Любовь по контракту

— Только если гостья на свадьбе не пытается выделяться и быть эффектнее невесты, демонстративно нарушая дресс-код, — с холодным презрением чеканит Некрасова.

А, нет, уже Титова.

— Ей и пытаться не нужно, — бросаю холодно, опрокидывая в себя еще один бокал.

Яна права, чертовски права, но мне сейчас не до ее предъяв. Переживет.

Замечаю, как в ее глазах мелькает обида, которая моментально сменяется гневом. Она открывает рот, чтобы ответить, но мне уже плевать. Я встаю резко и направляюсь к выходу.

Мне нужен воздух, тишина и темнота. Хоть ненадолго. Отпираю дверь в небольшой, пустой кабинет, захожу и включаю тусклый свет настольной лампы. Не проходит и минуты, как дверь за спиной приоткрывается, и в кабинет проскальзывает Виолетта. Мне даже не нужно оборачиваться, чтобы понять. Я знаю этот аромат ее дорогих духов, который она так любит. Сам ей их дарю постоянно.

Кто-то наверняка заметил, что она ушла сразу за мной. Эта мысль мелькает устало, но женские руки на плечах ее тут же прогоняют. Она умело разминает каменные мышцы и дыханием щекочет шею.

— Это правда было глупо. Прости меня… — шепчет она, прижимаясь грудью к моей спине. Я позволяю ей это. Мне нужно хоть какое-то физическое заземление, чтобы дожить этот вечер. — Я просто не могла смириться с тем, что ты все-таки провернул это…

Блядь, Виолетта, молчи лучше.

— На ее месте должна быть я, и ты знаешь это…

Я медленно оборачиваюсь, встречаясь с ее влажными глазами, красные соблазнительные губы обиженно подрагивают. Вижу настоящую, не театральную обиду, но у меня этим днем уже выжгло все эмоции, и я ничего не чувствую, кроме усталости.

— Если тебя не устраивает такое положение — уходи, — выдаю, указывая на дверь. — Я ничего тебе не могу предложить, кроме того, что уже есть.

Виолетта смахивает одинокую слезу и закусывает губу.

— Скажи, сколько ты будешь с ней играть?

— Я не знаю, — повторяю ей уже в десятый раз.

Пока Некрасов не сдохнет и в этом не останется никакого смысла? Вслух, конечно, не произношу.

— Но я думала…

— Нет, ты не думала. Это твоя главная проблема. Этот брак — бизнес. А ты позволяешь эмоциям затмить здравый смысл, устраиваешь свой перформанс и подрываешь чистоту этой сделки, а потом говоришь прости…

Она замирает и несколько мгновений смотрит на меня, пытаясь совладать с эмоциями, и ей это удается. Виолетта натягивает улыбку, привычную маску соблазнительницы, и придвигается вплотную. Тянется за поцелуем, но останавливается в дюйме от губ.

— Наверное, не стоит оставлять на тебе следы, — ухмыляется. — Я помогу тебе расслабиться иначе.

Она медленно опускается предо мной на колени, подбирая подол своего белого платья. Ее глаза не отрываются от моих, когда она тянется к ширинке. Возбуждение грязное и тяжелое мгновенно бьет в пах, заставляя член затвердеть.

Я выдыхаю и откидываю голову, когда она без прелюдий сразу вбирает его по самое горло. Ток проносится по позвоночнику, и возбуждение вытесняет все мысли. Она очень старается доказать, что она лучше, нужнее, эффективнее той, что осталась в зале. Надо отдать ей должное, вполне успешно, и я отдаюсь на волю ее умелым губам.

Какое-то движение на периферии зрения заставляет выплыть из дурмана приближающегося оргазма.

В тишине кабинета слышатся только характерные пошлые звуки Виолетты и то, как с треском рушится мой идеальный сценарий, пока на меня огромными ошарашенными глазами смотрит моя жена.

Глава 10

Яна

Воздух вышибает из легких, когда я вижу их.

Егор стоит, оперевшись о стол, его голова откинута, глаза прикрыты, кадык дергается, а его… женщина стоит перед ним на коленях. И пусть у меня нет опыта в подобных делах, я прекрасно понимаю, что она делает.

Меня бросает в жар от пошлых звуков, которые она издает, и я не могу пошевелиться.

И тут Егор замечает меня. Наши взгляды пересекаются, в его темных глазах не вижу ни грамма стыда. Только гнев.

Отмираю и пячусь.

Бежать!

Единственное, что я сейчас хочу, это скрыться и выжечь эти образы из своей головы. Влетаю в дамскую комнату и запираюсь в кабинке, тяжело дыша.

Какой же он… гадкий!

Пригласить на свадьбу любовницу, нарядить ее в белое, а потом уединиться с ней на этой же свадьбе для минета! Что может быть отвратительнее?

От злости и возмущения меня буквально трясет.

Их же мог увидеть кто угодно! И это он мне говорил о скандалах?

Я запускаю пальцы в волосы, не заботясь о прическе, и сглатываю горечь во рту.

Какой же он все-таки негодяй! И эта его… женщина… ничуть не лучше.

Скривившись, я ударяюсь головой о тонкую стенку кабинки и делаю глубокий вдох. Нужно взять себя в руки и дожить этот вечер, будто ничего не случилось.

Это его дело и его ответственность. Если их застукают да, я буду выглядеть дурой в глазах всех гостей. Но Титову нечего будет мне предъявить.

Я даю себе еще пять минут для негодования, а потом собираюсь с силами и натягиваю вежливую улыбку на лицо. С отвращением встречаюсь с собственным отражением в зеркале, но делать нечего нужно вернуться и доиграть свою роль.

В зале сразу выцепляю фигуру отца, который пробирается к двери. Встревоженно провожаю его взглядом. А вдруг ему стало плохо? С утра он так переживал, что я едва его успокоила. Ради него я держалась весь день.

Подобрав платье, лавирую между гостями и выхожу за ним. Прохладный воздух окутывает меня, и я начинаю мелко подрагивать. Прохожу за отцом по аллее, и стук моих каблуков привлекает его внимание.

— Яночка? — он оборачивается и удивленно смотрит на меня. — Ты зачем вышла и почему не оделась?

Он снимает пальто и накидывает мне на плечи, несмотря на мои протесты.

— С тобой все в порядке? — заглядываю ему в лицо, вижу нездоровую бледность, и сердце заходится тревогой. — Пап, может, тебе домой поехать?

— Нет, все нормально, — отмахивается он, беря мою руку и укладывая себе на предплечье. — Просто там душно. Во всех смыслах.

Фыркаю, и мы с отцом идем по аллее дальше. На улице больше никого нет, а нас медленно окутывают сумерки. Некоторое время молчим, потому что каждый из нас боится затрагивать тему свадьбы. Слишком много она за собой несет.

— А где родители Титова? — вдруг задаю давно волнующий меня вопрос.

— Павел погиб недавно в аварии. В очередной раз сел пьяным за руль, за ним такое с молодости водилось. А Татьяна где-то далеко за границей, — голос отца звучит спокойно. — У него есть сестра, Полина. Года на три старше тебя. Но ее я сегодня не видел и если честно, мне о ней вообще ничего не известно.

— Ты давно их знаешь?

— Давно, — кивает отец. — Мы дружили в молодости. Еще до того, как я встретил твою маму.

— Тогда почему вы стали врагами?

Отец замолкает на время, словно раздумывает, стоит ли ворошить прошлое и посвящать меня в него. Но в итоге говорит:

— Мы с Павлом с детства дружили. Помогали друг другу во всем и когда учились, и когда начали строить бизнес. Смежный завели, чтобы поддерживать друг друга. Я работал с материалами для стройки, он строил. По двадцать пять нам было, когда я встретил Татьяну. Влюбился в нее до безумия. Знаешь, бывает иногда такая любовь… Раз в жизни дается. От нее голову теряешь. Да и не только голову. Себя тоже, — отец задумчиво замолкает, а я даже дышать боюсь, чтобы не спугнуть его желание откровенничать. — Может, Таня была такой женщиной… необычной, самобытной. Она на всех так влияла. Друг мой тоже в нее влюбился. Я ничего не замечал, был слеп. Глаза открылись только когда спустя почти два года отношений она порвала со мной и ушла к нему.

Ничего не понимаю. Тогда это папа должен ненавидеть Титовых, а не наоборот.

— Расставались мы некрасиво. Очень эмоционально. Я отпустил ее в итоге, но и от них обоих отстранился. Не мог быть рядом, в бешенство приходил. Ушел в работу, стал общаться больше с другими людьми. Через три года встретил твою маму. С Валей у нас никогда не было таких страстей, как с Таней. Но это было не плохо. Она меня словно излечила. За это время Титов женился на Тане, у них родился первый ребенок, я тоже сделал Вале предложение. Все вроде устаканилось на некоторое время и забылось.

Чувствую легкую дрожь в его руке и сжимаю в молчаливом знаке поддержки. Он грустно улыбается мне и продолжает:

— Это случилось уже после смерти Вали. Тебе было три года, ты ничего из этого не помнишь, наверное. Однажды Таня оказалась у нас на пороге. Еле живая, избитая и напуганная. Бежала от Павла, и некуда ей было пойти.

— А полиция?

— С ними Титов умел договариваться. Это был не первый раз, но один из самых страшных. Она просила защиты, просила помочь, укрыть. Рыдала и раскаивалась, что выбрала Титова. Говорила, что одинаково нас полюбила, но он казался ей успешнее, ярче, — отец невесело хмыкает. — Я не мог ей отказать. Помог, выходил. Она немного пришла в себя. И между нами снова вспыхнули чувства. Таня тебе очень нравилась, ты к ней привязалась. Мы были счастливы, но недолго…

— Он нашел ее? — впервые подаю я голос.

— Нашел. И пытался вернуть всеми возможными способами. Преследовал, караулил, снова нападал и избивал, пытаясь утащить домой. Когда он пообещал убить нас, Таня поверила. Она была до ужаса запугана. И попросила уехать. А я не мог уехать. Тогда были первые серьезные проблемы в бизнесе, денег свободных не водилось. У меня ты на руках, кредиты. Я собрал все, что мог, и отдал ей. Помог скрыться.

— И она уехала? — тихо спрашиваю, но уже и так знаю ответ.

— Уехала, — кивает отец. — Паша тогда словно окончательно с катушек слетел. Искал ее, носом землю рыл. С тех пор он не оставлял меня в покое, поклявшись отомстить. Только всего, что он делал, чтобы испортить мне жизнь, ему казалось мало.

— Он так и не отыскал ее?

— Нет, слава богу.

Мы разворачиваемся и медленно бредем назад. Так вот почему мы оказались в этой точке. Егор оказался сыном своего отца и просто перенял эстафету мести.

Как это глупо. Растрачивать свою жизнь на такое. И как мелочно.

Никогда не пойму этого.

Видимо, Егор винил моего отца за то, что он отнял у него мать, не желая разбираться в деталях.

— Давай вернемся, пап, — говорю ему, поглаживая по руке. — А то нас потеряют.

— Да, конечно. Ты иди, а я через минут пять зайду.

Понимаю, что ему нужно побыть одному, поэтому не спорю. Возвращаю пальто на его плечи и, ободряюще улыбнувшись ему, возвращаюсь в зал.

На входе едва не врубаюсь в Егора. Он хватает меня за руку чуть повыше локтя и дергает на себя. Злой как черт.

— Где тебя носило? — цедит сквозь зубы.

— Дышала воздухом, — пытаюсь вырвать руку, но он сильнее сжимает, причиняя боль. Шиплю, пытаясь разжать его пальцы.

— Я тебя обыскался. Думал, ты…

— Что? — поднимаю на него взгляд, тоже позволяя гневу прорваться. — Думал, что после увиденной сцены я пошлю этот фарс к черту?

Он молчит, только желваки сильнее выделяются на челюсти. Я с силой вырываю руку, и он наконец выпускает.

— Это было бы правильным решением, но, в отличие от тебя, я умею справляться с дерьмом, в которое ты нас окунаешь.

Он бегает взглядом по моему лицу, хочет что-то сказать, но лишь сильнее сжимает губы. Делает глубокий вдох, и маска моментально возвращается на лицо, делая его бесстрастным.

— Пойдем, — сдержанно говорит он и обнимает меня за талию. — Еще пару часов поиграем счастливых молодоженов. И не забывай улыбаться.

— Только после тебя, — едко замечаю я, бросая на его губы многозначительный взгляд.

Один вздох, а потом улыбка расцветает на его лице, преображая его. Скептично осматриваю его и медленно, с натяжкой улыбаюсь в ответ.

***

Дорога до его дома проходит в гробовом молчании. Егор выглядит напряженным, даже несмотря на свои отлучки для расслабления со своей подружкой. Он иногда с силой сжимает руль, привлекая мое внимание, но в целом больше никак не проявляет своих эмоций.

И я благодарна ему за это, потому что так устала за этот день, что у меня нет никаких сил. Поэтому я поудобнее устраиваюсь в кресле и прикрываю глаза, чувствуя внутри странное опустошение.

Надеюсь, впредь мне не придется так долго отыгрывать свою роль на публике, это невыносимо.

Когда машина подъезжает к красивому особняку, я выхожу самостоятельно, не дожидаясь, когда Титов откроет мне дверь. Холодный воздух немного проясняет голову и прогоняет сонливость.

— Твоя комната на втором этаже, — он проходит мимо, и я торопливо следую за ним. — Если что-то будет нужно, обращайся к Светлане, она управляющая. Завтра познакомитесь. Весь дом в твоем распоряжении, запретных зон здесь нет, но воздержись от излишнего любопытства, я не хочу повсюду натыкаться на тебя.

Да уж, и не наткнешься. Захожу за ним в просторный холл с красивой деревянной лестницей и наконец скидываю туфли. Ноги ломит с непривычки, я не ношу каблуки.

Егор оборачивается на меня и кивает на лестницу:

— Второй этаж, третья дверь справа. Сама дойдешь?

— Дойду, — отвечаю коротко, не глядя на него, и прохожу к лестнице, подобрав платье.

— В доме живет моя сестра, — бросает мне в спину, и в голосе появляются нотки предупреждения. — Не доставай ее.

Значит, та самая скрытая от всех глаз Полина живет в этом же доме? Тогда почему ее не было на свадьбе? Папа сказал, что про нее с двенадцати лет мало что слышно. Никто ничего не знает точно. Из-за слабого здоровья она дистанционно заканчивала учебу, а потом и вовсе пропала со всех радаров. Титовы охраняли любую информацию о ней.

— Я все поняла. Не попадаться никому на глаза и никуда не лезть. Куда уж проще? Так можно я уже пойду? — не могу скрыть раздражение, когда оборачиваюсь и смотрю на него сверху вниз.

Титов стоит в изножье лестницы, руки в карманах, но на лице такое странное выражение… будто он жалеет, что привез меня сюда.

— Я зайду к тебе минут через пятнадцать. Иди, — предупреждает он, прежде чем развернуться и быстрым шагом направиться куда-то вглубь коридора, а потом я слышу в отдалении его наполнившийся теплотой голос: — Так и знал, что ты еще не спишь…

А я стою, обомлев. Страх разгоняет сердце до бешеного ритма за секунду. Что он задумал?

Зачем Титову заходить ко мне?

Глава 11

Яна

Первые пять минут я в панике мечусь по комнате, не зная, бежать мне уже или найти кухню и припрятать под подушкой нож. Но все же в какой-то момент здравый смысл берет верх.

У нас с Титовым договоренность. Он не станет настаивать на брачной ночи. К тому же в этом доме наверняка находится много людей, да и его сестра здесь. Он должен понимать, что я буду орать и подниму всех на уши.

Нет, он не настолько глуп. Я надеюсь. К тому же он ясно дал понять, что я ему не интересна. Вспомним его подругу, я могу с легкостью понять, почему.

Немного успокоившись, я решаю переодеться. Мои вещи привезли еще с утра, чемоданы и сумки стоят не разобранными. Но этим я займусь завтра. Сегодня лишь нахожу свою максимально закрытую пижаму и халат. А еще я просто мечтаю о душе. И я приятно удивляюсь, обнаружив, что в моей комнате есть не только небольшая гардеробная, но и личный санузел.

Вот долбаное платье с потайными замками и плотно облегающее мое тело не снимается. Мне с утра помогали его надевать, застегнуть, сейчас я просто не могу изловчиться и наконец снять его с себя. Минут пять уже мучаюсь и успеваю попсиховать.

Порвать? Ну а что, я точно не буду хранить этот белый кусок ткани в память об ужаснейшем дне моей жизни.

Изогнувшись, снова дергаю замок и рычу от бессилия.

— Помочь?

Я подпрыгиваю от неожиданности и резко оборачиваюсь, едва не завалившись. Настороженно смотрю на стоящего в дверях Титова.

— Что ты здесь делаешь? — враждебно смотрю на него.

Теперь, когда он стоит в паре метров от меня, высокий, сильный, у меня пересыхает во рту. Я против него ничего не смогу сделать.

— Я в своем доме, — напоминает он.

— Это не значит, что ты можешь без стука вламываться в мою комнату, — я надеюсь, мой голос звучит холодно, а не истерично. — Что тебе опять нужно?

Он медленно поднимает руку и с издевательской усмешкой стучит костяшками по косяку двери. Один раз. Второй.

Мне хочется треснуть его чем-нибудь тяжелым. Или выйти в окно. Нервы как натянутая струна.

— Поговорить, — отвечает он, делая несколько шагов вглубь комнаты.

Я непроизвольно начинаю пятиться, и Титов резко останавливается, словно ударяется о невидимую стену. Хмурится, оглядывая мое лицо.

— Ты меня боишься?

Я не хочу признавать это вслух.

— Зачем ты пришел? — вместо этого спрашиваю у него, делая акцент на первом слове.

Он усмехается, качая головой, и поднимает руки, будто сдается.

— Успокойся, Яна. Я пришел только поговорить.

Я почему-то ему верю. Выдыхаю с облегчением и киваю.

— Хорошо. О чем?

— Что с платьем?

Игнорируя мой вопрос, он подходит ближе, заставляя меня снова напрячься всем телом и следить за ним, как за опасным хищником.

— Не могу расстегнуть, — наконец отвечаю, и он жестом показывает развернуться.

Повернуться спиной к врагу, идея отвратительная. Тело протестует, кожа будто заранее вспыхивает. Колеблюсь несколько мгновений, но все же делаю, как он сказал. К тому же эта проклятая тряпка душит меня не хуже его присутствия.

Собираю волосы и перекидываю их через плечо, обнажая шею и спину. Чувствую себя слишком уязвимой. Слишком открытой.

Он ко мне еще не притронулся, но я все равно ощущаю его давящую близость. Когда его пальцы наконец касаются моей спины, я замираю и задерживаю дыхание.

Он не сразу поддевает мелкий замочек. Возится с ним пару секунд, и каждая из них кажется вечностью. Потом замок поддается, и он медленно ведет его вниз. Платье ослабляет свой охват, и хочется вздохнуть от облегчения, но пальцы Егора, касающиеся моей кожи, не дают расслабиться.

— Ты не должна была видеть то, что видела, — говорит он вдруг негромко.

Голос глубокий, ровный, и от него мурашки бегут по позвоночнику. Замок доходит до конца, но он не убирает руки.

Я не дышу.

— Виолетта моя подруга детства и не только... — продолжает, снизойдя хоть до каких-то объяснений. — Иногда она будет появляться на тех же мероприятиях, что и мы. Могу пообещать, что подобного больше не повторится, но тебе необходимо понять, что она часть моей жизни. Возможно, ты будешь пересекаться с ней в этом доме иногда.

Сжимает мои плечи и наклоняется, говоря тише:

— Надеюсь, это не создаст никому из нас проблем? — его дыхание опаляет мне щеку.

Я поворачиваю голову, смотрю на его пальцы, потом медленно поднимаю взгляд на Егора.

— Убери руки, — цежу сквозь зубы.

Я перехватываю платье на груди и резко вырываюсь из его хватки, разворачиваясь к нему лицом.

— Я все поняла, Титов. Фразы о том, что это не повторится, было бы вполне достаточно. Я не создала тебе пока ни единой проблемы. Лучше следи за собой, ведь в следующий раз вас могу застать не я.

Он убирает руки в карманы и смотрит на меня несколько секунд, склонив голову.

— В следующий раз, когда захочешь поорать на меня, вспомни, что в уязвимом положении находишься ты, а не я. И если не хочешь, чтобы я испортил тебе жизнь…

— А ты не забывай, что я могу испортить твою идеальную картинку к чертям! — взрываюсь я и делаю шаг вперед.

Он смотрит на меня долго, испытывающе, как будто уже просчитывает, как именно ему придется потом разгребать все, если я притворю угрозы в жизнь. Или придумывает, как меня наказать за это, если подобное случится?

— Спокойной ночи, Яна, — говорит он спокойно, как ни в чем не бывало, заканчивая разговор.

А мне только и остается провожать его спину гневным взглядом.

***

К моему удивлению, сплю я как убитая, нервное напряжение последних недель дает о себе знать. Просыпаюсь только ближе к обеду. Внутри штиль, пока я прокручиваю последние события. Но когда приходит время позвонить отцу, начинаю немного нервничать.

Успокаиваю его, рассказываю, что отлично спала.

Нет, Титов не доставал.

Конечно бы я сказала.

Заверяю его, что заеду к нему завтра, и решаю, что пора наконец вставать.

При свете дня моя комната оказывается вполне приятной и даже стильной. У Титова есть вкус, если ремонт, конечно, его рук дело. Огромная кровать, туалетный столик, шкаф для книг, много цветов, небольшая гардеробная и, главное, собственная просторная ванная.

Условия содержания вполне приличные, решаю я и горько усмехаюсь собственным мыслям.

Выхожу из комнаты спустя час. Необходимо осмотреться и по возможности раздобыть еду. Коридор пуст. Не зная, с чего начать, я оглядываюсь. Чувствую себя некомфортно, словно вломилась в чужой дом или пришла в гости к отнюдь не лучшим друзьям. Все вокруг слишком чужое, незнакомое.

В доме тишина. Я не знаю, уехал ли Егор, но надеюсь, что да. Первый этаж встречает меня той же тишиной. Толкаю ближайшую к себе дверь и тут же встречаюсь взглядом с очень знакомыми темными глазами.

Я оказываюсь в просторной столовой. За большим столом сидит девушка. Заметив меня, она на мгновение хмурится, а затем расплывается в искренней улыбке.

— Яна? Привет! — она мягко улыбается и звучит вполне дружелюбно. — Я думала, ты уже не выйдешь из комнаты. Проходи, давай позавтракаем… или пообедаем, смотря как посмотреть.

Ее улыбка становится шире, я неуверенно переминаюсь с ноги на ногу, но все же захожу в комнату. От девушки не исходит опасности, скорее наоборот. И это странно. Я уже привыкла к холодной отстраненности Титова и не ожидала встретить в его доме столь радушное отношение от кого-либо.

Сажусь за стол, который накрыт на три персоны, и оглядываю аппетитное разнообразие еды. Желудок жалобно урчит.

— Будешь кофе? — вежливо спрашивает девушка.

— Да, — словно прихожу в себя, молчаливое оцепенение спадает, и я с досадой качаю головой. — Прости, я даже не поздоровалась. Это ужасно невежливо. Ты, должно быть, Полина?

— Она самая, — кивает она и бросает на меня веселый взгляд. — Я все ждала, когда брат соизволит нас познакомить. Но увы…

Упоминание о Титове заставляет меня обвести комнату взглядом и непроизвольно обернуться.

— Нет, его здесь нет, — смеется Полина, разливая кофе из кофейника. — Егор жаворонок. Соскакивает ни свет ни заря и улетает по своим делам. Не думаю, что ты скоро его увидишь.

И слава Богу, думаю я, но вслух не говорю. Лишь благодарю за горячий напиток и забираюсь на стул с ногами. Так привычнее.

— Угощайся! Ты должна попробовать стряпню Ларисы.

— Кто такая Лариса? — спрашиваю, отправляя в рот кусочек сыра.

— Наш повар. У нее самая лучшая домашняя еда, которую я пробовала.

Я улыбаюсь, накладывая себе овощной салат и картошечку по-деревенски. Полина тем временем не дает нам зависнуть в неловкой тишине. Она болтает без умолку, смеется и шутит. Полная противоположность своему брату.

Внешне тоже. Мягкие черты лица, милые щечки и широкая добрая улыбка. Хотя глаза такие же, как у Егора. Темные и выразительные, будто смотрящие прямо в душу. Но в них столько света и доброты. Никогда ничего подобного у Егора видеть не доводилось.

— Много народу работает в доме? — решаюсь спросить я.

— Светлана — управляющая, как правило, всегда в доме, уходит только по вечерам. Лариса приезжает раз в два дня и готовит кучу вкусностей. Есть еще Оля, она моя помощница и живет с нами, — Полина задумчиво постукивает вилкой, словно вспоминая, а потом добавляет: — Ааа, еще Федор. Наш садовник. Кстати, сад тебе тоже надо увидеть! Он невероятный, ты будешь в восторге, когда все зацветет. У нас даже есть сакуры, представляешь?