у моих детей была нормальная мать? А не жирная корова!
Нормальная мать. Жирная корова. Как же больно...
Он подошёл ближе, и я почувствовала запах его дорогого одеколона. Когда-то этот запах сводил меня с…
Кейтлин Грант – дочь известного нефтяного магната, скрывается от убийц отца. Вместо нее другую девушку столкнули под поезд, а у нее в руках оказались вещи и чужие документы. Теперь она вынуждена ехать в самую глушь Техаса, чтобы выдавать себя за неве…
Кейтлин Грант – дочь известного нефтяного магната, скрывается от убийц отца. Вместо нее другую девушку столкнули под поезд, а у нее в руках оказались вещи и чужие документы. Теперь она вынуждена ехать в самую глушь Техаса, чтобы выдавать себя за неве…
Я отдавал ей всего себя, а она брала жадно, алчно, возвращая взамен свое прекрасное тело, от которого у меня мутился рассудок. Каждая ямочка, изгиб, выпуклость и впадинка, каждая родинка заставляла меня дрожать от любви к ней. Мне не верилось, что он…
Я отдавал ей всего себя, а она брала жадно, алчно, возвращая взамен свое прекрасное тело, от которого у меня мутился рассудок. Каждая ямочка, изгиб, выпуклость и впадинка, каждая родинка заставляла меня дрожать от любви к ней. Мне не верилось, что он…
Я не стану говорить, что полюбила его внезапно – это не про нас. Вдруг, увидела и поняла, что люблю. Нет. Я люблю его с того самого момента как помню саму себя. Люблю его непослушные светлые волосы, люблю его замечательные серые глаза и смуглую кожу,…
Я не стану говорить, что полюбила его внезапно – это не про нас. Вдруг, увидела и поняла, что люблю. Нет. Я люблю его с того самого момента как помню саму себя. Люблю его непослушные светлые волосы, люблю его замечательные серые глаза и смуглую кожу,…
Легенда о том, как польская панночка украинского казака полюбила. Лютое время было. Речь Посполитая и Украина воевали. Резали, жгли, насиловали, целыми деревнями вырезали и скот угоняли. Атаман украинский с панночкой позабавился да бросил, весточку е…
Легенда о том, как польская панночка украинского казака полюбила. Лютое время было. Речь Посполитая и Украина воевали. Резали, жгли, насиловали, целыми деревнями вырезали и скот угоняли. Атаман украинский с панночкой позабавился да бросил, весточку е…
Он не умеет прощать. Таков его крест и проклятие. Зверь внутри него возродился, оскалился и готов к кровавому пиршеству, лишь остатки воли держали монстра на цепи, железные кольца которой лопались одно за другим. Осколки безумия в адском калейдоскопе…
Он не умеет прощать. Таков его крест и проклятие. Зверь внутри него возродился, оскалился и готов к кровавому пиршеству, лишь остатки воли держали монстра на цепи, железные кольца которой лопались одно за другим. Осколки безумия в адском калейдоскопе…





















