Полная версия
Опустив ручку, я в отчаянии потянула дверь на себя, но та не поддалась. За спиной слышались приближающиеся шаги герцога, и в ужасе принялась дёргать дверь со всей силой. Я была готова вырвать её из дверного проёма, но она ни в какую не открывалась! Было поздно. Я почувствовала макушкой дыхание дракона и закрыла глаза, готовясь принять неизбежную судьбу.
Горячая рука легка поверх моей, опуская дверную ручку, а затем герцог легонько толкнул дверь, открывая мне проход.
– Она открывается в другую сторону, – сообщил он весьма озадаченным голосом.
– Спасибо и до свидания! – выпалила я и резвым сайгаком понеслась по коридорам, не разбирая дороги, надеясь, что они выведут меня наружу.
Так и случилось. Развив воистину драконическую скорость, я будто бы пролетела сад на крыльях, вырвалась заворота и с разбегу залетела в коляску, обдав отца ветерком.
– Лидия? Что случилось? – изумился он. – Почему ты в таком неприличном виде? Где твоя шляпа?!
– Поехали домой! – воскликнула я, обмахивая себя руками, к слову, без перчаток. Вот такая вот я безбожная шлёндра. Неудивительно, что на меня драконы кидаются: и без головного убора, и запястья на всеобщее обозрение выставила – сплошной соблазн.
Отец сел рядом, и мы помчались по уже знакомой дороге.
– Гони! – умоляюще обратилась я к кучеру, озираясь назад.
Дракон вроде как меня не преследовал, но мне по-прежнему было не по себе. И только когда белые стены «Четырёх сезонов» скрылись из виду, я смогла успокоиться и откинулась на спинку сидения, переводя дух.
– Тебя поймала охрана? – предположил отец.
– Нет, я смогла поговорить с герцогом.
– Но разговор не задался?
– Мама бы решила, что очень даже задался, – пробормотала я, устало потирая лоб. – Мне предложили замужество. А вот плантации вернуть не предложили.
– Что? – изумлённо вскинул отец. – Герцог, известный своей незаинтересованностью в людях, после пяти минут знакомства с тобой предложил тебе выйти за него? Чем ты его так поразила?
– Я проиграла ему в карты и сделала чай! Оказывается, для драконов это исключительно привлекательное поведение, – сообщила я. – А ещё он назвал меня златоглазой. Как во сне. Вот чушь-то…
Я приоткрыла глаза и обнаружила, что отец сидит напротив с такими круглыми глазами, что казалось, они вот-вот вылезут из орбит.
– Не может быть… – прошептал он зачарованно.
– Что случилось, папа?
– Дракон не стал бы заявлять такое просто так! Но как Эрнест мог не заметить, что ты избрана богиней? – отец суетливо пригладил волосы.
– Эрнест? – воскликнула я панически. – Это ещё кто? Ещё один маньяк, что жаждет зажать меня в углу?!
– Твой бывший жених. Ты на радостях и это забыла? – добродушно рассмеялся папа, а затем нахмурился. – Ерунда какая-то. Но если Септим прав, милая, наши дела лучше, чем можно было представить! У нашего порога отбоя не будет от женихов, а про сплетни о тебе тут же забудут!
– Почему вдруг, папа?
Он был не на шутку взволнован, так что это передалось и мне. Из-за этого он не обратил даже, что я снова задаю вопросы о том, что, казалось бы, должен знать каждый.
– Титул герцога передаётся только драконьим потомкам, избранным Малики, – пояснил он. – Чтобы родить дракона-наследника, носитель драконьей крови должен найти златоглазую. Едва Эрнест узнает, что в тебе скрывался дар…
– Он, как и Феликс, захочет захватить меня и сделать своим личным инкубатором, – довершила я, в ужасе впиваясь пальцами в кожу сидения. – Папа, я заклинаю тебя, ни под каким предлогом не рассказывай это матери!
Отец посмотрел на меня с беспокойством и нежностью, протянул руку, погладив ладонь, чтобы успокоить.
– Лидия, твоя мама не желает тебе зла…
– Просто желает продать повыгоднее! – прервала его я. – Папа, если мама узнает, что у меня есть какой-то ценный для драконов дар, она устроит аукцион!
Он замолчал с виноватым видом, будто не хотел признавать, что я права, но и врать мне о том, что мама не поступит так, тоже не торопился. В итоге до дома мы доехали в мрачной тишине. Неудивительно, что она была именно таковой: разговор с герцогом не задался, а значит, у нас всё ещё были долги, но не было источника дохода.
– В конце концов, при мне плантации всё равно стали убыточными, – вздохнул отец, когда возница остановил коляску у наших ворот. – Годами они держались лишь на наработках твоего дедушки, но так не могло продолжаться вечно. Я знаю, Эрнест видел в них потенциал, потому так жаждал заполучить, но у меня нет жилки дельца, и я не знаю, как удерживать на плаву, а тем более развивать торговое предприятие.
Это признание далось ему тяжело, и не думаю, что он раскрыл бы душу кому-то, кроме меня. Он первый спустился вниз и сам подал мне руку, потому что наши слуги не спешили выполнять свою работу – им задерживали зарплату в этом месяце.
Мы вошли в дом и столкнулись с заинтересованным взглядом матери, который тут же потух, едва она оценила наш сломленный вид. На удивление, она даже не стала добивать нас, а лишь лаконично бросила:
– Ужин готов.
Это был отвратительный день. Я поела без аппетита, вернулась в свою комнату и поспешила оказаться в постели. Сон не шёл. Я лежала и смотрела в потолок, терзаемая тяжёлыми мыслями.
В моей власти было спасти семью. Я могла по крайней мере броситься в ноги Корбендалласу, согласиться стать его наложницей, при условии, что он подлечится, и тогда, быть может, он бы смилостивился и не продавал бы папин долг ростовщикам. Моя жизнь была бы закончена, но вероятно я сгущала краски, и Чикенбургер не так плох?
Вторым вариантом был Феликс. Кажется, когда он убедился, что я златоглазая, в нём взыграли какие-то древние хищнические инстинкты. Или это я правда что-то намутила с чаем? В любом случае, тоскующего флегматика словно подменили. Я не оговорила с ним условия, а он твердил только о свадьбе, но могло быть, что мы просто не поняли друг друга? Может, ему нужен был фиктивный брак? А может, за свадьбу он вернёт нам плантации?
Пожалуй, стоило снова пообщаться с герцогом Семптимом, а Паратрупера оставить на самый крайний случай.
Поразмыслив так, я успокоилась и прикрыла глаза, надеясь заснуть. И уже проваливаясь в негу сна, я вдруг вздумала помолиться.
– Золотая Малика, – прошептала я. – Говорят, ты милостивая и добрая богиня. Во сне ты показалась мне такой же. Может, ты заберёшь свой бесценный дар? Мне не хочется становиться добычей в глазах драконов. Пожалуйста…
Я почувствовала лёгкое прикосновение ко лбу, будто мимолётный поцелуй, и нежный материнский голос шепнул:
– Что за нонсенс? Все в восторге от моих даров! Ты поймёшь со временем…
Было ли это сном, связью с богиней или я просто сумасшедшая? Я уже не задумывалась об этом, погружаясь в неожиданно спокойный крепкий сон.
Но покой мне только снился! Новое утро и новый стук в дверь. Не то я была соней, не то все начинали активничать слишком рано.
– Миледи, – внутрь зашла всё та же брюнетка и присела в быстром книксене.
– У меня дежавю, – задумчиво пробормотала я, глядя в поток. – Как день сурка.
– Почему сурка? – удивилась девушка.
– Не знаю, это звучит правильно. Надеюсь, ты не пришла сообщить, что в ворота въехала карета герцога Оппенгеймера?
– Нет, – успокоила меня служанка и тут же добавила: – Но нас почтил визитом великий герцог Септим.
Я резко села. Да что ж такое! Ни дня без герцогов.
Внутрь вбежала мать, сияя радостной улыбкой. Она тут же помчалась к шкафу. Ощущение дежавю стало таким сильным, что я нервно хихикнула, глядя на мельтешащую матушку. К счастью, она была слишком увлечена моими платьями, потому не обратила внимания на мою лёгкую истерику.
– Какая же ты умница, Лидия! – воскликнула она, швыряя на кровать сиреневое платье с вышивкой. – Один разговор с герцогом – и вот он у нашего порога, да ещё и с букетом!
– Вчерашний тоже был с букетом, – проворчала я, откидывая одеяло. – Но за это ты меня не хвалила.
– Одевайся скорее! Они с отцом в гостиной, – она наклонилась, подмигнула мне и заговорщицки сообщила: – Обсуждают бизнес!
Я рассеянно покивала и отправилась чистить зубы. Из зеркала на меня смотрело крайней недовольное лицо. Таким герцогов не соблазнишь, но я не собиралась репетировать дружелюбную улыбку. Быстро одевшись и заколов волосы, я спустилась вниз, гадая, дадут ли мне позавтракать, или сразу кинут грудью на амбразуру… то есть на герцога.
Он сидел на кресле в куда более собранной и напряжённой позе, чем вчера устроился в этом же кресле Эрнест. К моему удивлению, отец что-то живо рассказывал Феликсу, а он слушал с вежливой улыбкой и кивал. Как нормальный человек!
Более того, когда мы с мамой вошли в гостиную, Феликс вскочил, приветствуя леди поклоном. Сейчас его манеры казались безупречными – ничего общего с тем, каким он был вчера в саду.
– Доброе утро, леди, – произнёс Феликс голосом, от которого так и веяло свежестью и теплом летнего ветра. – Простите за ранний и внезапный визит. За мою наглость и в знак извинения за недоразумение, что произошло вчера, прошу вас, госпожа Лидия, примите этот букет. Мы попрощались с вами не на той ноте.
Тут я только поняла, что этот стог на ножках, притаившийся у стены, на самом являлся слугой, в руках которого был настоящий монстр и царь среди букетов. На свежих лепестках сверкали капли росы. Я осторожно подошла к этому великолепию и глаза мои полезли из орбит, когда я увидела, что это вовсе не роса – на цветах переливались маленькими радугами драгоценные камни.
Это же сколько денег ушло на такой подарок? Да лучше бы он преподнёс что-то полезное! Хотя… хватит ли этих камней, чтобы хоть частично погасить папин долг?
– В вашем визите мы заинтересованы в первую очередь, – любезно сказал Феликсу отец. – Лерисса, Лидия, герцог приехал к нам с потрясающим предложением!
– Герцог, извольте чаю! – оживилась матушка. – Из старых запасов, но очень хорош!
– Не откажусь, если… Не сочтите за дерзость, но могу я попросить, чтобы его заварила госпожа Лидия?
– Нет, – мотнула головой я, вспоминая вчерашние… эффекты.
– Разумеется! – одновременно со мной и куда громче воскликнула мать, выпихивая меня за дверь. – Лидия всё заварит!
Я оказалась в пустом коридоре одна. Попыталась подслушать разговор внутри гостиной, но дверь была старинной и толстой, и мне удалось лишь услышать спокойный голос Феликса, произнёсший:
– Касаемо ваших плантаций, полагаю вы… бу-бу-бу…
От злости я стукнулась лбом в дверной косяк, а затем поспешила на кухню. Вернуться в гостиную и услышать этот диалог мне было дозволено только через чай. Так приготовлю же его!
Глава 5 Чай ассам - завари сам
Когда я появилась на пороге кухни, служанки, как обычно, сплетничали с самым каверзным видом. Я даже не удостоила их взглядом, лишь бросила, на ходу закатывая рукава:
– Поставьте чайник.
Девушки дёрнулись и уставились на меня в таком шоке, будто в моём лице на них снизошло невиданное чудо.
– Миледи, вы что-то хотели? – почти испуганно спросила блондинка.
Мне не нравились эти барышни, потому я не собиралась поддерживать с ними диалог. Лучше было исследовать кухню. Как обычно, воспоминания никак не подсказывали мне, где стояли посуда и заварка, потому я стала методично открывать шкафчики. Служанки же, похоже, решили, что я глухая, потому что брюнетка шепнула блондинке:
– Ты смотри, после купания в пруде она совсем ку-ку. На кухню притащилась.
– Что ей надо?
– Не знаю, придумала себе что-то. На моей памяти она тут ни разу не появлялась.
– Всё иногда случается впервые, – произнесла я громко. Они вздрогнули и скромно потупили глазки. – Чайник поставьте.
Со второго раза они вроде как поняли и нехотя завозились. Я же обнаружила запасы чая и трав в небольшом шкафчике. Конечно, не сравнить с тем, что было в доме герцога, но и это сойдёт. И раз у нас намечалось утреннее чаепитие, то и чай надо было выбрать подходящий.
– У нас есть простой чёрный цейлонский? – спросила я, флегматично нюхая содержимое банок.
– Какой? – чуть ли ни с наездом спросила брюнетка, округлив глаза. Блондинка всё ещё пыталась быть профессиональной, правда, скорее, потому что посчитала меня сумасшедшей. Тоном, каким обычно говорят с умственно отсталыми или очень тупыми детьми, она обратилась ко мне:
– Миледи, просто скажите нам, что нужно сделать. Вы чайку захотели? Мы заварим.
– Да я сама в состоянии.
– Сама?
Немая сцена. Те же и Лидия. Почему-то простое слово «сама» ввело служанок в состояние полного ступора.
– Ну конечно, сама, – решила добить я. – Герцог попросил, чтобы я сделала это лично.
На лицах служанок появилось нечто, похожее на понимание, но всё равно с большим сомнением. Они отошли в уголок, решив, видимо, что оттуда я их не услышу.
– Слушай, надо отобрать у неё чай. Если в нашем доме отравят герцога, мы работу потом не найдём вовек.
– С чего она решила, что способна заварить чай?!
– С чего вы решили, что я безрукая, так ещё и глухая?! – не выдержала я, швыряя на стол прихватку и, грозно подбоченясь, уставилась на куриц.
– Ой.
Вздрогнув, они прижались друг к другу, как робкие испуганные лани.
– Миледи, – жалобно пискнула блондинка. – Ваши глаза!
Вот блин! Я поспешно отвернулась и сделала вид, что увлечена чаем. Чайник уже вовсю плевался паром. За неимением составляющих для классического английского завтрака, я нашла заварки с похожими нюансами аромата. Здесь же главное – качество заварки, а оно не подкачало! Не знаю, наш ли это был чай или купленный с других плантаций, но тот, кто купил его, в чае разбирался прекрасно.
Мне нужно было составить в меру терпкий выразительный ансамбль вкуса с мягкими нотками цитрусов, крупицей пряности, послевкусием восточных специй, ягод и фруктов. Четыре вида чёрного чая стояли передо мной в железных банках, дразня бодрящими ароматами. Я прикрыла глаза, вдыхая сразу все запахи, чтобы настроиться и понять, в какой пропорции лучше смешать их, чтобы получить тот самый вкус английского завтрака.
И чувство, что охватило меня вчера, снова включилось. Руки сами запорхали над банками, нос стал чуять оттенки запахов в десятки раз лучше, будто у меня появился собачий нюх, а сердце наполнилось предвкушением. Что может быть лучше утром, чем классический английский завтрак? Разные рецептуры включают в себя купажи кенийского, иногда китайского чая, но неизменен остаётся бархат цейлона, обхватывающий язык горьковатой терпкостью! Немного молока и – уже моя добавка – нотка мускатного ореха и корицы, и вот готов чудный бодрящий напиток, настраивающий на рабочий лад.
А не на романтику! Нет-нет, мне точно не нужен был вчерашний герцог, который смотрел на меня, как на дичь. Надо было его смягчить, успокоить, но оставить беседу в деловом тоне. И этот напиток, я могла поклясться, подходил идеально!
На подносе стоял чайник, укрытый полотенцем, сахарница и кувшинчик с молоком. Уперев руки в бока, я с видом победителя осмотрела свой шедевр. И тогда только увидела панику на лице служанок.
– М-миледи?
Вот же… Я едва контролировала себя, когда заваривала чай, полностью отдаваясь вдохновению. И конечно, об этих дамах и думать забыла! Поняли ли служанки, что именно не так с моими глазами? Я кинула на них строгий взгляд.
– Что такое? – спросила я как можно более небрежно, чтобы подчеркнуть, что ничего странного на кухне не произошло.
– Вы… в порядке?
Я чуть не рассмеялась от облегчения. Похоже, они просто решили, что я на самом деле повредилась умом после истории с прудом, никак не связав это с золотым сиянием моих глаз.
– Давайте я отнесу поднос, миледи, – спохватилась брюнетка, но блондинка схватила её за руку и попыталась незаметно подмигнуть. Это выглядело, как тяжелейший тик, но попытку заговора я оценила.
– Вы ступайте в гостиную, миледи, – сладко пропела блондинка. – А мы сейчас принесём чай.
Да они же решили вылить мой шедевр и заварить новый! Я вцепилась в поднос, как утопающая в соломинку.
– Так, даже не думайте! Несите в гостиную то, что заварила я.
Блондинка поджала губы, а брюнетка выпалила:
– Там наверняка дикая бурда! Миледи, вы с безумным видом намешали кучу заварок вместе, ещё и молока решили бахнуть, чтобы наверняка? Что скажут об этом доме, если один герцог подхватил от вас срамную болячку, а второй получит понос?!
– Донна! – испуганно ткнула её локтем блондинка.
– Что ж, может, хоть в таком случае герцоги перестанут приезжать к нам каждый день! – радостно воскликнула я, схватила поднос и умчалась, прежде чем меня смогли остановить.
В дверь гостиной пришлось стучать ногой. Мать открыла, удивлённо окинула меня взглядом и забрала поднос. Кажется, подразумевалось, что принесут чай всё же служанки. Мать чуть отстранилась, впуская меня, но когда я проходила мимо, быстро шепнула:
– Надеюсь, ты не притрагивалась к чаю? Не знаю, зачем ему понадобилось творение рук твоих, но лучше подать ему хороший чай и сказать, что это ты такая умелица.
– Всё в порядке, – буркнула я.
Безумие какое-то. Я продолжательница рода владельцев чайных плантаций, почему все думают, что мне даже заварку нельзя доверить?
– А вот и чай! – восторженно воскликнула матушка, ставя поднос на низкий столик. – Ох, какой аромат!
Отец заинтересованно дёрнул носом, прерывая диалог с Феликсом.
– Какой… интересный сбор, – заметил он. – Не помню у нас такого.
– Я составила его сама, папа. Специально для дорогого гостя.
Мама чуть побледнела и прошипела мне на ухо:
– Ты уверена, что ему понравится?
– Он хотел чай, который заварила я. Пусть отвечает за свой выбор, – хихикнула я.
Мать побледнела ещё сильнее и потянула руки к чашке Феликса.
– Мой дорогой герцог, быть может, с утра уместнее выпить кофе?
Но поздно – Феликс решительно сделал первый глоток, и выражение его лица тут же переменилось. На губах его расцвела улыбка, делая совершенное лицо настолько привлекательным, что у меня захватило дух.
– Что ж, раз все собрались здесь, я, наконец, выскажу главную цель своего раннего визита, – сказал он, и голос его прозвучал совсем как мой чай – бархатно, мягко и тепло. – Вы неоценимый специалист, барон Фарнет, и наш разговор заставил меня убедиться, что вы искренне любите чай и всё, что с ним связано. Но, простите мою прямоту, делец из вас никакой. Я могу выжать прибыль из любого бизнеса, без лишней скромности, но мне придётся нанимать компетентных работников и разбираться в этой новой для меня сфере, что делать мне… исключительно лень.
Мы замерли, слушая его речь, словно смертный приговор.
– В идеальном сценарии вы занимаетесь работой плантаций и созданием сортов чая, пока я налаживаю продажи, – продолжил Феликс. – Но какой интерес вам быть наёмным работником, а мне – по сути работать на благо вашей семьи? Нет, мне не надо больше денег, и новый источник дохода мне тоже не нужен. Заняться чем-то я могу только из интереса.
– Как же нам заинтересовать вас? – печально спросил отец.
– Думаю, мы могли бы найти компромисс… через вашу дочь.
Глаза мамы вспыхнули победой, как два прожектора. Губы медленно растеклись в такую сладкую улыбку, что у меня свело зубы – пришлось налить себе чаю. Отпив глоток, я приподняла брови. Ай да я, ай да кудесница, не чай – а напиток богов! Неудивительно, что Феликс засиял, как солнышко, едва его попробовав.
Ну, сама себя не похвалишь – никто не похвалит, разве что замуж позовут. К слову об этом…
– Что именно вы предлагаете, Ваша Светлость? – прокурлыкала матушка так ласково, что отец покосился на неё в полном недоумении.
На такой градус лесть не поднималась даже при визите герцога Хэндехоххера. Мама превзошла саму себя.
Феликс отставил чашку и обвёл нас нечитаемым взглядом.
– Вы хотите и дальше передавать владение плантациями по наследству своим потомкам, что до меня – королевская семья оказывает перманентное давление в вопросе женитьбы. Полагаю, мы могли бы помочь друг другу.
Мама пискнула и рухнула на диван, обмахиваясь руками. Мы с папой её восторгов не разделили. Мы переглянулись, и я взглядом попыталась передать отцу своё «нет». Он кивнул и повернулся к Феликсу.
– Ваше предложение весьма лестно, Ваша Светлость, – учтиво склонил голову он.
– Я слышу в вашем тоне «но», – изумлённо вскинул брови Феликс.
Его удивление было таким наивным и искренним, что с моих губ сорвался смешок. Все тут же уставились на меня с разными эмоциями, и я отступила, пытаясь слиться со стеночкой, что было сложно: сиреневое платье никак не желало маскировать меня на фоне зелёных обоев. Кажется, герцог в самом деле считал себя самой лакомой наградой, и то, что мы не кинулись благодарить его за щедрое предложение, просто не укладывалось в его голове.
– Я не вправе решать за дочь, – выдохнул папа.
Взгляды, обращённые на меня, стали ещё напряжённее. Оказывается, мы тут переводим стрелки! Не хочешь замуж, Лидия, пожалуйста – сама скажи герцогу своё «фи», пока он смотрит на тебя пронзительным синим взглядом, а мама транслирует какие-то радиосигналы, расшифровать которые проще простого.
«Не вздумай отказывать герцогу».
И Феликс ещё смел говорить, что на него давят по поводу женитьбы! Да на меня сейчас оказывалось такое давление, будто я бороздила дно океана в виде рыбы-капли! Собравшись духом, я открыла было рот, но мама совершила прыжок дикой пантеры, закрывая меня спиной, и воскликнула:
– Мой дорогой герцог, позвольте предложить вам прогулку? Лидия могла бы показать вам ваши новые владения, и заодно вы обсудили бы детали помолвки!
Феликс удовлетворённо кивнул.
– Полагаю, это уместно.
А меня спрашивать никто не стал. Папа сидел в кресле, скромно потупив глазки, а мама утащила меня одеваться, потому что, разумеется, без перчаток и шляпки я даже на крыльцо не могла выйти. И вроде привычны мне должны были быть эти нравы, а казались почему-то дикими.
Заботливая мамочка даже лично застегнула на мне пуговки верхней накидки, при этом бормоча, словно заклинание:
– Похоже, он не в курсе, что ты не девственница, ещё и больная. Благодари золотую Малику за то, что он нелюдимый и не интересуется делами вне своего поместья! И лучше бы тебе быстренько вылечиться и выскочить за него до того, как он выяснит правду.
– Но мама, я…
– Лидия! – шикнула она, вскидывая на меня гневный взгляд. – Мы в шаге от нищеты, я продаю украшения, чтобы заплатить прислуге. Если ты вернёшься с прогулки не невестой герцога, то с тем же успехом ты можешь не возвращаться вообще.
Мотивировать она умела, этого не отнять. С кислой миной я вышла на террасу, где меня уже поджидал дракон.
Конечно, при взгляде на него появлялись сомнения насчёт того, правда ли я хочу гнуть линию свободы и независимости. Весеннее солнце играло в серебристых волосах, зелень сада выгодно оттеняла мистическую синеву его глаз, а искусно подобранные украшения так и кричали о больших деньгах. Мне с трудом удалось не пялиться на него в полном восторге, пуская слюни.
– Не понимаю вас, – лениво протянул он, обращая взгляд в глубину сада. – Это какой-то хитрый приём? Заинтересовать меня, сделав вид, что не хотите брака?
– Вы и не пытались понять меня, Феликс, – вздохнула я, и мы спустились с террасы на мощёную дорожку.
– Да как же вас понять? Я самый завидный холостяк в королевстве, любая пищала бы от радости, как ваша матушка, намекни я о свадьбе. Вам я предлагаю её открытым текстом, а вы… Ведёте себя так, будто в вашем положении у вас масса вариантов.
– Что вы знаете о моём положении? – устало спросила я, неизящно уклоняясь от низко растущей ветки.
