Повторение любви и искусство игры в шахматы

Влюблённый должен прежде всего винить самого себя, а не силу звёзд, не предопределённый ход грядущих событий и не свойства предметов, от которых рождаются удовольствие и наслаждение, как поступают некоторые.

Не звёзды, а собственный выбор

О простое и обманчивое суждение! О малодушная изнеженность и тёмная слепота разума! Человек скорее желает приписать свой порок другому, чем силой разума воспротивиться чувственному удовольствию, хотя видит, что женщина с первого же часа ранит и губит его.

Не в свободе ли воли убеждают ораторы? Не её ли доказывают философы и показывают богословы? Благодаря ей оценивается добродетель, прославляется добрый совет, управляются города и, наконец, с великим тщанием ищется применение благоразумию. Посредством благоразумия человеческий поступок заслуживает награды или порицания.

────────

Примечание к переводу. Фраза оригинала «la muger a si mesmo llaga y destruye» синтаксически неясна. Здесь она понята по контексту как указание на вред, который женщина причиняет влюблённому; местоимение «его» добавлено для ясности.

────────

Самому себе в вину

Поскольку выбор добродетели и порока находится в нашей власти, человеку некого винить, кроме самого себя, когда он пренебрегает добродетелью и соединяется с пороком, не желая управляться разумом.

В разуме царят благоразумие и всеобщая справедливость — основания всех прочих добродетелей.

Благоразумие

Говоря о благоразумии, Аристотель пишет в пятой книге «Этики», что благоразумному человеку свойственно уметь хорошо советоваться о том, что для него полезно и благотворно. Ниже он заключает: кто благоразумен во всём, тот сумеет хорошо рассудить и дать себе верный совет.

Совершенная справедливость

О справедливости Аристотель пишет в пятой книге «Этики»: справедливость есть совершенная добродетель — совершенная не сама по себе, но в отношении к другому. Поэтому она превосходит все прочие добродетели и достойна большего восхищения, чем утренняя звезда.

Кто обладает справедливостью, тот обладает и остальными добродетелями. От этого основания происходит всякий добродетельный поступок, а вместе с ним возникает благопристойность.

Благопристойность поступка

По словам Туллия в первой книге «Об обязанностях», благопристойность есть действие, сообразное месту, времени и человеку, с которым надлежит общаться.

Так Аристотель говорит в четвёртой книге «Этики»: не всякое дарение есть щедрость, но лишь то, которое совершается когда следует, где следует и тому, кому следует.

Время изменяет человеческие законы

Высшие понтифики, принимая во внимание эту благопристойность и следуя авторитету Туллия из третьей книги «Об обязанностях», установили в разделе о родстве и свойстве правило «Не должно». Оно гласит: нельзя считать предосудительным, если человеческие установления и законы изменяются вместе с различием времён.

Благоразумие, будучи правильным суждением о нашем действии, как сказано в шестой книге «Этики», определяет, что справедливо и несправедливо, дозволено и недозволено, сообразуясь с необходимостью времени. Отсюда явствует, что благопристойность есть не что иное, как действие благоразумия.

Стыд как похвальное движение души

За этой добродетелью следует стыд. Однако Аристотель показывает в четвёртой книге «Этики», что стыд — не добродетель, а похвальное движение души, особенно приличествующее молодым.

Молодые люди из-за недостатка опыта и природного склада склонны впадать в заблуждение. Стыд удерживает и отвращает их от ошибки. Поэтому разум велит им во всех делах поступать так, чтобы не подвергнуться справедливому порицанию.

По этой причине стыд оказывается достойным похвалы там, где господствует разум; от благопристойности он не может быть отделён.

Рассудительность и естественный закон

Вслед за повелевающим разумом идут здравое суждение и умеренность. Под здравым суждением обычно понимают такое поведение, при котором человек ни в одном своём действии не заслуживает порицания.

Это невозможно, если желание не подчинено естественному закону, запрещающему причинять кому-либо вред. Туллий пишет в третьей книге «Об обязанностях»: человек, повинующийся природе, не может вредить другому.

Три предписания права

Повинуясь естественному закону, человек соблюдает предписания разума, выраженные в законе «Правосудие» из Дигест о правосудии и праве: жить честно, не вредить другому и воздавать каждому принадлежащее ему.

Он также избегает неподобающего во всяком ином поступке, согласно словам Философа в пятой книге «Этики». Говоря о естественном законе, лежащем в основе писаного закона, он утверждает, что тот повелевает дела мужества — например, не покидать передний ряд и не бросать оружия; дела умеренного человека — не совершать прелюбодеяния и иного постыдного поступка; дела кроткого — никого не оскорблять. Так же он направляет человека относительно прочих добродетелей и пороков.

Отсюда ясно: благодаря присутствию здравого суждения человек во всяком деле становится умеренным, кротким, воспитанным и приятным.

Твёрдость, радость и постоянство

Из перечисленных добродетелей следуют ещё две вещи: устойчивость добрых навыков и сердечная радость, соединённая с постоянством. По словам Философа в первой книге «Этики», навык добродетели предполагает твёрдое удовольствие и стойкость: не добр тот, кто не радуется добрым делам.

Поскольку человек посредством добродетельного действия должен достичь счастья, необходимо постоянство. Как одна ласточка не делает весны, так единственный поступок ещё не делает человека добродетельным и блаженным.

Лишь когда человек остаётся постоянен в таком образе действий, он достигает славы — как небесной, так и земной.

Добродетели отдельного человека

Таковы добродетели, которые подобают человеку самому по себе и под властью разума. Теперь остаётся назвать те, что принадлежат ему как существу общественному и гражданскому.

Общественное и гражданское существо

Человек благодаря разуму понимает, что по природе рождён не для самого себя одного. Так говорит Платон, которого Туллий приводит в первой книге «Об обязанностях»: мы родились также ради пользы отечества, родственников и друзей.

Стоики прибавляют, что люди должны помогать друг другу. Поэтому человек становится любящим ближнего и доброжелательным к нему.

Доброжелательность ко всем

Аристотель пишет в восьмой книге «Этики», что люди, доброжелательные к другим, заслуживают великой похвалы — особенно те, кто со всеми дружелюбен и приветлив.

Благодаря такому расположению человек избегает двуличия и пребывает в простой, ясной и чистой искренности сердца, поступая втайне так же, как поступил бы открыто.

Кольцо Гигеса

Об искренности говорит Аристотель в четвёртой книге «Этики», а Туллий — в третьей книге «Об обязанностях». Рассуждая о кольце Гигеса, которое делало носившего его невидимым, Туллий говорит: мудрец, имея такое кольцо, не должен считать, что ему дозволено грешить больше, чем без него.

Ведь все мы хвалим честные дела добрых людей, а не тайные.

Страх бесчестия и стремление к чести

Такой человек удерживается великим страхом бесчестия и горячим стремлением к чести. Это вернейший признак добродетели и отличных мужей: они желают чести как высшего блага.

Философ в первой книге «Этики», рассуждая о различных мнениях о том, в чём состоит счастье, говорит, что люди достойны чести благодаря прекрасным делам. Все эти навыки происходят из сердечной чистоты; Туллий в первой книге «Об обязанностях» называет её основанием справедливости.

Седые мысли юности

В любом возрасте эти добродетели рождают усердие и зрелые, словно поседевшие мысли. Особенно прекрасны они в юности, которая сильнее стремится к славе и чести.

Это показывает Ливий, повествуя о Второй Пунической войне и приводя речи Квинта Фабия Максима и Сципиона Африканского. В римском сенате обсуждали: следует ли переправить войско в Африку? Следовало ли в таком предприятии приписывать какой-либо недостаток возрасту или только нравам?

Возраст по годам и по поступкам

Об этом говорится в первой книге «Этики». Молодыми и старыми людей называют как по числу лет, так и по их делам.

«Седыми» и «старыми» мысли именуются по сходству. Как старики медлительны в телесных движениях, так люди зрелого рассуждения всегда действуют обдуманно: они не спешат высказывать совет и не приводят его в исполнение прежде проверки.

Медленный совет, быстрое исполнение

Туллий пишет в первой книге «Об обязанностях»: всякому делу должна предшествовать осмотрительная и тщательная подготовка.

Эту мысль одобряет Философ в шестой книге «Этики»: хорошо обдуманное следует исполнять быстро, но само обдумывание должно быть медленным.

Редкое согласие красоты и целомудрия

Наконец, эти превосходные добродетели создают согласие, редко встречающееся среди смертных: соединение телесной красоты, целомудрия и постоянства ума.

Однако желание соединения мужчины и прекрасной женщины настолько естественно, как сказано в первой книге «Политики» и в «Экономике», что человек не может удержаться от перехода к омрачённой похоти. И это несмотря на то, что не одна лишь красота тела услаждает чувства и ум, согласно словам Давида: «Ты возвеселил меня творением Твоим».