Полная версия
– Вы думаете, я хочу… автограф? – дошло до меня.
– Нет?
– Нет.
– Хм, – на дне бирюзовых глаз промелькнула тень удивления, которая тут же потухла, когда герцог уныло добавил: – Все вы так говорите. Ну рассказывайте, какую причину влезть ко мне в сад придумали.
Он вернулся в беседку, сел, закинул ногу на ногу и уставился на меня, нетерпеливо постукивая пальцами по подлокотнику плетёного кресла. Похоже, прогонять нахальную вторженку он не спешил, это воодушевляло. Я набрала в грудь побольше воздуха и затараторила, пока он не передумал:
– Видите ли, не столь давно вы выиграли у моего отца в карты наши чайные плантации. Они принадлежат нашей семье много поколений, и мне хотелось бы узнать, не могли бы вы простить ему тот досадный проигрыш и вернуть плантации нам? Мы готовы выплатить вам отступные... со временем. Дело в том, что наша семья переживает не лучшие времена, и если бы герцог милостиво согласился пойти на уступку... – я сделала реверанс, надеясь, что его легко пронять лестью. На бывшем женихе (да как там его?!) это точно бы сработало. – Мы были бы благодарны вам до конца наших дней.
Я замолкла и уставилась на герцога, ожидая его реакции. Он смотрел на меня в ответ, и на лице его не отражалось ни одной эмоции. После минуты молчания у меня начали сдавать нервы, но герцог вдруг приоткрыл губы и молвил:
– Оригинально.
Я почувствовала, будто меня ударили бревном по голове. Захотелось перевернуть стол, чтобы облить Септима кипятком – может, это бы его взбодрило? Нет, Лидия, терпение! Я договорюсь либо с ним, либо с герцогом Гогеншлюхером, так что это унылое создание – не худший вариант. Вспомнив, как мама льстила Крюкенбахеру, я певуче заговорила:
– Мой дорогой герцог, простите, я не совсем вас понимаю.
– Такой истории для того, чтобы приблизиться ко мне, ещё никто не придумывал. Большинство просто с порога кричит о своей чистой любви, хотя мы даже не разговаривали ни разу. Те, кто поумнее, придумывают дело, дескать, я обронил запонку на балу, и они решили лично её доставить. Самые продуманные записываются на официальную аудиенцию и некоторое время даже с уверенным видом плетут что-то о том, что их батюшка послал их наладить торговые отношения с моей провинцией. Но вы сочинили целую легенду. Пожалуй, я поражён. Что вам нужно на самом деле? Предупреждаю: никаких поцелуев, никаких прикосновений. На предстоящем балу могу обещать вам один танец. За свою фантазию вы это заслужили.
Я слушала его, мысленно подбирая слова для ответа, желательно, цензурные, но с каждым новым словом его пропитанной скукой речи меня покидала всякая надежда на то, что мы договоримся. Герцог вообще меня не слышал!
– Зачем мне танец?
– Не знаю, вам виднее. Чтобы попытаться за его время вскружить мне голову и подобраться к деньгам моей семьи, наверное. Чего ещё хотят от меня такие, как вы?
– Я хочу вернуть свою плантацию, – смиренно повторила я. – Иначе моя семья пойдёт по миру.
– А я тут при чём?
– Вы выиграли её в карты… у моего отца... – процедила я сквозь зубы.
– Да? Прискорбно. Передайте ему совет: пусть больше не играет.
Я должна была быть леди, милой, воспитанной и скромной. Но что-то внутри меня возмущалось, противилось и требовало выхода. Я подняла голову и увидела, как герцог, совсем забыв обо мне, сосредоточил внимание на чашке чая, и терпение моё лопнуло. Я подошла к нему, вырвала чашку из его рук и, оперевшись о стол, угрожающе нависла над драконом. Он лишь лениво приподнял одну бровь.
– Герцог Септим, – отчеканила я. – Мне терять нечего! Я либо уйду отсюда с документами на земли, либо за нами скоро явятся, чтобы стрясти долг, и тогда вся моя семья закончит, вероятно, в рабстве. Я прошу вас сосредоточиться на моих словах: вам нужны эти плантации? Существуют ли выполнимые условия, при которых вы можете вернуть их моему отцу?
Туманный взгляд глаз нереального оттенка изучал моё лицо со внезапной жадностью, будто увидел в нём что-то невероятное. Когда я глубоко вдохнула, успокаиваясь, случилось что-то за гранью моей фантазии: поджатых губ герцога вдруг коснулась улыбка.
Я опешила. Я только что наорала на дракона, а он, вот, не только не разгневался, но вдруг заинтересовался нашим диалогом! Эти герцоги все пристукнутые, точно, но каждый в своём неповторимом стиле.
– Как вас зовут? – вдруг спросил он, и я на миг даже потеряла дар речи. Это прозвучало как издевательство, но взгляд его был серьёзен.
– Лидия, – с лёгким удивлением ответила я.
– Рад знакомству. Я Феликс. Вы хотите вернуть земли, что профукал ваш батюшка? Давайте сыграем на них.
– Что? – переспросила я с недоверием. – Вы вернёте плантации, если я выиграю?
Он невозмутимо кивнул, вглядываясь в моё лицо, будто пытался уловить даже мельчайший оттенок реакции. Я мысленно взвешивала за и против. Терять мне было нечего, а вот шанс выиграть обратно земли очень согревал душу. Только вот…
– Но вы же шулер, – вспомнила я слова отца.
Взгляд Феликса полыхнул раздражением. Длинные пальцы недовольно постучали по подлокотнику.
– Прежде чем кидаться такими обвинениями, леди, нужно предоставить доказательства. Будь я шулером, мне был бы заказан путь в общество, но меня привечают за карточными столами. Однако такие слухи ходят, не спорю. Людям нужно как-то оправдать собственную ущербность и неумение играть.
Наверное, всё дело в аристократических чертах лица, но Феликс выглядел таким благородным и оскорблённым, что у меня и сомнений не осталось, что его обвиняли зря. В конце концов, мне ли было сомневаться в чужой репутации?
– А какую ставку вы хотите от меня? – спросила я с подозрением. Знала я уже этих герцогов-драконов и их желания!
Кажется, мысли достаточно ясно отразились на моём лице. Уголки губ Феликса насмешливо приподнялись, лишь на миг, словно проявлять эмоции для него было непосильным трудом.
– Не льстите себе, – небрежно бросил он. – Девицы на выданье штурмуют стены моего поместья каждый день. Мне нет необходимости требовать от вас таких ставок.
– Тогда что вам надо?
– Ничего. Считайте это проверкой вашей удачи. Если судьбе угодно – ваши чайные плантации вернутся к вам, но если нет – тут я бессилен.
Бессилен? Он был единственным, кто мог вернуть нам земли без каких-либо усилий, но я не в праве была требовать, чтобы он отдал их просто так. В таких обстоятельствах его предложение казалось спасительной соломинкой.
– Что ж, давайте сыграем, – растеряно кивнула я.
Феликс щёлкнул пальцами, и словно из ниоткуда появились слуги. Он шепнул им несколько слов, и они в мгновение ока сдвинули посуду, очищая на столе пространство для игры. На столе появилась нераспечатанная колода карт с нарядной рубашкой. Мне принесли кресло, и я опустилась в него, выжидающе глядя на герцога.
– Колода новая, не меченная, извольте проверить, чтобы не заявлять потом, что я шулерствовал.
– Я вам верю, – сказала я неуверенно.
Просто я понятия не имела, как выглядят меченные карты, так что не видела смысла в пристальном разглядывании карт. Феликс сам распечатал колоду и принялся тасовать её с такой скоростью, что я едва улавливала движения его длинных пальцев. Только перстни блестели в свете солнца.
– Лерой, подай леди чаю, – сказал Феликс всё с той же скукой в голосе и ловко развернул колоду веером, затем разделил на две и сложил их гармошкой, снова соединив. Я даже не обратила внимание на чашку, появившуюся передо мной, зачарованная фокусами герцога. Только почувствовала знакомый запах и отметила, что заварили неправильно. Но мои мысли сейчас были далеко от чая.
– Потрясающе, – сказала я искренне, любуясь трюками, которые он проворачивал с щеголеватой лёгкостью. Он делал их без труда, скорее, по привычке. Феликс неопределённо дёрнул плечом.
– Как даме, я предоставляю вам выбор игры. Что предпочитаете?
Я попыталась сделать умное лицо. К счастью, Феликс сам стал набрасывать мне варианты.
– Преферанс или штосс? Предлагать даме покер не смею, это пошлость.
Мой взгляд продолжал бестолково следить за его руками. Преферанс или штосс… Я замялась, не зная, что ответить. Феликс перестал тасовать и высказал догадку:
– Вы не играете в эти игры?
– Нет, – честно призналась я.
– Досадно. А во что играете?
– В дурака. И в пьяницу… – честно призналась я и густо покраснела.
Брови герцога дрогнули в искреннем глубоком удивлении. Изящные пальцы нетерпеливо постучали по столу.
– Однако… Признаюсь, о таких играх я слышу впервые. Есть ещё варианты?
– Когда-то мама учила меня играть в очко… – протянула я с сомнением. Образ мамы почему-то с этим не вязался, но я точно помнила вечера, проведённые за этой игрой.
– Я не хочу в очко, – отрешённо качнул головой Феликс. – У вас есть игры с менее угрожающими названиями?
– Ну… Пожалуй, больше ни во что я не умею. Но в покер могу! – торопливо заверила я. – Совсем не считаю это пошлым.
– Как вам угодно. Дро, лоуболл, падуги?
– Снип-снап-снурре, – испуганно ответила я, вжимая голову в плечи. Кажется, герцог решил наслать на меня проклятье. Его бровь изогнулась под каким-то немыслимым углом, очевидно, доступным только драконам.
– Что вы несёте?
– Вы первый начали!
– Храни меня золотая Малика! – рыкнул герцог, швыряя карты на стол. – Я сдаюсь. Научите меня играть в придурка.
– Да у вас самого неплохо получается, – пробормотала я себе под нос, неуверенно забирая со стола карты. Феликс склонил голову к плечу, давя на меня пронзительным синим взглядом.
– У драконов великолепный слух, Лидия.
– Очень жаль… – ещё тише пробормотала я, неумело тасуя колоду.
Карты норовили выпасть из рук. Давненько я не играла. Феликс наблюдал за моим мастерством крупье, нервно раздувая ноздри – наверняка считал это кощунством. Я объяснила ему правила. Дракон слушал внимательно, иногда кивал, затем коротко бросил:
– Начнём.
– Сначала пробную партию? – уточнила я. – Чтобы вы разобрались.
Он покачал головой.
– Просто начнём.
На миг мне подумалось, что он решил поддаться, что всё это просто предлог, чтобы вот так отдать мне плантации. Я даже прониклась симпатией к хладнокровному ящеру, ровно до момента, когда мне поочерёдно вручили козырного валета, даму, короля и туза, завершив партию двумя шестёрками.
– На погоны… – уныло пробормотала я. – Похоже, новичкам везёт.
– Не в этом дело, – пожал плечами Феликс. – Богиня Малика одарила меня исключительной удачей. Мало кто может честно выиграть у меня в азартные игры. Так что вы были обречены.
– Что? – переспросила я, чувствуя, как от обиды спирает дыхание. – Вы же говорили, что не шулер!
– Но ведь не шулер же.
– Так к чему всё это было? Вы могли просто сказать, что плантации не отдадите, и выгнать меня! Вам захотелось поглумиться?
Он снова равнодушно пожал плечами и взял со стола чашку, покрутил её, поднимая заварку со дна, и поморщился.
– Не понимаю, почему все так носятся с этим чаем. Честно говоря, какая-то бурда.
Меня трясло от гнева и растерянности. Что теперь делать? Герцог просто издевался надо мной!
– Да вы заваривать его не умеете, – бросила я, стараясь сдержать слёзы. – Как владельцу плантаций, вам следует знать такие вещи!
Вскочив, я схватила чайник. Феликс напрягся, видимо, решив, что я обдам его кипятком, но я выплеснула содержимое на газон и воскликнула:
– В первый раз листья нужно залить и сразу же слить, а пить только вторую заварку! И этот чай нельзя заливать кипятком. Он… – я всхлипнула и бездумно вытерла слёзы рукавом. – Заваривается при семидесяти пяти градусах… Он же… зелёный…
Осознание принесло с собой отчаяние, и они захватили меня, уволакивая на дно моря безнадёги. Унизительно было стоять перед этим самодовольно-унылым драконом, обливаясь слезами, но я чувствовала себя загнанной в тупик. Феликс наблюдал за мной с таким выражением, будто чужие слёзы были для него чем-то отвратительным. Он встал, схватил со стола салфетку и подал её мне.
– Утрите слёзы, леди, – сказал он. – Сдаётся мне, наш разговор не закончен.
Глава 4 Дар с подвохом
Я машинально приняла из его рук протянутую салфетку и промокнула слёзы. Надо было послушаться отца, зря мы приехали сюда. Ничего, кроме унижения, я не получила.
– Чего ещё вы хотите? Сыграть в бутылочку? Или сразу в ящик? – буркнула я, чувствуя, как опухают от слёз глаза.
Наверняка я представляла собой жалкое зрелище. Даже хорошо, что постное лицо Феликса не показывало пренебрежения или насмешки – ничего, кроме вечной скуки.
– Я хочу, чтобы вы показали, как заваривать чай, – сказал герцог приказным тоном, а затем нахмурился, будто одёрнул себя, и добавил: – Пожалуйста.
Кажется, ему сложно было просить, или он просто не привык к такому. Я шмыгнула носом и кивнула.
– Хорошо. Хотя бы не будете больше поганить репутацию наших плантаций своей бурдой, – вымученно улыбнулась я.
Герцог молча развернулся и направился в сторону дома. Я не сразу поняла, что подразумевалось, что я должна следовать за ним, потому пришлось догонять его, нелепо скача вприпрыжку. Он не оборачивался и не замедлялся. Мы вошли в дом, роскошный настолько, что слепило глаза, и взгляд мой сразу упёрся в картину, висящую над лестницей в холле. Холст был в высоту не меньше трёх метров и изображал Феликса на белом коне, очевидно, в реальную величину. Я так и замерла, глядя, как реалистично отрисованы развевающиеся на ветру волосы герцога и грива коня – художник на славу постарался.
– От скромности вы не умрёте, – только и сорвалось с моих губ.
– Это подарок от поклонницы, – нехотя пояснил он. – Почтенной вдовы Меркель. Она одна из немногих, кто не слишком настойчив и восхищаться мною предпочитает издалека, наверное, потому что я гожусь ей во внуки. Потому я решил уважить и найти место этой картине. К тому же, мне показалось, что здесь я выгляжу счастливым.
В самом деле, на лице герцога был нарисован безумный яростный оскал, а в руке был сжат меч – похоже, Феликс в фантазиях вдовы Меркель мчал на битву. В реальности герцог выглядел так, будто сейчас ляжет на диван и будет вечность глядеть в одну точку.
Мы отправились прямиком на кухню. Слуги, кланяясь, как заведённые, спешно ретировались. Я проводила их удивлённым взглядом.
– Почему они так разбежались?
– Они знают, что я не люблю мельтешение, – монотонно ответил герцог.
– Так кому же показывать, как заваривать чай?
– Мне. Прошу вас.
Изящная рука, украшенная дорогими перстнями, указала мне на стоящий в центре кухни рабочий стол. Я огляделась. Стоящие вдоль стен шкафчики были набиты банками с травами и чайной посудой. Кажется, эта кухня была отведена специально под приготовление чая.
– Какой мне заварить? – спросила я. Феликс неопределённо повёл плечом.
– Какой захотите. Я не разбираюсь в нём всё равно.
– Зачем же вам тогда целая чайная? – не удержала любопытства я.
Сначала мне показалось, что Феликс не ответит, но он неохотно бросил:
– Моя мать часто бывала в гостях у вашей бабушки, они вместе чаёвничали и делились заваркой. Эта кухня принадлежит ей.
Я сняла шляпу, убрала задорные завитки, что мама набросала вокруг лица, с интересом слушая герцога. Подумав, избавилась и от перчаток. Брови Феликса чуть дрогнули в удивлении, но мою вольность он оставил без комментария.
Взгляд мой в это время изучал представленную в стеклянных шкафах посуду. Все составляющие как для простого чаепития, так и для настоящей церемонии. Затем я перешла к банкам и висящим на верёвке травам. Некоторые уже стоило выбросить, другие были ещё вполне ничего.
– Чай с ваших плантаций лежит в нижних банках, – подсказал Феликс. – Он подписан.
Я кивнула и принялась открывать банки, вдыхая терпкий чайный аромат. Меня охватило странное чувство, что-то наподобие галлюцинаций. Запахи чаёв и трав смешивались, порождая нечто особенное, волшебное. Я отметала сочетание за сочетанием, выставляя на стол те банки, которые мне казались подходящими.
– Расскажите что-нибудь ещё, – попросила я герцога. – Не люблю тишину, когда готовлю.
– А что рассказывать?
– Ну хоть что-нибудь. О себе. О вашем доме. О том, что у вас на душе.
Почему-то это казалось правильным: я смешиваю напиток, а кто-то сидит рядом и выкладывает свои мысли. Не уверена, что я когда-либо правда была в такой ситуации, но сейчас мне хотелось, чтобы Феликс поделился хоть чем-то. Как будто ему это было необходимо в первую очередь, но откровенничать он не спешил.
– Разве это хоть кому-то интересно? – фыркнул он. – Зачем вам это знать?
– Чтобы познакомиться с вами получше.
– Зачем?
Ты ему слово, а он тебе "зачем". Я вздохнула и покачала головой.
– Это ведь нормально, узнавать что-то про новых знакомых. Вы как будто впервые с живым человеком разговариваете.
– Вы просто задаёте странные вопросы. Это подозрительно.
– А что спрашивают у вас обычно?
– Сколько дохода в год имею и почему не женат. Женщины постарше иногда вопрошают, в кого у меня такие "чудесные глазки", – издевательским тоном добавил он и содрогнулся.
Как ни странно, его нелепые реакции на мои простые вопросы говорили о герцоге больше, чем мог сказать самый пространный рассказ. Мне вдруг стало его жалко, и я предприняла последнюю попытку наладить диалог.
– Значит, обычно вы не пьёте чай?
– Не любитель бестолковых чаепитий.
– Тогда почему сегодня вдруг захотели?
– Сегодня особый день, – сказал он хмуро. – День рождения моей матери. Потому я решил выпить её любимый чай.
– Ух ты! Сколько ей исполняется?
– Нисколько. Она умерла.
Сухой и лаконичный ответ. Я прикусила язык, отворачиваясь к полкам. Как неловко! Он поэтому такой смурной, или это образ по жизни? Воцарилась неловкая пауза, прерываемая только шумом, который создавала я: стуком посуды, шорохом юбки, когда я ходила, и пересыпанием трав.
Я ощутила себя художником, рисующим картинку с помощью вкусов и ароматов, а Феликс служил моим натурщиком, сам того не зная. Кажется, он наблюдал за моими руками с той же зачарованностью, с которой я следила за картами, летающими в его руках.
Тут просился не обычный чай, а кипрей, чтобы снять напряжение, и немного хмеля, чтобы вскрыть нарыв на душе! Сочетание странное на вкус, потому стоило добавить трав, что изменят вкусовой оттенок, а заодно поднимут настроение в унылый день: душица, брусника и немного золотарника!
Наконец, кухню наполнил лёгкий сладкий аромат, и я, выбрав чашку с полки, наполнила её напитком.
– Чай готов, Ваша Светлость, – торжественно объявила я.
Он подошёл, взял со стола пышущую паром чашку и принюхался. Затем сделал осторожный глоток, и зрачки его дрогнули, принимая вертикально вытянутую форму. Он отпил снова, задерживая чай во рту, как сомелье, и недоверчиво посмотрел на меня.
– Что-то не так? – спросила я напряжённо.
– Нет, всё… всё так.
Что-то случилось с его голосом, он будто надломился, впуская в себя краски жизни. В нём слышалось волнение, грусть и тоска. Продолжая коситься на меня, Феликс в несколько глотков прикончил чай и бесшумно водрузил чашку на столешницу.
Он стоял, чуть покачиваясь, будто прислушивался к своим чувствам. Меня даже обеспокоило его состояние, но затем он встряхнулся и обратил на меня совершенно новый взгляд. Словно его глаза протёрли тряпочкой, вернув им блеск.
– Дракон никогда не расстанется с ценностью, – сообщил он. – Просто так вернуть вам плантации – это против моей природы. Да и смысл отдавать их вашему отцу? Проиграв их один раз, он проиграет и второй. Какой из него землевладелец?
Его слова ранили, но рациональное зерно в них было. Я уныло опустила руки.
– Но ведь и я никогда не занимался чаями, – продолжил герцог. – Для меня это тёмный лес, в то время как ваша семья, очевидно, хранит секреты создания этого напитка. То, что вы сделали… просто потрясающе, – признал он и округлил глаза, словно сам удивился своим словам. – Мне трудно угодить. Но ваш чай…
Он вдруг резко подошёл ко мне, с прищуром разглядывая моё лицо. Вздрогнув, я попятилась, но дракон преследовал меня, пока я не упёрлась в посудный шкаф. Кажется, он пытался не то просверлить во мне дырку взглядом, не то понюхать. Исключительной жути маньяк.
– Я владею айкидо! – пискнула я.
– Это что? – спросил он заинтересованно.
Хороший вопрос. Мне и самой было интересно.
– Лидия… – протянул он, и глаза его угрожающе блеснули. – Благословлённая Маликой златоглазая продемонстрировала мне свой дар. Я понял ваш язык намёков: златоглазая показывает свою сущность дракону только в одном случае…
– В каком? – полуобморочным голосом спросила я, размышляя, будет ли уместно вмазать коленом ему в пах.
– Когда хочет, чтобы этот дракон сделал её своей…
– Чегооооо? – воскликнула я, пытаясь его отпихнуть. – Герцог, вы того… совсем?
Руки мои ткнулись в его грудь, словно в каменную стену. Он не выглядел особо мускулистым, но на ощупь можно было решить, что он сделан вовсе не из плоти и крови. В общем, отодвинуть от себя Феликса мне не удалось, а бить его я пока не решалась. Всё же я была в его доме, полном слуг и охраны, и ещё питала надежду уйти отсюда целой и невредимой.
Голос герцога превратился в быстрый горячий шёпот:
– Я видел отблеск ваших глаз дважды за сегодня: когда вы гневались и когда делали чай. И если в первый раз это явно было простым выходом эмоций, во второй раз стало очевидно: такое не демонстрируют мужчине-дракону просто так! Вы златоглазая, избранная богиней, бесценное сокровище!
– Я не сокровище! Я личность! – воспротивилась я, но Феликс словно оглох. Он даже моргать перестал, будто боялся, что я сбегу, пока он сомкнёт веки.
– Как вы умудрились хранить свой дар столько лет, чтобы ни один дракон не пожелал вами завладеть?
Я призадумалась.
– Ну, наверное, один всё же желал. Я была невестой герцога Кранкенвагена.
– Кальвиншнихтера? – приподнял брови Феликс.
– А я как сказала?
Он нахмурился лишь на мгновение, но затем краски снова заиграли на аристократичном лице.
– Неважно. Ваши глаза ещё не стали полностью золотыми, значит, ваш цветок не сорван. Не знаю, как этот идиот решился отпустить златоглазую, но раз вы здесь, я готов обсудить нашу женитьбу.
– Нашу что?!
– Свадьбу, – уверенно повторил он. – Вы добились своего. Признаться, в отличие от остальных охотниц на мои деньги, у вас правда есть туз в рукаве. Считаю, это будет справедливо: ваш великий дар взамен на имя, титул, земли и богатства моего рода.
Я покосилась на пустую чашку. Не знаю, в приступе чего я смешивала этот чай, но похоже, намешала что-то не то. Вместо унылой жижи передо мной стоял мужчина с горящими глазами, который рассматривал меня с такой жадностью, будто собирался сожрать немедля. Приходилось признать: герцог сошёл с ума, и кажется, виноват в этом был чаёк. Не зря мне показалось, что листья иван-чая были малость подозрительные! Ну точно просрочка.
– Помогите… – обречённо вскрикнула я, но получился какой-то жалкий комариный писк.
Однако это сработало. Феликс, озадаченно хмыкнув, отошёл от меня на два шага назад.
– Я не причиню вам зла, – заверил он, поднимая ладони. – Прошу, не бойтесь.
– Я и не боюсь, – сказала я, плотно прижавшись к шкафу и таким образом бочком пробираясь к выходу. – Мне просто пора.
– Куда же вы? – удивился он. – Почему вы уходите сейчас, когда добились того, ради чего пришли?
– Я пришла вернуть свои плантации, и с этим у нас пока полный пролёт, – пробормотала я, хватаясь за дверную ручку. – Наверное, я заеду к вам ещё, попозже, когда у вас будет другое настроение, а сейчас мне, увы, пора…
