Александр Степанович Грин
Книги автора: Александр Степанович Грин
«Звали его – Евстигней, и весь он был такой же растрепанный, как имя, которое носил: кудластый, черный и злой. Кудласт и грязен он был оттого, что причесывался и умывался крайне редко, больше по воскресеньям; когда же парни дразнили его „галахом“ и „…
«Звали его – Евстигней, и весь он был такой же растрепанный, как имя, которое носил: кудластый, черный и злой. Кудласт и грязен он был оттого, что причесывался и умывался крайне редко, больше по воскресеньям; когда же парни дразнили его „галахом“ и „…
Знаменитый скрипач добивается концерта в тюрьме, где заключён бывший любовник его жены, пошедший из-за любви на преступление. Скрипач хочет унизить его блеском своей славы, растравить его душу воспоминаниями. Но тот, вдохновлённый музыкой, бежит с ка…
Знаменитый скрипач добивается концерта в тюрьме, где заключён бывший любовник его жены, пошедший из-за любви на преступление. Скрипач хочет унизить его блеском своей славы, растравить его душу воспоминаниями. Но тот, вдохновлённый музыкой, бежит с ка…
Первыми общественными учреждениями, что воздвигли обитатели Кантервильской колонии, едва осушив болота и выкорчевав пни, были «школа», «гостиница» и «тюрьма». И Позорный столб на площади… Но чем сильнее «люди ненавидят любовь», тем она неизбежней. Ве…
Первыми общественными учреждениями, что воздвигли обитатели Кантервильской колонии, едва осушив болота и выкорчевав пни, были «школа», «гостиница» и «тюрьма». И Позорный столб на площади… Но чем сильнее «люди ненавидят любовь», тем она неизбежней. Ве…
Эгмонд Дрэп, вдовец, малолетняя дочь которого живёт у дальней родственницы, всё своё время посвящает написанию научного трактата. И вот перед новым годом приходит телеграмма: дочь едет в гости. Дрэп спешно прибирается дома, упихивая готовую рукопись …
Эгмонд Дрэп, вдовец, малолетняя дочь которого живёт у дальней родственницы, всё своё время посвящает написанию научного трактата. И вот перед новым годом приходит телеграмма: дочь едет в гости. Дрэп спешно прибирается дома, упихивая готовую рукопись …
«Положение писателя, не умеющего или не способного угождать людям, должно внушать сожаление. У такого художника выбор тем несколько ограничен, так как настроенный антихудожественно к обычным проявлениям жизни – болезни, радости, горю, любви, труду, с…
«Положение писателя, не умеющего или не способного угождать людям, должно внушать сожаление. У такого художника выбор тем несколько ограничен, так как настроенный антихудожественно к обычным проявлениям жизни – болезни, радости, горю, любви, труду, с…
Артур Детерви верит, что его парализованные ноги излечит пароходная сирена. Надо лишь добраться до порта…
© FantLab.ru
Артур Детерви верит, что его парализованные ноги излечит пароходная сирена. Надо лишь добраться до порта…
© FantLab.ru
Кто был старик, умиравший в его хижине, – охотник не знал. Маурей отдал последнюю почесть старику, получив взамен вексель на тысячу монет в благодарность. Но не так то просто вернуть деньги, отданные скупому богачу.
© FantLab.ru
Кто был старик, умиравший в его хижине, – охотник не знал. Маурей отдал последнюю почесть старику, получив взамен вексель на тысячу монет в благодарность. Но не так то просто вернуть деньги, отданные скупому богачу.
© FantLab.ru
«Вначале разговор носил общий характер, а затем перешел на личность одного из присутствующих. Это был человек небольшого роста, крепкий и жилистый, с круглым бритым лицом и тонким голосом. Он сидел у стола в кресле. Красный абажур лампы бросал свет н…
«Вначале разговор носил общий характер, а затем перешел на личность одного из присутствующих. Это был человек небольшого роста, крепкий и жилистый, с круглым бритым лицом и тонким голосом. Он сидел у стола в кресле. Красный абажур лампы бросал свет н…
Вечная и недостижимая мечта игрока – колода беспроигрышных карт. Но она же убивает и самую идею игры, подменяя её бухгалтерским расчётом.
© FantLab.ru
Вечная и недостижимая мечта игрока – колода беспроигрышных карт. Но она же убивает и самую идею игры, подменяя её бухгалтерским расчётом.
© FantLab.ru
Провинциальный чиновник Пётр Шильдеров навсегда бросает свой городок, службу, семью и отправляется в дальний путь, став «смуглокожим авантюристом Диасом»…
© FantLab.ru
Провинциальный чиновник Пётр Шильдеров навсегда бросает свой городок, службу, семью и отправляется в дальний путь, став «смуглокожим авантюристом Диасом»…
© FantLab.ru
Как граммофонная пластинка помогла раскрыть изощрённое убийство.
© FantLab.ru
Как граммофонная пластинка помогла раскрыть изощрённое убийство.
© FantLab.ru
«Велик город Петроград, господа, и много творится в нем диковинных и непонятных вещей. Часть из них становится, рано или поздно достоянием полиции, получая, так сказать, разъяснение и свое место в этом мире; но до многого и полиция не доберется. Толь…
«Велик город Петроград, господа, и много творится в нем диковинных и непонятных вещей. Часть из них становится, рано или поздно достоянием полиции, получая, так сказать, разъяснение и свое место в этом мире; но до многого и полиция не доберется. Толь…
Кто был старик, умиравший в его хижине, – охотник не знал. Маурей отдал последнюю почесть старику, получив взамен вексель на тысячу монет в благодарность. Но не так то просто вернуть деньги, отданные скупому богачу.
© FantLab.ru
Кто был старик, умиравший в его хижине, – охотник не знал. Маурей отдал последнюю почесть старику, получив взамен вексель на тысячу монет в благодарность. Но не так то просто вернуть деньги, отданные скупому богачу.
© FantLab.ru
Что дарит нам волшебница-ночь, царство тревожных душ? Рай, брошенный в грязь разгула, шаги убийц?
© FantLab.ru
Что дарит нам волшебница-ночь, царство тревожных душ? Рай, брошенный в грязь разгула, шаги убийц?
© FantLab.ru
В столкновении правды и легенды побеждает… легенда!
В столкновении правды и легенды побеждает… легенда!
«За окнами караульного помещения бушевал резкий, порывистый ветер, потрясая крышу ветхого здания и нагоняя скучную, зевотную тоску. В самой караулке, у деревянного крашеного стола, кроме разводящего, сидели еще двое: рядовой Банников и ефрейтор Цапля…
«За окнами караульного помещения бушевал резкий, порывистый ветер, потрясая крышу ветхого здания и нагоняя скучную, зевотную тоску. В самой караулке, у деревянного крашеного стола, кроме разводящего, сидели еще двое: рядовой Банников и ефрейтор Цапля…
В поезде у спящей девушки свесилась с полки рука. Герой, преодолев застенчивость, возвращает руку на место… Девушка просыпается…
© FantLab.ru
В поезде у спящей девушки свесилась с полки рука. Герой, преодолев застенчивость, возвращает руку на место… Девушка просыпается…
© FantLab.ru
«Если бы я был одержим самой ужасной из всевозможных болезней физического порядка – оспой, холерой, чумой, спинной сухоткой, проказой, наконец, – я не так чувствовал бы себя отравленным и погибшим, как в злые дни ужасной и сладкой фантазии, закрепост…
«Если бы я был одержим самой ужасной из всевозможных болезней физического порядка – оспой, холерой, чумой, спинной сухоткой, проказой, наконец, – я не так чувствовал бы себя отравленным и погибшим, как в злые дни ужасной и сладкой фантазии, закрепост…
«Остров был прекрасен, как сон узника о свободе»
Два друга бегут от дикарей, молящихся райской птице-«демону»…
© FantLab.ru
«Остров был прекрасен, как сон узника о свободе»
Два друга бегут от дикарей, молящихся райской птице-«демону»…
© FantLab.ru
Под взглядом Эли Стара родной город принимал странный вид: «Дома, вывески, улицы, трубы – всё было как бы сделано из кисеи, в прозрачности которой лежали странные пейзажи…» Куда он и уходит…
Под взглядом Эли Стара родной город принимал странный вид: «Дома, вывески, улицы, трубы – всё было как бы сделано из кисеи, в прозрачности которой лежали странные пейзажи…» Куда он и уходит…





















