Вадим Юрьевич Панов
Наложницы ненависти

– Про воина.

– О воине там ничего не было! Там было про сакуру! – Уйбуй почесал под банданой. – Кстати, а что это такое?

– Нужно прочитать Инге нежный стих, а потом выпить на брудершафт и поцеловаться, – расписал алгоритм Птиций.

– Ну, это ты перегнул, – недовольно буркнул Артем.

– Если стих будет хороший, то ревновать не стоит, – рассудительно вставил Муба.

Треми посмотрел на Ингу с возможной для его состояния ласковостью, пару секунд молча шевелил губами, а затем нахмурился и покачал головой:

– Не получается.

– Допился, – понимающе хмыкнул Копыто.

– Забыл все? – участливо спросил Птиций. – Бывает.

– Я не забыл, – отрезал Захар. – Я помню.

– Тогда читай.

– Но те стихи посвящены др-руг… им женщинам, – объяснил вампир. – Я не могу читать их Инге. Это непр-рав… ильно.

– Как благородно, – мечтательно улыбнулась девушка.

– Придумай новые! – потребовал Муба.

– Я не могу соср-ред… оточиться.

– А разве красота не пробуждает вдохновение? – изумился брат Ляпсус.

– Кр-рас… ота? Безусловно…

– Вот-вот, – добавил Птиций. – Красота! Ха! Бывают, знаете ли, женщины, как соевая колбаса: упаковка одно загляденье, а жрать даже собаки отказываются!

– Кр-рас… ота, – протянул не услышавший Птиция масан. – Кр-рас… ота – это сила… но мне нужно еще… Я… Знаешь, когда я смотр-р… ю на нашу пр-релестн… ую Ингу, мне приходит в голову «Вспышка стр-р… асти».

– Кто бы сомневался, – хохотнул эрлиец.

– Кр-р… етин. Не вспышка стр-р… асти, а «Вспышка страсти», кар-рт… ина Алира. Великая вещь. Она одна может послужить тем недостающим звеном, котор-р… ое, вкупе с кр-рас… отой нашей леди, смогло бы вызвать вдохновение. – Захар сел. – Но ее здесь нет.

– Кого? – не понял Артем.

– «Вспышки страсти»? – Копыто решил похвастаться образованностью. – Она, кажется, в Тридяковской галерее висит?

– В Третьяковской, – машинально поправила его Инга.

– Делов-то, – рассмеялся Муба. – Слышь, мелкий, сгоняй в музей и притащи сюда картинку. Не видишь, поэт мучается?

– А чего я-то? – забоялся уйбуй. – Пока я буду кататься, вы совсем упьетесь и по домам отправитесь. А потом скажете, что Красные Шапки ограбили галерею.

– А вы ее огр-р… абили? – Пока Захар опрокидывал очередную рюмку, он несколько потерял нить беседы.

– Быстро выпитая рюмка не считается налитой, – пробубнил брат Ляпсус, вновь наливая епископу.

Масан не возражал.

– Поехали все туда, – предложил Артем.

– Куда?

– Картинки смотреть.

– А это мысль! – захлопала в ладоши Инга. – Темка, ты молодец!

– «Вспышка стр-р… асти» и вы, моя кр-р… асавица. – Треми причмокнул губами. – Увер-р… ен, меня посетит вдохновение.

– На большее можешь и не рассчитывать, – предупредил наемник.

– Мне еще никогда не посвящали стихи. – Девушка нетерпеливо вскочила со стула. – Едем!

– Птиций, сколько с нас? – поинтересовался Артем.

– Рассчитаемся, когда вернемся, – махнул рукой управляющий. – Я хочу посмотреть, как сходит благодать на масанов.

– Не благодать, а вдохновение.

– Неважно.

– Захар, мы едем! – Муба решительно поднялся.

– По рюмашке на дорожку, – проворчал Треми, наливая водку в бокал из-под сока.

– Проклятье! – прорычал Гореслав. – Они уезжают вместе.

– Займемся кровососом в другой раз, – предложил Велемир. – Наспех такие дела не делаются.

– Не говори ерунды, – буркнул Крутополк. – Было бы гораздо хуже, если бы Захар завалился спать в кабинете Птиция. А так у нас есть шанс. – Он жестом подозвал к себе официанта: – Счет!

– Мало ли что может случиться в дороге, – ухмыльнулся Гореслав. – Они потом и не вспомнят, где кровососа оставили.

– Точно, – согласился Крутополк.

Осторожный Велемир тяжело вздохнул.

– Все, что ли? – Артем, едва не вывалившийся из машины, обвел нетвердым взглядом компаньонов. – Никого не забыли?

– Никого! – радостно взвизгнул Копыто, которому Муба позволил сесть за руль своего «Мустанга».