bannerbanner
Алые небеса Сеула
Алые небеса Сеула

Полная версия

Алые небеса Сеула

Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
На страницу:
6 из 7

Глава 9

Ким Соджин

Всю дорогу до кофейни Мэри надуто молчит. С одной стороны, уж лучше так, чем слушать визгливые разглагольствования на тему, какой я козел. А по поведению американки предполагаю, что именно об этом она и думает. С другой – ее тающая прямо на глазах расположенность угрожает значительно усложнить задачу. Какую? Да я и сам еще толком не знаю, времени обдумать дальнейший план действий нет. Именно поэтому решаю пока просто плыть по течению, по возможности не особо задирая попутчицу.

Такси останавливается возле «Кофе-Хауса» на одной из самых популярных среди туристов улиц Сеула. Черт. Я просил заведение поприличнее, а не такое, где чашка американо стоит как самолет! Ладно, делать нечего. Менять пункт назначения опасно. «Заблудшая» может сорваться с крючка.

Рассчитываюсь. Выбираюсь из машины, устремляясь к дверце со стороны Мэри, но девушка выбирается из салона самостоятельно, лишая меня возможности козырнуть воспитанием. Ничего страшного, впереди – дверь кофейни. Несусь к ней, галантно придерживаю, дожидаясь, пока брюнетка войдет внутрь, и раздраженно закатываю глаза, ведь девица проскальзывает мимо с таким кислым выражением лица, будто я заставил ее есть лаймовый пудинг без топинга. О’ке-е-ей…

За столиком продолжается то же самое. Хоук обиженно молчит, уткнувшись в телефон, явно демонстрируя, что новостная лента куда занимательнее меня. Ах да… как бишь его? Люк? Наверняка его зовут Лю Сухэ или Лю Сукхэ…[20]

Ждет от него сообщений?

Спустя некоторое время к нам подходит официантка, интересуясь, какие напитки подать. В очередной раз смотрю на Мэри. Безответно. Не реагирует ни на вопрос девушки, ни на мой, что в принципе крайне невежливо по отношению к сотруднице кафе.

– Прошу прощения, моя спутница глухонемая. – Виновато поджимаю губы, пытаясь оправдаться, а в действительности гашу раздражение, вызванное поведением иностранки. – Можно американо со льдом и ваш самый вкусный молочный коктейль.

– Меню принести? – уточняет официантка.

Вновь оцениваю взглядом настроение Хоук и с досадой отвечаю:

– В другой раз…

Девушка понимающе кивает, оставляя нас наедине в угрюмом молчании.

Терпеливо выжидаю, пока Мэри наскучит играть роль оскорбленной и униженной, попутно размышляя, за каким чертом я вообще здесь, с ней? Допустим, девица теперь ведущий программист «Пак-Индастриал». После оформления она получит доступ к серверам компании. Но вряд ли иностранному сотруднику доверят работу с засекреченными данными, их ведь в случае чего придется ломать, а я по-прежнему не у дел.

Можно, конечно, попытаться получить удаленный доступ к ее рабочему компьютеру и попробовать действовать дистанционно. Однако, во-первых, из-за чужого плеча значительно сложнее обойти защитные протоколы, во-вторых, нужно каким-то образом загрузить на комп «заблудшей» нужную программу, а в-третьих, не наследить, иначе янки не поздоровится…

– Ваш кофе, – отвлекает от мыслей вернувшаяся официантка.

– Спасибо, – отсутствующе киваю, не сводя пристального взгляда с Мэри, и, заграбастав американо, указываю горе-собеседнице на молочный коктейль.

На лице девушки читается недоумение, которое вскоре обретает словесную форму:

– У меня аллергия на клубнику, – сообщает она, и мне чудом удается не ругнуться вслух.

Как же надоело нянчиться с этой… э-э-э… АЩЩ, даже слова подобрать не могу! Поступи я по-другому накануне, бросив девчонку на переходе, сейчас отмечал бы свое назначение! Мозг закипает, побуждая просто встать и убраться восвояси. Однако не могу себе позволить бегство, слишком многое на кону, и с каменным лицом меняю наши напитки.

А после, с крайне недовольным видом, отнимаю у девицы телефон, предпринимая последнюю вежливую, подчеркиваю, ВЕЖЛИВУЮ, пусть и ироничную, попытку завести нечто, отдаленно напоминающее беседу.

– Что? Значит, и впрямь приревновала? – ехидно ухмыляюсь, наблюдая, как забавно меняется мимика американки.

Пялится на меня как на дурака. И пусть! Главное, смотрит. Впервые за последние полчаса.

– Я тоже сначала не поверил, с чего бы? – Взгляд устремляется к панорамному окну, в котором весьма условно, но просматривается мое отражение.

Провожу по волосам ладонью, слегка взъерошивая челку, как бы намекая: «Знаю, знаю, хорош, а то, что ты психанула, заметив меня с другой, совершенно естественно». Хотя я терпеть не могу флиртовать, если за этим кроются корыстные цели, а не искреннее желание понравиться. Но сейчас – другое дело, нужно во что бы то ни стало растормошить особу, внезапно и совсем некстати проглотившую язык.

– Ну и как? Администратор «Пак-Индастриал» права? Ты превратилась в рыбу-шар, потому что я заигрывал с ней, а не с тобой?

И чудо наконец-то свершается – Мэри начинает говорить!

Удачная формула, беспроигрышная: возьми обиженную девушку, наступи на горло ее самолюбию охренительной самоуверенностью, добавь немножко посредственного флирта, взболтай, приправь сверху иронией и получи долгожданную реакцию!

– Надо же… А ты забавный. Шутки на троечку, но я в принципе и не думала, что в твоей прошивке имеется чувство юмора, – недовольно бурчит Хоук, попутно заглатывая кофе, и ее нос смешно морщится: видать, не понравился. – Гадость! – Сразу же подтверждает мою догадку Мэри.

Я хочу было предложить ей заказать что-то на свой вкус, но меня перебивает пронзительно громкий рингтон мобильного янки.

Телефон лежит рядом, поэтому успеваю заметить фото и имя звонящего до того, как брюнетка цапает гаджет тонкими пальцами. Далее у всех на глазах разворачивается дорама под названием «У меня есть парень, а ты меня бесишь», и я расслабляюсь. Не полностью, ведь с женщинами никогда нельзя быть до конца в чем-то уверенным. Однако будем откровенны: девушки, которым «без разницы», подобным образом себя не ведут.

Каждое слово, буквально выплюнутое пухлыми губками Мэри, призвано задеть, причем не просто соскочить, а оставить после себя след, что автоматически переводит меня на ступень выше в ее личном рейтинге, даже если американка ничегошеньки пока не осознает.

Пока я размышляю, янки заканчивает разговор, в два присеста расправляется с американо – непонятно зачем, ведь он ей не по вкусу – и встает из-за стола, намереваясь уйти.

– Кофе выпили. Считай, долг оплачен, – ворчит она, вроде как передразнивая меня, но я не успеваю ничего ответить: девушка уже уверенно мчится на выход.

Не паникую. Сижу, даже не думая дергаться, разве что слегка отодвигаю стул, чтобы развалиться на нем более фривольно. Но когда между программисткой и входной дверью остается лишь шаг, обращаюсь к девице на всю кофейню, чем ставлю в неудобное положение, ведь к нам мгновенно прилипает всеобщее внимание.

– Эй, янки, ничего не забыла? Вообще-то ты должна мне кофе. Если счет оплачу я – с тебя ужин!

Девушка неторопливо оборачивается, сверлит меня гневным взглядом и крайне заторможенно возвращается к столику. Достает из сумочки портмоне, открывает, но извлечь карту я ей не позволяю, перехватываю девичью руку чуть выше ладони. После гордо поднимаюсь со стула, нависая над «заблудшей» грозовой тучей.

Мой взгляд прицельный, цепкий, врезается в карие глаза непоколебимой уверенностью.

Девушка теряется, я усмехаюсь уголком губ и наклоняюсь ниже, совсем как в подворотне вчера.

– Люк, Джим… А ты не столь невинна, как мне казалось, – шепчу с легкой хрипотцой, стискивая женское запястье сильнее, но не причиняя боль. – Вчера просила остаться, а сегодня убегаешь. Нужно ли напомнить, что ты получила работу благодаря мне? И не только потому, что я провел тебя через охрану… – Многозначительно вскидываю бровь.

Если девица не тупая, смекнет, что на собеседовании произошло нечто важное. Нет? Ничего, я объясню. Позже.

Выдерживаю паузу, растягивая момент до неприличия, а затем отпускаю девчонку и с довольной рожей плюхаюсь обратно на стул.

– Ладно, расслабься, я оплачу. Не важно, кто это сделает, сегодня мы поужинаем. Заеду в восемь, и, если ты действительно хочешь от меня отвязаться, советую быть готовой. К тому же тебе не помешает помощь. В Сеуле туго с жильем, да и в мегаполисе ты плохо ориентируешься. Можешь, конечно, и дальше строить обиженку, обратиться к Люку, он не откажет. Однако поверь, его плата за помощь будет исчисляться совершенно иной валютой. – Демонстративно окидываю американку недвусмысленным взглядом, намекая на вещи вполне очевидные. – Не спрашивай, почему я уверен: тебе невдомек. Он кореец, как и я, это моя страна, мой город, я знаю людей, традиции, язык, а еще парочку отличных риелторов, и, как ты наверняка уже успела убедиться, моими помыслами зачастую движет искреннее желание помочь. А теперь – все. До вечера. – И, хитро улыбаясь, жестом подзываю официантку, вручая ей свою кредитку.

– Ты так мило приглашаешь меня на свидание, прямо не могу. Мне стоило бы вести себя чуточку сдержаннее, учитывая, как много ты для меня сделал, – отвечает Мэри и верещит что-то еще.

От ее откровенных кривляний у меня сводит скулы и щиплет язык. Я готов разразиться нецензурной бранью, но из образа не выхожу, оставляя грубые словечки за кадром. Почему я уверен, что девушка паясничает? Но я же видел Мэри вне зоны комфорта.

Знаю, как она говорит, смотрит, а потом быстро моргает, если не понимает происходящего, как улыбается и чуть отводит взгляд в сторону, если смущена… и даже как злится. Но, несмотря на примитивность игры, девчонка заслуживает балл за находчивость, поэтому один – один.

И в какой-то момент даже ловлю себя на мысли, что пора бы прекратить фарс да поговорить нормально, но свой спектакль Хоук завершает «СЛУЧАЙНО» опрокинутым милкшейком.

– Ащщ! – злобно чертыхаясь, вскакиваю на ноги.

Совсем больная?! Или в Штатах подобное поведение считается нормой? Вот психованная!

Я готов выплеснуть американке в лицо все словесное дерьмо, что имеется у меня в арсенале, однако прикусываю язык, поскольку к нам устремляется официантка с рулоном бумажных полотенец.

Стыд склеивает губы. Не люблю доставлять проблемы посторонним. И, забив на ухмыляющуюся янки, которой, вероятно, неведомы такие понятия, как вежливость и воспитание, полностью переключаюсь на сотрудницу кафе, пытаясь помочь ликвидировать последствия выбрыкона спутницы. И да, знаю – сам спровоцировал. Однако Мэри, коль такая умная, могла бы включить мозг и сообразить, что выходка отразится не только на мне, но и на других, непричастных к стычке, людях.

В какой именно момент Хоук покидает кофейню, остается для меня загадкой. Хотя не все ли равно? Заканчиваю вытирать стол, в сотый раз извиняюсь и в подтверждение своей искренности оплачиваю девушке максимально дорогой из имеющихся в меню десерт.

День тянется нескончаемо долго…

Когда на Сеул опускается лавандово-алая дымка сумерек, выхожу на парковку отеля, где меня ожидает байк, оформленный, разумеется, на подставное имя, но верой и правдой служащий последние три года.

Люблю мотоциклы. Они даруют ощущение оторванности от мира, свободы. Можно с легкостью умчаться на край света, ведь для железного коня практически не существует непроходимых троп. Мое пристрастие к этому виду транспорта началось еще в Пусане, во времена работы курьером. Правда, тогда я располагал стареньким, выделенным конторой, мопедом, но в шестнадцать смог приобрести на развале первый байк и с тех пор большую часть времени передвигаюсь верхом.

18:32

Улицы заполнены людьми. Рабочая неделя близится к концу, многим не терпится спустить пар в баре. Не выношу толпу, несмотря на то, что в ней легко затеряться, спрятаться – и не только от нежелательного внимания, но и от собственных мыслей, а таковых у меня всегда в избытке.

18:58

До «свидания» – час, но я уже на месте. Стою чуть поодаль от главного входа в «ДэуЯнг». Судя по поведению Мэри, она собирается меня кинуть. И будь я олухом вроде Люка, наверняка бы повелся. К счастью, я не Люк, а Ким Соджин!

19:15

Девушка выходит из отеля. Озирается испуганным хорьком. Видать, опасается встретить… меня. Ха! Перехватить ее сейчас или выждать? Решаю повременить, посмотреть, чем «заблудшая» займется.

Слежка под аккомпанемент ревущего двигателя мотоцикла – не самая удачная мысль, – поэтому спешиваюсь. Всю дорогу держусь в стороне, пряча лицо под козырьком бейсболки. Одет практично: темные джинсы, черная толстовка с капюшоном, кожаная куртка – половина мужского населения Кореи ходит именно так, значит, разоблачение мне не грозит.

Спустя минут двадцать выясняется, что девушка идет к кафе-кондитерской, где основное блюдо – сладкие вафли. Странный выбор для человека, очутившегося в экзотической стране. Впрочем, Хоук – американка, все закономерно, удивительно, что она не отправилась на поиски «Макдоналдса» или «Сабвея».

Некоторое время прицельно наблюдаю за ней через окно. Похоже, одиночество янки не смущает – выглядит расслабленной и даже довольной. Делает заказ, утыкается в телефон, с явным удовольствием потягивает кофе, судя по бледному цвету, – латте.

Так вот какой ты любишь.

Мисс «аллергия на клубнику» не торопится, и я делаю вывод, что у меня как минимум полчаса, чтобы вернуться за мотоциклом и перехватить девицу. Однако какой в этом толк? Мэри здесь не потому, что забыла о нашей встрече, а желая оную избежать. Свалюсь, как снег на голову, только усугублю. Да уж, финт с бэдбоем не прокатил, янки оказалась не особо клишированной: хорошие парни нравятся ей гораздо больше.

И как теперь все исправить? Думай, Соджин. Думай!

И вдруг в поле моего зрения попадает парнишка на скутере. Перебирая ногами по асфальту, он паркуется справа от входа в кафе, заходит внутрь, но вскоре появляется вновь и держит в руках коробки с эмблемой заведения. Значит, доставщик. Мозг сразу же просыпается, начиная с усердием обрабатывать полученную информацию: рождает идею, прикидывает риски, выгоды, различные варианты. Пока я пыхчу над «проектом», парень прячет еду в багажник, забирается на мопед и разворачивается в мою сторону.

Готово! Вроде ничего себе план, главное – действовать грамотно.

Выскакиваю на дорогу, когда курьер проезжает мимо. Отчаянно машу, призывая остановиться. И, едва это происходит, предлагаю мальчишке солидную – по меркам студенческих подработок – сумму. Курьеру надо лишь притвориться, будто он потерял управление, когда Мэри покинет кафе.

Поначалу парнишка сомневается, однако надбавка в виде тридцати тысяч вон резко меняет дело. Для первокурсника это не просто деньги, а пара свободных вечеров и возможность подготовиться к экзаменам.

Бьем по рукам, закрепляя сделку.

Я отправляюсь за байком. Спустя две трети часа Хоук показывается на пороге кафе, сытая и удовлетворенная. Полагаю, тем, что смогла избавиться от ненавистного меня. Ха, разбежалась! Губы кривятся в предвкушающей улыбке. Ловлю взгляд паренька, ожидающего команды за углом. Киваю, указывая на переулок, куда свернула «заблудшая», и, надев шлем, завожу мотоцикл.

Нужно обогнуть подворотню, чтобы выехать наперерез скутеру и спасти принцессу от злого дракона!

Объезжаю здание. Выруливаю на улицу с односторонним движением. По ней как раз и следует Мэри. Но внезапно понимаю: что-то не так! Девушка, безответственно уставившись в телефон, бредет по проезжей части, а подставной мопед летит ей навстречу, как-то подозрительно странно вихляясь, – чересчур реалистично. Да и водитель паникует, что заметно невооруженным взглядом!

До наезда на пешехода – считаные секунды. Рано! Чертовски рано! Я далеко. Паренек не сбавляет скорость, что-то кричит американке, но она в ступоре. Надо поторопиться! Живо! Иначе «Пак-Индастриал» рискует взаправду остаться без ведущего программиста.

Вдарив по газам, совершенно не заботясь о личной безопасности, мчусь наперерез. События развиваются точно по плану, вот только курьер действительно не контролирует скутер. Понимаю это за секунду до столкновения – по стеклянным глазам, глядящим на меня в ужасе.

Дальнейшие события раскручиваются столь стремительно, что анализировать что-то бессмысленно. Не мозг управляет мной – инстинкты.

С агрессивным ревом мотора выскакиваю перед Мэри. Немыслимым образом успеваю оттолкнуть девушку рукой. В то же время переднее колесо байка цепляет морду мопеда, меняя его траекторию.

Скутер проезжает несколько метров по диагонали и врезается в гору коробок у черного входа супермаркета. Я же вынужден резко тормозить, выворачивая руль, иначе расплющусь о стену. Байк рвется из-под меня. Теряю равновесие, осознавая: еще секунда – и окажусь под железным громилой. Достаю ключ из замка зажигания. Отпускаю руль. Выпрыгивая из седла. Кубарем валюсь на асфальт, оцарапывая ладони и колено, торчащее из прорези джинсов.

Мотоцикл с грохотом падает, юзом скребет по асфальту еще метра четыре и замирает. А я впервые за последние несколько лет испытываю адскую боль, глядя на мерцание осколков фары, разбросанных по дороге. Черт подери проклятый скутер, его неумелого водителя и, конечно же, мой шизанутый план!

Но тут я вспоминаю о Мэри! Оммая[21], Мэри! Где она?

Резко оборачиваюсь, рыща ошалелым взглядом по переулку. Девушка сидит на земле, прижав к груди сумочку, – в шоке, но, похоже, цела.

Шумно выдыхаю, ударяя кулаком в грудь: воздух застрял под ребрами окаменевшей глыбой. Опускаю голову, глядя на ребристый асфальт через затемненное стекло шлема, а потом прикрываю глаза.

Пара минут, всего пара минут! Мне нужно немного времени, чтобы отдышаться.


Глава 10

Мария Соколова

Свет приближающихся фар ослепляет. Надо бежать, но я не в силах сдвинуться с места. Ноги каменеют, сердце сжимается, глаза широко распахиваются, а лицо искажает гримаса страха. Почти над самым ухом раздается тяжелый рев мотора. В голове проскальзывает мысль – разве мопед способен так рычать? Но она исчезает столь же молниеносно, как и появляется.

В ту же секунду, словно зловещая тень, передо мной выскакивает мотоцикл. Не успеваю его рассмотреть, как и вообще что-либо, чувствую лишь руку, с силой отталкивающую меня в сторону. Падаю под громкий визг тормозов и скрежет металла об асфальт. Тело инстинктивно съеживается. Руки прижимаются к голове, закрывая уши. Крепко зажмуриваюсь. Стискиваю зубы, чувствуя солоноватый привкус во рту, вызывающий череду подавленных воспоминаний.

В голове яркими, бессистемными вспышками всплывают фрагменты, казалось бы, давно забытого прошлого.

«Лязг железа, почти сразу растворяющийся в звоне бьющегося стекла. Ослепляющий свет фонаря. Озноб. Кровь во рту. Незнакомые голоса, врывающиеся в сознание мешаниной слов. Но все звуки – такие нечеткие, с задержкой, что больше напоминают сломанный граммофон. Холодно, чертовски холодно. Страшно… И прежде, чем чьи-то сильные руки вытаскивают меня из перевернутой машины, я отключаюсь».

Возвращаюсь к реальности, точнее, стараюсь это сделать. Хочу встать, но ноги ватные. Подтягиваю колени к груди, туда же прижимаю и сумочку. Пальцы с силой сцепляются вокруг ремешка, пока ногти не начинают впиваться в ладонь, пытаясь отогнать наваждение.

Спустя полминуты, тянущейся целую вечность, решаюсь осмотреться, оценить ситуацию. Вижу мужчину в шлеме. Он лежит на земле. А мотоцикл – адский источник скрежета – валяется на боку неподалеку. Перевожу взгляд дальше, замечаю в груде коробок торчащий багажник мопеда. Крови нигде нет. Жертв, надеюсь, тоже.

Понимаю, что нужно собраться и проверить, не требуется ли кому помощь. Поднимаюсь. Чувствую, как саднит локоть. Пустяки, главное – рука работает. Ребро ладони разодрано, жжется. Впрочем, тоже мелочи. Что еще? Привкус металла… С чего бы? Аккуратно облизываю губы и почти сразу же догадываюсь – прикусила при падении, а может, и во время панического приступа. На этом существенные повреждения заканчиваются, поэтому стремглав направляюсь к мужчине номер один – тому, который упал с байка.

Что мы имеем: в шлеме, значит, голова цела, да и конечности не вывернуты – однозначно плюс.

– Эй, мистер, вы как? – Помню, что в Корее принято другое обращение, но момент для взвешенных и продуманных фраз не слишком подходящий. Сажусь на корточки напротив пострадавшего, аккуратно дотрагиваюсь до чужого плеча: мало ли, вдруг человек дезориентирован.

Незнакомец номер раз оживает, моментально снимая шлем. С любопытством и опасением жду, когда смогу увидеть лицо, надеясь на отсутствие ссадин. Но то, что в итоге открывается моему взору, не идет ни в какое сравнение с предположениями.

Соджин! Здесь и сейчас, тот самый Соджин! Какова вероятность?..

– Что? Ты? – ошарашенно лепечу я, пока глаза расширяются до неприличия. – О боже, Соджин! – Переключаюсь с растерянности на осознание, голос пропитан искренней тревогой. – Ты как? Где болит? Встать сможешь? – И пусть я не верю в совпадения от слова «совсем», поскольку считаю, что все в нашем мире систематизировано и имеет смысл, сейчас это не важно.

Парень, возможно, спас мне жизнь и заслуживает получить помощь без глупых расспросов и подозрений.

Помогаю знакомому подняться, точнее, пытаюсь, но он прекрасно справляется сам.

Оглядываю с ног до головы, снова интересуюсь самочувствием:

– Все хорошо? Голова не кружится? А ну, вдохни полной грудью, проверим, не сломаны ли ребра. – Совершенно бесцеремонно заглядываю под края расстегнутой кожанки, желая убедиться, что нигде не торчит осколок стекла.

Ли, как обычно, отвечает коротко, лаконично:

– Да в порядке я, в порядке. – А после бросает встречный вопрос: – Сама-то как?

Пытливый взгляд начинает сканировать меня, и я поднимаю руку, демонстрируя пострадавшую ладонь.

– Нормально, маленькая царапина, видишь?

Однако парень замечает припухлость на нижней губе, и я торопливо поясняю:

– Пустяк, прикусила. – Отмахиваюсь, вслушиваясь в слова на корейском, из-за которых брови стягиваются к переносице.

Вопрос о сути сказанного задать не успеваю: за спиной раздается грохот падающих коробок. Вспоминаю, что мы тут не одни.

– Господи, мотопедист! – Спохватившись, резко оборачиваюсь к парню, пытающемуся подняться. – Пожалуйста, узнай, как он! – обеспокоенно прошу… получается, снова спасителя?

Не суть, вернусь к этой мысли позже.

Без вопросов Ли огибает меня, подходит к пострадальцу номер два и вытаскивает из завала. Наблюдаю за парнями, чувствуя вину. Вот ведь дуреха! И зачем вышла на середину дороги?!

И хотелось бы заявить, что такое со мной впервые, но, увы, не скажу.

Быстрый разговор на корейском мне непонятен, однако мотопедист уходит без проклятий в мой адрес, то есть все нормально – Соджин СНОВА уладил проблему. От нервов закусываю нижнюю губу, но мимолетное прикосновение к ней вызывает острую боль, от которой я звучно шикаю.

Ли возвращается.

– А давай поедем в больницу? – не унимаюсь я. – Вдруг сотрясение?

Парень хмурится, отрицательно качая головой, вынуждая меня настаивать.

– Да у тебя колено и ладони разодраны, нужно хотя бы раны обработать, а то воспаление начнется.

Кажется, мои речи находят отклик в загадочном разуме Соджина.

Парень неожиданно вручает мне шлем и ретируется с фразой:

– Стой здесь.

И я, собственно, стою… Растерянно хлопая ресницами, наблюдая, как Ли поднимает мотоцикл, а после проворно удаляется в неизвестном направлении.

Тяжело выдыхаю. Адреналин неприятно отбивает чечетку в висках. Притягиваю к груди шлем, грустно прижимаясь к гладкой поверхности щекой. Сердце болезненно колотится, поэтому решаю присесть рядом с байком, опираясь спиной о стену здания. Пытаюсь проанализировать случившееся и объяснить себе, что все закончилось благополучно, настолько, что даже счастливые джинсы не порвала, те самые, в которых была на тестовом.

Видать, они взаправду приносят удачу!

Минут через десять сбоку гулко звучат шаги, но я реагирую лишь в ту секунду, когда знакомый голос говорит:

– Пошли.

Поднимаюсь, послушно плетусь следом, даже не задаваясь вопросом «куда». Хотя будем честны, Ли все равно не ответит.

Углубляемся во дворы, подальше от взглядов любопытных прохожих. Находим место на детской площадке. Парень замедляет шаг возле скамейки. Странный выбор, но я пока не способна объективно оценивать ситуацию.

– Садись, – командует Соджин.

Если бы я раздавала премии за кратность, он бы получил свою безоговорочно.

Присаживаюсь на деревянную поверхность, запоздало понимая, что до сих пор обнимаю шлем, точно мягкую игрушку. Ли вынимает из бумажного пакета набор для оказания первой помощи, стоически, не издавая ни звука, несмотря на то, что ладони разодраны в мясо.

Тяжело вздыхаю, решительно, но мягко забираю переносную аптечку из мужских рук и, стукнув по свободному месту рядом, требую:

На страницу:
6 из 7