Чтец

Его голос знали все, а лица́ не помнил никто. Давыд Бакин привык жить в тени микрофона — до того дня, когда неудачная операция едва не стоила ему жизни и подарила пугающий дар: читать чужие судьбы по страницам книги, которой нет.