Полная версия
Мы Бреннаны
Если он выяснит, почему Санди сбежала из дома в первый раз, возможно, теперь он сможет удержать ее в семье.
* * *– Отец, как считаешь, «Янки» сегодня выиграют? – спросил Шейн.
– Чертовски надеюсь. Им давно пора.
Микки и Шейн сидели в гостиной перед телевизором, разложив на столе закуски с ветчиной и сыром. То был первый вечер, когда они ужинали как семья, ведь Санди наконец вернулась.
– Шейн, а где все?
– Джеки работает допоздна, – ответил Шейн, не отрывая взгляд от телевизора. – Денни повез Молли к Терезе. Санди пошла в паб, она хочет кое-что сделать.
У каждого из его детей была своя особенность, а Шейна отличало какое-то чудесное миролюбие. Самый младший сын был простым парнем, услужливым и неторопливым, и он никогда не расстраивался из-за отцовых провалов памяти. Развитие Шейна так и не дотянуло до уровня, когда дети осознают, что их родители – существа крайне несовершенные.
Когда у мальчика уходило больше времени на достижение определенных этапов развития, родители не слишком горевали. Мавра родила четверых малышей за шесть лет. К рождению последнего они уже хорошо знали, что развитие каждого шло по-разному, а у Шейна еще и со слухом было плохо, и ему требовалось лечение. Однако еще до того, как сын пошел в детский сад, они забеспокоились (и их опасения подтвердились) – сверстники уже превзошли его в обучении. Шейна показали нескольким специалистам, и те определили у него легкую форму умственной отсталости, которая теперь называется «нарушением развития».
– Боже мой, Микки! – причитала Мавра. – Что за жизнь у него будет? Мы не будем всегда рядом, чтоб о нем позаботиться. Я вижу, как люди на нас смотрят! Все понимают, что с ним что-то не так. – В ее больших глазах читался ужас: мать тревожилась, что сын всю жизнь будет отверженным. К тому же она была из тех людей, которые во всем винят себя. Мавра убедила себя, что сама навлекла на сына беду, родив двоих малышей за два года – что считалось неправильным и нездоровым. Родом она была из захолустного городка Донегол и росла среди людей неприветливых и холодных, склонных к резким суждениям, веривших каждой букве католического закона. На ее глазах родители навеки отреклись от ее старшей сестры за то, что та вышла замуж за разведенного, и никогда не виделись с собственными внуками.
Они учили Мавру скрывать слабости и пороки. Но разве изъян Шейна спрячешь от мирских глаз?
В тот день, когда Шейну поставили диагноз, Микки взял Мавру за худенькие плечи.
– У Шейна есть братья и сестра, которые его любят. Мы поможем ему жить полной жизнью, а когда нас с тобой не станет, они присмотрят за ним.
И Микки оказался прав. Остальные дети, узнав о состоянии Шейна, сплотились как никогда, и каждый из них взял на себя часть заботы о брате. Денни, его защитник, пускал в ход кулаки, наказывая всякого, кто осмеливался косо смотреть на младшего брата. Он доверил Шейну следить за снаряжением футбольной команды, а позже подыскал ему работу. Санди по много часов выполняла вместе с ним школьные домашние задания, утешала и помогала бороться с приступами мучительного беспокойства. Джеки помогал брату собирать «Лего» и ухаживать за собой, а также брал его на долгие прогулки. А Кейл привил Шейну любовь к моделькам машин и следил, чтобы запас у брата постоянно пополнялся.
Микки с удовольствием возил Шейна по своим стройплощадкам, где мальчик восторгался оборудованием огромных размеров. К сожалению, Мавра так и не нашла подхода к Шейну. В ее взгляде, устремленном на сына, зачастую смешивались страх и неприязнь, словно его раскатистый голос и походка вразвалку были укором Мавре от самого Господа. У нее не хватало терпения, чтобы помогать Шейну с домашними заданиями или играть с ним в игры. От его бурных проявлений нежности, медвежьих объятий и громогласных признаний в любви она застывала как каменная. Остальные члены семьи обрадовались, когда мать и сын наконец наши общее дело: Шейн стал помогать Мавре с розами. Шейн был молчуном от природы, и за этим занятием они могли не разговаривать, к тому же они могли работать бок о бок и при этом смотреть в землю у себя под ногами.
Через двадцать лет после того, как Шейну поставили диагноз, Мавра умерла, но она ушла, уверенная, что за ее младшим сыном хорошо присмотрят. Микки не знал, существует ли рай небесный, но был уверен, что если да, то все равно вряд ли туда попадет. Если бы ему пришлось отвечать перед святым Петром, он указал бы на своих детей со словами: «Кое-что я, должно быть, делал правильно».
Когда зазвонил телефон, у Шейна рот был набит сэндвичем, а крошки и соус стекали по его рукам на поднос. Микки поднялся, чтобы взять трубку.
– Мистер Би? Это Кейл. Мы только вернулись. Как дела у всех вас?
По телевизору «Бостон» выиграл очко.
– У все у нас все хорошо, – сказал Микки. – Мы с Шейном смотрим футбол.
– Не буду вас отвлекать. Я надеялся пересечься с Денни. У него звонки сбрасывает на голосовую почту. Он все еще в пабе?
Микки оглядел гостиную, бросил взгляд на кухню. Дьявол, когда он видел Денни в последний раз?
– Дай сообразить…
– Во дела, пап, «Бостон» все базы занял.
– О, господи. Плохое начало.
– Вы про что? – раздался голос Кейла.
– Извини, Кейл, я с Шейном говорю. – Микки показалось, что он не видел Денни уже много часов. – Денни, должно быть, все еще на работе.
– Тогда я застану его в пабе.
Микки повесил трубку и уселся обратно. И только когда спустя несколько минут Денни вернулся домой от Терезы, старик понял, что дал Кейлу неверные сведения.
Глава пятая. Кейл
– Тогда я застану его в пабе.
Кейл надеялся услышать, что Денни все еще на работе. Они не говорили друг с другом двенадцать дней, если не считать коротенькой эсэмэски о том, что Тереза и Молли намерены переехать к сестре Терезы. Кейл знал о размолвке Денни и Терезы и о том, что с только что открытым пабом постоянные проблемы; к тому же Микки здорово напугал домашних недавним происшествием в гараже. С Терезой все понятно – она сыта по горло: она хочет второго ребенка, а Денни к этому не готов. И все же тот факт, что они разъехались, поверг в шок всю семью.
Сунув мобильный в карман пиджака, Кейл выехал на единственную заасфальтированную дорогу и с облегчением вздохнул. До аэропорта в Дублине он ехал целый час, затем шесть часов летел до «Ла-Гуардии» – тут кто угодно захочет, чтобы этот день поскорее закончился. К тому же в самолете ему пришлось сидеть отдельно от Вивьен и Люка, рядом с шумной, зычно храпящей толстухой. Еще час он пытался выяснить, куда запропастился их чемодан. И все это после того, как накануне ночью его с размахом проводили в путь. За последние две недели он выпил больше спиртного, чем за два предыдущих года. По крайней мере, так ему казалось. Хотя Денни, скорее всего, сказал бы, что это предположение – чушь собачья.
– Наконец-то, слава богу, – вздохнула Вивьен. Она вылезла из машины и провела пальцами по своим длинным белокурым волосам, которые, что удивительно, даже не спутались за столь долгую поездку. Открыв заднюю дверь, она удостоверилась, что Люк спит мертвым сном.
– Ну да, теперь-то он в отключке. Мог бы поспать хоть немного в самолете.
Кейл улыбнулся, глядя на лежавшего на заднем сиденье четырехлетнего мальчика. Голова Люка была повернута набок, а рот раскрылся в идеальном «О». Сын унаследовал темные локоны Кейла, зато глубоко посаженные голубые глаза целиком достались ему от Вив. Люк даже не шевельнулся, когда Кейл взял его на руки и принес в дом, поднялся по лестнице в детскую, где снял с сына ботиночки, куртку и штанишки. После этого он забрал вещи из машины (все, кроме так и не долетевшего до Нью-Йорка чемодана), а Вивьен ходила по дому, щелкая выключателями и настраивая термостат.
– Хочешь бокал вина? – спросила она, когда он вернулся в дом. Она сняла длинное, почти до пят пальто, повесила его на крючок у двери и, поморщившись, стянула туфли. Почему-то она выходила из дома только в обуви на высоких каблуках.
Кейл, так и не снявший пиджак, посмотрел на часы:
– Я собирался пересечься с Денни.
– Подумать только, – усмехнулась жена, – мы были в отъезде две недели – и никакого Денни, никаких Бреннанов!
Кейл напрягся, однако, подавшись вперед, чмокнул жену в щеку:
– Я постараюсь уладить все дела как можно быстрее.
Он быстро вышел на улицу, вдохнул прохладный ночной воздух и снова сел за руль, но машину заводить сразу не стал. В поездке Вив вела себя замечательно: она почти две недели вместе с Кейлом объезжала его многочисленных родственников, которых она не знала, и если и понимала их ирландский акцент, то лишь наполовину. Она старалась сблизиться с его тетушками и кузинами, и с неизменной, словно приклеенной к лицу улыбкой выслушивала их бесчисленные истории. В итоге она вымолила у Кейла небольшое послабление: они вернулись в Нью-Йорк на пару дней раньше, чем собирались.
Из машины Кейл смотрел в окно гостиной: Вивьен поднималась по лестнице в их спальню в задней части дома, построенного в голландском колониальном стиле. В последнее время Вив часто говорила о том, что им стоит купить новый дом. Она хотела просторную хозяйскую спальню на первом этаже, свободную, открытую планировку, сантехнику из нержавейки и столешницу из кварца. Список пожеланий у нее был достаточно длинный.
Кейл мог бы вернуться в дом и встретиться с Денни завтра. Но сарказм Вивьен по поводу разлуки с Бреннанами его раздражал. Кейл завел машину и поехал к пабу.
Обычно он ходил туда пешком, так что на машине он добрался до паба за пять минут. По понедельникам паб Бреннанов закрывался пораньше, однако свет в здании все еще горел. Денни, наверное, мучается с бухгалтерией, пытаясь навести там хоть какой-то порядок. Если они вскоре не найдут другого бухгалтера, то им сам Господь Бог не поможет. Бреннаны управляют отличным пабом и рестораном, но вести собственные бухгалтерские книги не умеют совершенно.
На Со-Милл-роуд почти не было машин, так что Кейл не стал объезжать здание, а припарковался прямо перед пабом. Он открыл входную дверь и почувствовал знакомый запах полированного дерева и первоклассного пива.
Было довольно темно, но в конторке за баром горела лампочка.
– Денни? Я рад, что ты еще здесь. Я, пожалуй, пива выпью.
«Гиннесс» он наливал по всем правилам: Кейл наклонил бокал под сорок пять градусов, и когда тот заполнился на три четверти, он подождал, давая пене осесть. Сделав большой глоток насыщенного, совершенно не водянистого пива, Кейл снял пиджак и положил его на сиденье барного стула.
– Путешествие было ужасно долгим. Здорово было повидать всех, но это было крайне утомительно. – Он прошел до конца барной стойки и повернул к конторке. – Что у нас с Мамаронеком…
И тут он застыл на месте. Перед ним с лицом, разукрашенным желто-фиолетовыми синяками, у стола стояла Санди, глядя на него большими глазами.
– Господи Иисусе, – произнес он.
Ее рот наполовину скривился в улыбке.
– Я не Господи. Привет, Кейл.
Он узнал ее голос и наконец окончательно убедился, что это Санди. Его разум словно погрузился в туман, и все тело от макушки до пяток напряглось от волнения. Кейл так сильно хотел до нее дотронуться, что сделал шаг вперед, но тут же резко себя одернул и случайно выплеснул немного пива из кружки. Кейл наклонился и поставил кружку на картотечный шкаф.
– Я не знал, что ты в городе, – проговорил он. Он не мог отвести от нее глаз. Они были в разлуке целых шесть лет. Она подрезала волосы, теперь локоны доходили ей до плеч, и стрижка у нее была градуированной. На ней была футболка-оверсайз с разноцветными пятнами от краски, наверняка одолженная у Джеки. И ее лицо…
– Я в последнюю минуту приняла решение приехать, – сказала она. – Денни думал, что ты вернешься через пару дней.
Именно поэтому Кейлу до сих пор не сказали, что Санди вернулась домой.
– Я приехал пораньше. – Кейл кивнул на лицо Санди: – Что стряслось?
– Я в аварию попала. Но со мной все хорошо. – Санди пренебрежительно отмахнулась, и Кейл заметил, что другую руку, что была в гипсе, она прижимала к бедру. Черный – как это похоже на Санди.
– Как поживаешь? – спросила она. – Как твоя семья?
Его семья. Вивьен и Люк. Увидев Санди, он совершенно забыл о них.
– Все хорошо. У всех нас. – Кейл посмотрел на стол: похоже, Санди работала с какими-то документами. – И надолго ты здесь? – Он был ошеломлен, но его голос звучал спокойно.
– Трудно сказать. Мне нужно было немного отдохнут от Лос-Анджелеса, а Денни нужна была моя помощь. – Ее зрачки казались темными, а белки красными от лопнувших сосудов.
Он заставил себя отвести взгляд от ее лица.
– Да уж, кто бы спорил.
– Я подумала: вернусь на время, посмотрю, чем могу помочь… – Казалось, Санди наблюдала за его реакцией.
Что значит – «на время»? Бог мой. Она что, домой вернулась?
– Ну тогда, – проговорил он, – тебе стоило бы начать с гроссбухов, пока мы с Денни не попали в тюрьму или в приют для бездомных.
Что он, черт возьми, такое несет? Кейл пригладил волосы рукой и слегка дернул одну из прядей – вроде как ущипнул себя.
Санди вдруг залилась тем смехом, который он так хорошо помнил: глубоким и мелодичным, чуточку хрипловатым. Она указала на стол:
– Я уже начала копаться в бумажках.
Они обменялись всеми возможными банальностями, и если продолжат говорить дальше, то вырулят на опасные темы.
– Послушай, Кейл, я понимаю, что это странно, и я сожалею о… О многом. – К концу фразы ее голос задрожал.
У него в голове затренькали тревожные колокольчики. Этот разговор, да и вся эта ситуация – сплошное минное поле. Его пробила дрожь, и голова закружилась. Он словно выпал из реальности и больше не мог доверять сам себе.
– Нам не нужно ни о чем сожалеть – Он поднял руки так, словно хотел сдаться. – Я рад, что ты приехала помочь семье. Денни давным-давно нужна была помощь. – В словах его не было никаких обвинений (только если слегка), но Санди потупилась. – Теперь мы будем часто видеться, так что давай постараемся просто жить дальше. Нам незачем вновь ворошить в прошлое. – Кейл выделил интонацией заключительную фразу.
Санди кивнула:
– Ты прав, так и сделаем.
Он был не в силах оторвать взгляд от ее лица. И не только из-за синяков. Он видел все те же живые глаза, в которых читались любознательность и живое чувство юмора, он узнавал ямочки, появлявшиеся при малейшем движении ее губ. Она была немного побита. То ли аварией, то ли жизнью, которую вела последние шесть лет. Жизнью, о которой он ничего не знал.
– Я ухожу, – сказал он. – Передай Денни, что утром я с ним встречусь.
– Обязательно.
Ему пора было уходить, но хотелось остаться и поговорить с ней еще немного. Шесть лет назад Санди ранила его в самое сердце, но еще долго она оставалась самым особенным человеком в его мире. Вот и сейчас Кейл чувствовал воодушевление. Они всего лишь увиделись снова, но у него на душе полегчало и проблемы отодвинулись на второй план.
Не давая себе опомниться, он шагнул вперед и обнял ее, нежно обхватив за плечи.
– Добро пожаловать домой, Санди. – Он почувствовал, как она на миг напряглась, но потом ее здоровая рука скользнула вверх по его спине.
– Спасибо тебе, – произнесла она ему в плечо.
Он отстранился.
– Доброй ночи, – буркнул он, потому что ничего больше выговорить не мог – ему было больно. Он пошел к выходу и уже почти дошел до конца барной стойки, когда вдруг вспомнил про свое пиво. Он вернулся к двери конторки.
Санди сидела за столом, подперев голову рукой. По ее виду казалось, что она плакала. Его первым позывом было войти и убедиться, что с ней все в порядке. Но он не был уверен, что владеет собственными чувствами, да и Вивьен с Люком уже заждались его дома. Кейл отошел от двери, подхватил свой пиджак и направился к машине.
Он всегда понимал: однажды наступит день, когда им с Санди придется видеться и общаться снова. И вот наконец этот день настал. И теперь десятки вопросов, копившиеся столько лет после ее отъезда, пробивались на поверхность, расталкивая друг друга локтями.
Кейл сделал все, что в его силах, чтобы запрятать вопросы обратно, подальше в глубину своего сознания, и отправился домой к своей семье. Ведь теперь ни все эти вопросы, ни даже ответы, которые могла дать Санди, больше не имели значения.
* * *На следующее утро, после того как Вивьен с Люком ушли, он отправился на работу не тем путем, которым ходил обычно.
С рождения он жил в четырех кварталах от Бреннанов, кроме нескольких лет, когда он делил комнату в общежитии, а потом и съемную квартирку с Денни. Его дом находился дальше от городского центра, там, где здания все еще сохраняли классический стиль, но были чуть поменьше. Его обычный путь в паб проходил мимо дома Бреннанов, куда чаще всего он заходил поутру, дожидаясь Денни. Он пил кофе с Микки, беседовал с ним о том, как сыграли «Янки», поднимался на третий этаж к Шейну в комнату, чтобы посмотреть на его последние сооружения из «Лего», или болтал с Джеки, если тот оказывался дома. И если Молли была рядом, она обязательно просила Кейла показать ей карточный фокус. Год назад он показал ей единственные два, которые знал (простенькая ловкость рук), и девочка заставляла его проделывать их за разом раз. Пришлось приобрести книгу «101 карточный фокус для начинающих», попавшуюся ему в Интернете.
Но после того, как он снова увидел Санди, он обошел их улицу стороной.
Ночью он почти не спал. Он крутился и вертелся, словно делал гимнастику. Двадцать четыре часа назад он лелеял мысль о возвращении к домашнему покою. Но все перевернулось вчера вечером в то мгновение, когда он увидел ее.
Когда Кейл дошел до паба, Денни был уже там.
– Прости, дружище, – смутился Денни. Он налил две чашки свежего кофе и пододвинул одну по барной стойке. – Я хотел рассказать тебе, когда ты вернешься, чтобы не испортить тебе поездку.
– Ну да. И на том спасибо. – Кейл стянул пиджак и бросил его на стул. – Так что случилось?
Денни навалился грудью на стойку.
– Она напилась и попала в аварию.
– Господи! – Та Санди, которую он знал, никогда бы такого не сделала.
– Я слетал туда, чтобы ее проведать. И попросил вернуться домой.
– Она приехала насовсем?
– Надеюсь, что так. – Денни выпрямился и скрестил руки на груди. – Слушай, я понимаю, что тебе все это кажется странным. Но ведь хорошо, что она вернулась. Теперь папа и Джеки все время улыбаются. Ты бы видел Шейна: он отходит от нее только тогда, когда у него начинается смена. И наконец-то она познакомилась с Молли.
Кейл пропустил столько связанных с Санди событий. И сейчас ему казалось, что она заняла его место в семье Бреннанов. Но это глупость, ведь они – ее семья.
– Она действительно бухгалтерией занимается? – спросил Кейл.
– Просто помогает разобраться, пока я бухгалтера не найду. – Денни пожал плечами. – Ты же знаешь, что она хорошо работает.
Кейл кивнул, но в душе не знал, как к этому отнестись. Дела приведут ее в паб, вынудят их работать вместе. От этой мысли его бросало в жар и охватывала паника.
– Ты рассказал Вивьен? – спросил Денни.
– Не успел, но собираюсь.
– Ей не о чем волноваться. Все это было очень давно.
Но Кейлу казалось, что все не так просто. Он уже чувствовал, будто сделал что-то не так. Он испытывал вину за то, как отреагировал на приезд Санди, и за то, что всю ночь старался не думать о ней. Не говоря уж о том, что он не рассказал Вивьен про возвращение Санди потому, что ему самому нужно было переварить эту новость.
Глубоко вздохнув, он обратился к Денни, стараясь, чтобы в голосе не звучало ноток пессимизма:
– Расскажи, как у нас дела с Мамаронеком.
– Подожди тут. Я тебе кое-что покажу. – Денни пошел в конторку. Может, он просто тянул время. Двадцать пять лет они были как родные братья, но Мамаронек может внести раскол в их дружбу, если они не будут действовать осторожно.
Идея нового заведения принадлежала Денни. Он с самого начала вел это дело, лихо отмахиваясь от всех опасений, высказанных Кейлом. Мамаронек обходился слишком дорого, здание нуждалось в ремонте, но у Денни на все был готов ответ:
«Это привлечет совершенно новую клиентуру.
Риска никакого. Место будет обследовано до того, как мы подпишем бумаги. Есть у меня один малый.
Я когда-нибудь ошибался и заводил нас не туда?»
Так что они выкупили двадцать процентов здания и получили крупную ссуду на остальную долю. Затем вложили остаток своей наличности в полную реконструкцию. Та была в шаге от завершения, когда городские власти уведомили, что под зданием нашли обширную протечку. Больше шести месяцев прошло, а новое заведение все еще не было открыто. Оплаченный объект стоял на заложенной земле, обрастая пылью и счетами.
Денни вышел из конторки и положил на стойку перед Кейлом газетный лист. На странице напечатали большую рекламу, обещавшую грандиозное открытие заведения Бреннанов в Мамаронеке в следующем месяце. Объявление сопровождалось копией меню, в котором значились двенадцать сортов разливного пива.
Кейл взглянул на Денни:
– Ты серьезно?
– Городской инспектор придет на следующей неделе и подтвердит, что тема фундамента закрыта. Я нанял кое-какой персонал, назначил им дату начала работы. – Денни вскинул руки. – Я же говорил, что у меня все под контролем.
Денни запустил рекламу и нанял персонал, полагаясь на успех инспекции. Пока же она дважды кончалась неудачей.
– Нам неизвестно, пройдет ли здание инспекцию, – заметил Кейл. – А даже если и пройдет, нам все равно придется готовиться к открытию.
– На этой неделе я съезжу осмотрю здание, чтоб убедиться в его готовности. Власти намерены дать добро.
Как когда-то говаривал о Денни его отец (и Микки ничуть не осуждал сына): «Кейлен, этот малый способен уговорить тебя отрезать себе руку и убедить, что ты сам этого захотел». Денни считал, что действовать надо сейчас, а извиняться потом. Он так и поступил, когда подписал первое предложение по новой недвижимости, хотя было ясно, что цена на нее завышена. И когда он нанял Пола, не переговорив прежде с Кейлом. Даже еще раньше, когда, несмотря на протесты Кейла, принял пистолет (его следовало держать за баром для защиты), купленный для них Микки. Денни всегда был уверен: он все знает лучше всех.
– Послушай, Кейл, я полагал, что тебе и так дел хватает. Я втянул нас в этот бардак, я нас из него и вытащу.
Еще в своей поездке по Ирландии Кейл решил не быть скептиком, когда речь заходит о новом месте. А какой в этом смысл? Они уже прочно погрязли в этом деле. Ему лишь хотелось, чтобы проблемы наконец-то решились и в их партнерстве больше не возникало напряжения. Ведь если бы не Денни, Кейл не был бы владельцем предприятия и не имел бы работу, которая по большей части ему нравилась. К тому же Кейл был признателен, что Денни избавил его от решения некоторых нудных мелочных вопросов.
– Ладно. – Кейл глотнул кофе.
Денни поднял бровь.
– Это все?
– Угу.
– И ты не станешь опять талдычить: «я же тебе говорил»?
– Не-а.
– Отлично. Хотя у тебя все равно такой вид, словно ты об этом думаешь.
* * *– Ого! – воскликнула Вивьен.
– Ага, я только-только узнал.
Позже вечером Люк уже поднялся к себе, чтобы подготовиться ко сну, а они с Вив заканчивали ужинать.
– И когда же она вернулась? – поинтересовалась Вивьен.
– Вроде неделю назад.
– И теперь она живет здесь?
– Не знаю, я не вникал в подробности. Говорят, она вроде как вернулась на некоторое время, чтобы помочь Денни и семье.
– Мм-хмм.
– Во всяком случае, вам придется видеться, вот я и решил тебе сообщить. – Он повел плечами и понес посуду к раковине.
Пока он загружал посудомойку, Вивьен сидела тихо и воздух в помещении, казалось, сгустился.
Закончив, Кейл повернулся к жене:
– Вив, это все давняя история.
Она слабо улыбнулась.
– Посмотрю, как у Люка с ванной дела. – Кейл направился к лестнице.
– Ты с ней виделся?
– Мы столкнулись в пабе. Это было неожиданно для нас обоих.
Сидела она очень неподвижно, положив руки на колени.
– Когда?
– Вчера вечером. Я не сказал, потому что ты уже почти спала, когда я приехал домой.
– Мне есть о чем беспокоиться?
Он подошел, взял ее за руку, помог встать со стула и обнял за талию:
– Нет, не о чем. Ты моя жена, и мы – семья.
Она испытующе смотрела на него большими глазами.
– Знаю. Но вы с ней долгое время были вместе.
– Это было шесть лет назад. Я понятия не имею, чем она там занималась. Насколько мне известно, у нее был приятель.
Вивьен бросила на него скептический взгляд.
– Как-то сомневаюсь, – повела плечом Вивьен, но улыбнулась.
– Кто знает? Впрочем, это неважно. – сказал Кейл, хотя сам большую часть дня думал об этом.