Мэри Лю
Wildcard. Темная лошадка

Сердце подпрыгивает в горле.

Чего он хочет? Знает ли он, что со мной случилось, даже несмотря на то, что я использую бета-линзы? Я быстро осматриваю комнату – не идет ли запись – но на потолке камер нет.

Не отвечай.

Я знаю, что не должна.

Но все равно поднимаю голову, протягиваю руку и нажимаю на приглашение перед глазами. И сразу же об этом жалею. Возможно, наркотик, который мне ввела Джэкс, повредил мои тормозные рефлексы и рассудок. Но уже слишком поздно. Он не появляется сразу, но по только что сформированной связи я чувствую поток его эмоций.

Срочность и страх.

Эмика.

Я снова вздрагиваю. Голос Хидео раздается в моей голове – это его телепатическое изобретение. Я уже должна была привыкнуть, но даже спустя пару недель его голос бьет по мне так же, как и в первый раз, когда мы говорили по телефону. Я щурюсь, злясь скорее на себя, чем на него.

Зачем ты мне звонишь? – спрашиваю я.

Это ты позвонила мне.

Его ответ застает меня врасплох. Звонила? Должно быть, это случилось, когда я находилась под действием наркотика – возможно, неосознанная реакция. Теперь я слабо вспоминаю, что отчаянно пыталась позвать на помощь. И, очевидно, решила позвонить Хидео.

Я морщусь. Почему мне не пришло в голову вызвать Хэмми или Рошана вместо него? Любого из «Всадников»? Почему моим инстинктивным выбором был Хидео?

Ну, это случайность, – отвечаю я.

Где ты? Я чувствовал панику, исходящую от тебя. Ты просила о помощи, а потом оборвала связь.

Слышать голос Хидео в моей голове настолько невыносимо, что мне хочется сейчас же прервать звонок. А потом я вспоминаю, что он чувствует мои эмоции. Он знает, что я ощущаю укол тревоги, а затем – замешательство. Имя его брата вертится на кончике языка, я уже готова рассказать Хидео о нем. Мысли бьются в голове с такой силой, что я почти посылаю их ему, но потом с огромным усилием прогоняю прочь.

Я в порядке.

Ты в порядке?

В его голосе звучит сомнение, когда он повторяет мне мои же слова.

Еще одна пауза с его стороны, и мгновение спустя окружающее меня пространство меняется. Я оказываюсь на белом диване на открытой террасе, с которой можно любоваться сумерками и сверкающими огнями города. Балкон освещает круглый каменный очаг. Где бы я ни была, это точно не дом Хидео и не Henka Games. Это поместье с видом на город, который я не узнаю, – самое роскошное место из всех, что я видела в своей жизни. Колонны в стиле барокко уходят в небеса, а легкие занавески развеваются по обеим сторонам выхода на балкон. Аккуратно подстриженные кусты обрамляют участок. Где-то вдалеке слышится шум голосов, звон бокалов и звуки вечеринки.

Хидео стоит на открытой террасе, облокотившись на каменные перила. Тусклый свет очерчивает его силуэт.

Мой сон. Его руки на мне. Его губы на моей коже.

Напрасно я пытаюсь подавить вспыхнувший на щеках румянец.

Через мгновение замечаю рядом с ним молодую женщину. Я ее не узнаю, но в темноте вижу, что она в узком блестящем платье, ее длинные волосы спадают волнами ниже плеч. Она прислоняется к Хидео, проводит рукой по его ладони и с улыбкой шепчет что-то ему на ухо.

Чувство горечи жаром проносится по моим венам прежде, чем мне удается подавить его. Кто это и почему она заигрывает с Хидео?

И какая, черт возьми, разница? Я все равно разорвала наши отношения. Разве удивительно, что кто-то уже пытается привлечь его внимание?

Хидео не наклоняется к ней. Вместо этого его лицо озаряется той улыбкой, которую я так хорошо знаю, потом он что-то бормочет, и девушка убирает руку, награждает его улыбкой в ответ, а потом уходит с балкона. Ее шпильки ритмично стучат по плитам пола.

Хидео обращает внимание на меня, даже не глядя вслед прекрасной незнакомки. Он не похож на того, кто способен контролировать головы почти всех жителей планеты. Он не похож на причину, по которой мы можем потерять свободу мыслей. Прямо сейчас передо мной человек из плоти и крови, в которого я влюбилась. Он, такой до боли знакомый, смотрит на меня, словно увидел впервые.

Вспышка ревности проходит по связи от него ко мне, и я понимаю: ему кажется, что я в постели другого. Я позволяю себе насладиться этим крошечным моментом удовольствия.

– Где ты сейчас? – спрашиваю я.

Он оглядывается на сверкающий за его спиной город:

– Сингапур, – отвечает он. – У меня тут финансовые дела, требующие моего внимания.

Финансовые дела, миллиардные соглашения. Возможно, он ожидает, что я прокомментирую вечеринку или девушку, которая только что ушла, но этого удовольствия я ему не доставлю.

– Ну, – говорю я насмешливо, – ты вроде в порядке.

– Что с тобой произошло?

Слова Хидео холодные и далекие, но поток его эмоций наполняет мой разум. Радость при виде меня. Злость. Раздражение. Страх за меня.

Мне хочется сказать ему, что я по нему скучаю, что он снится мне каждую ночь, что я не могу отвернуться от него даже сейчас.

Но потом я возвращаюсь в реальность и вспыхиваю.

– Ничего. Я как раз собиралась оборвать связь.

Он делает шаг ко мне, теперь мы стоим в паре дюймов друг от друга.

– Тогда почему ты все еще здесь? – спрашивает он.

Уже давно я не слышала лед в его голосе – таким тоном он разговаривает с незнакомцами. Это задевает меня сильнее, чем я предполагала.

– Ты не имеешь права на меня злиться.

– Я и не злюсь. Просто не хочу тебя видеть. Разве ты не хочешь того же?

– Больше, чем можешь себе представить, – огрызаюсь я.

– Ты теперь охотишься на меня, да? – бормочет он. Внезапно в его эмоциях проскальзывает сомнение, напоминание о стене, которая нас разделяет. Он косится на меня. – Вот почему ты связалась со мной, да? Это все подстроено? Ты лгала, что тебе нужна помощь? Это часть охоты?

– Ты подозреваешь меня? Напомнить, что творишь ты?

– Просвети меня, – холодно говорит Хидео.

– Серьезно? Ты наверняка слышал о длинных очередях в полицейские участки, видел репортажи о людях, совершивших самоубийство. Тебя ничего не волнует?

– Осужденные секс-торговцы совершают самоубийства. Оставшиеся на свободе убийцы сдаются. Количество сообщений о новых преступлениях резко сократилось за последнюю неделю. – Глаза Хидео холодные и неподвижные. – А в чем ты пытаешься меня убедить?

Он путает меня, и это только злит еще больше.