Текст книги

Мария Фомальгаут
Январежки

…нет, тоже не то.

…да вы хоть понимаете, что будет, если его изберут Верховным?

…все силы будут брошены на освоение давно потерянных территорий, ресурсы планеты будут истощены до предела, планета станет непригодной для жизни…

…исторический день, когда небесная флотилия преодолела высшие слои атмосферы и вырвалась в открытый космос…

Он вел свою стаю.

Он всегда знал, что поведет свою стаю – даже когда понял, что родился не в свое время.

– …а… а где?

Он уже не помнит, кто это спросил. Кажется, летящий справа.

Посмотрел на мертвые земли – справа по курсу, слева по курсу, прямо по курсу – там, где Верховный обещал цветущие края, тянутся только бесплодные пустыни, на которых не было ничего живого.

Никогда.

Крылатые корабли недоуменно смотрят на своего предводителя, не верят, не понимают…

– Легенда, – шепчет кто-то.

– Легенда, – вторят за ним.

– Легенда, легенда, – мелькают сигналы по поредевшей стае.

Вселенная все помнит.

Бережно хранит память о том, что случилось здесь, в черной пустоте.

Воздушный бой, помнит вселенная.

Воздушный бой.

Если бы вселенная могла думать, она бы подумала, почему в этом бою уцелел только один – как раз тот, на которого ополчились все, все, как раз тот, который привел их сюда…

Но вселенная не думает.

Несется через пустоту летучий корабль.

Мчится назад.

Домой.

Туда, где постаменты.

Туда, где мальчик.

Ну еще бы, после стольких веков, после стольких странствий крохотные вьюрки-шнырки встал на задние лапы и посмотрели на звезды.

И там будет мальчик.

Он покажет мальчику постаменты.

Он покажет мальчику фото, как флотилия уходит в темноту космоса, ощеренного звездами.

Мальчик сделает себе крылья.

Мальчик…

…которого нет.

Ну да.

…ресурсы планеты будут истощены до предела, планета станет непригодной для жизни…

…с неба падает звезда.

Не звезда – штурвал.

Все, что осталось от крылатого корабля.

Корабль ждет мальчика.

Мальчика, которого нет.

Смотрит на фото отлетающей флотилии, должен же он кому-то показать это фото, должен же…

Корабль смотрит на фото великих времен.

На фото собственной флотилии.

Пытается найти хоть какое-то отличие.

Не может.

Начинает понимать…

Жуткое зрелище, которое никто не видит. Жуткое зрелище, когда по мертвой пустыне ползет нечто, что было корабельным штурвалом, ковыляет в сторону архива.

Там постамент.

Туда надо лететь.

А не идти.

И, уж тем более, не ковылять.