Измена. Месть подают холодной

– Что случилось? – охает она, быстро ставя вазу на столик и несясь к своему любимому сыночку.

Мысленно ухмыляюсь, но снаружи сохраняю подчёркнуто отстранённый вид. Ну что же ты, Эйван, не пожалуешься мамочке, что жена не позволяет себя бить?

– Ерунда, поранился во время тренировки, – цедит муж и проходит дальше, мимоходом скользнув рукой по моей талии. Не то жизнь его ничему не учит, не то он считает, что моё согласие пойти на приём означает, что между нами мир и любовь.

От Аделаиды не уходит его жест. Она широко улыбается и смотрит на меня с одобрением.

Эйван думает, что наша ссора сама себя исчерпала, Аделаида считает, что я преуспеваю в восстановлении отношений с мужем – значит, их бдительность будет притуплена, а у меня будут развязаны руки для осуществления моего плана.

Стараюсь не выглядеть слишком радостной. Пусть пока что радуются они – я порадуюсь позже.

Это совершенно нормальный ужин совершенно нормальной семьи – так бы сказал любой, кто увидел бы нас со стороны.

Но быть может я недооценила бдительность свекрови. Утром следующего дня спускаюсь к карете, чтобы отправиться к доктору, а Аделаида с широчайшей улыбкой на лице уже поджидает меня внутри. По приезде мне тоже не удаётся от неё отвязаться. Свекровь проходит в комнату ожидания и уютно устраивается на диванчике прямо под дверью кабинета Дункана, невозмутимо открыв журнал.

Неужели она о чём-то догадывается?

– Вилле нужна моральная поддержка, – щебечет она, пока не сильно довольная Тессия расставляет на журнальном столике вазочки с конфетами и чайный сервиз. Думаю, медсестре не по душе роль подавальщицы, но и почтенную вдову дель Монрок нужно уважить.

В кабинет на осмотр Дункан её не пускает, так что мы можем спокойно поговорить. В данной ситуации мне видится определённая проблема.

– Из кабинета только один выход, – сокрушённо вздыхаю я. – И мы на втором этаже.

Достаю из сумки неприметный серый плащ, что стащила из шкафчика прислуги. До чего же я опустилась, ворую у горничных! Дункан тревожно наблюдает, как я сбрасываю на кресло своё украшенное вышивкой пальто и скрываю простое, но очевидно дорогое платье под невзрачной верхней одеждой.

– Что с вашей щекой? – обеспокоенно спрашивает врач.

– Ушиблась, – вспоминаю я отговорку Эйвана, потирая всё ещё ноющее место.

В глазах Дункана слишком много понимания. Он врач дель Монроков, я не могу быть с ним до конца откровенной, но он старается быть на моей стороне, несмотря на клятвы верности, которые каждый слуга даёт благородным драконам. Впрочем, в этом случае слуга куда благороднее хозяев.

– Аллира, вы же не собираетесь прыгать? – спрашивает он почти жалобно.

– У меня есть выбор?

Подойдя к окну, решительно распахиваю створку и смотрю вниз. Если прицелиться, можно прыгнуть прямо в кучу листьев, старательно собранную дворниками, и очутиться во внутреннем дворике. Нырнуть в арку – и вот она, свобода! На три часа.

– Куда же вам так необходимо попасть?

Собираюсь ответить, но Дункан прерывает меня резким взмахом руки.

– Ничего мне не говорите! – просит он. – Я клятвами связан с дель Монроками, если меня напрямую спросят о ваших делах – я обязан буду ответить и не смогу солгать. Но…

Он мнётся, не решаясь сказать что-то. Заглядываю ему в глаза, и он выпаливает:

– Я ни к чему не веду, но на Рябинной площади есть юридическая контора с самыми лучшими отзывами во всём городе. Не знаю, к чему я это вспомнил.

Не одобряет, но всё равно приходит на помощь. Благодарно улыбаюсь старому дракону, прежде чем перекинуть ногу через подоконник. Была ни была!

А ведь когда-то для меня такое было чем-то рядовым. В академии мы и с третьего этажа общежития спокойно сбегали, а потолки там были повыше.

Приземляюсь удачно. Наспех привожу себя в порядок, отряхнув полы одежды, и торопливо покидаю дворик. До Рябинной площади идти минут пятнадцать, но я планирую сократить это время.

С трудом вспоминаю, когда мне удавалось пройтись по городу одной, и бывало ли такое вообще. Чувствую себя неуютно и беззащитно, но выбора у меня нет.

Указанный дом встречает меня табличкой с золочёными буквами, вензелями и дверью из массива дуба. Внутри целая куча кабинетов, а за стойкой на входе сидит энергичная особа с улыбкой, которая словно приклеена к лицу.

– Агентство юридических услуг «Додо и компания» приветствует вас! – выдаёт она заученный текст. Затем бегло осматривает мой наряд, и её улыбка гаснет так же быстро, как наступает южная ночь. – Алли, внимательнее вывески надо читать! Официанток в паб ищут в соседнем здании, здесь сидят юристы!

Плащ и синяк играют со мной злую шутку. Алли – обращение к незамужней девушке из незнатной семьи. Как лихо она с порога смогла определить моё положение! Гордо вздёргиваю подбородок и готовлюсь поставить на место нахалку, но вовремя сдерживаю себя. Нет, придётся сохранять инкогнито. У Аделаиды и Эйвана много связей, и среди высокооплачиваемых юристов вполне могут оказаться их знакомые. Не стоит кичиться своим именем направо и налево.

– И вам добрый день, – отвечаю сдержанно. – Как кстати, что я пришла сюда за услугами юриста, а не работать в пабе.

Она насмешливо выгибает бровь и расплывается в ещё более широкой улыбке, в которой вполне умело скрывает презрение.

– Наше агентство славится своим добрым именем! У нас работают лучшие специалисты, услуги которых не дёшевы.

Меня приняли за безработную, а теперь намекают, что мне не по карману юрист. Ну ладно, моя гордость привыкла получать удары побольнее.

– Думаю, я смогу оплатить услуги ваших специалистов, раз пришла сюда.

– Как скажете, алли, – цедит она.

Хотя бы не попросила показать деньги. Такого унижения я бы точно не выдержала, да и отчитала бы невоспитанную девицу. Быть может, у них лучшие юристы, но вот секретаря стоило бы поменять.

– По какому вопросу вы хотите обратиться к нам?

Что-то внутри меня сопротивляется, не желая произносить то, что собираюсь. Вдыхаю, успокаивая нервы, стараюсь не обращать внимания не насмешливый взгляд алли за стойкой.

– Я хочу развестись с мужем и получить опеку над нашим ребёнком.

Чувствую, как меня наполняет облегчение, словно я пересекла невидимую границу. И даже взгляд секретарши не заставляет меня опустить плечи.

– Что может быть проще! – хихикает она. – Езжайте в Дахраар или в Вайшну, там суды очень любят оставлять детей матерям! Говорят, там и мужья жён не бьют, вот и проверите заодно, для вас это явно актуально!

– А вы со всеми клиентами общаетесь столь бесцеремонно? – спрашиваю я, примораживая её взглядом к полу. – Или только с теми, кого считаете недостойными уровня вашей конторы? Мои деньги не так хороши, как деньги аллир из Верхнего города?

Она осекается и недовольно поджимает губы.

– Ваше начальство знает, что вы ввели конкурсный отбор для клиентов? – продолжаю давить я.

– Я просто посочувствовать хотела, – ворчит она, закатывая глаза. – Дело-то проигрышное, но раз вам охота деньги тратить, то на здоровье.

Она быстро листает магическую книгу, пока не останавливается на нужной странице. Коснувшись серебристого текста рукой, она, не глядя на меня, цедит:

– По коридору направо, тринадцатый кабинет. Алл Мэйвиз примет вас.

– Благодарю, – степенно киваю я, но удостаиваюсь лишь фырчка в спину в ответ.

Тринадцатый кабинет оказывается в тупике коридора. Его дверь кажется гораздо более простой и потрёпанной по сравнению с лакированными резными дверями кабинетов других юристов. Я начинаю подозревать неладное.

Стучусь, и дверной косяк тут же отваливается от стены и с печальным стуком грохается на пол.

– Что, опять?! – слышу мученический стон внутри.

Дверь распахивается, чуть не сбивая меня с ног, и являет моему взору лохматого юношу с золотисто-каштановыми волосами, торчащими во все стороны, словно пучки перьев. Его костюм помят, будто он заснул за столом, как безалаберный студент.

– Я же говорил, в коридоре не громыхать, у меня то дверь отваливается, то косяяяяя…

Завидев меня, он впадает в ступор, так и затянув последнюю гласную в своей фразе. Выразительно приподнимаю брови, и это, как ни странно, помогает вывести его из оцепенения.

– В туалет надо было налево по коридору идти, – сообщает он озадаченно.

– Буду иметь в виду. Но мне нужен алл Мэйвиз.

Золотистые глаза распахиваются в недоверии.

– Правда? – спрашивает он, а затем хватает мою руку и с азартом трясёт. – О, вы не пожалеете, аллира! Сэмуэль Мэйвиз к вашим услугам!

Если честно, я уже жалею. Может, стоило всё же раскрыть, кто я, чтобы мне выделили юриста посолиднее? Юнец приглашает меня в кабинет с поклоном, и я прохожу внутрь, любуясь витающей в воздухе пылью и маленьким зарешёченным окном. Похоже, раньше этот кабинет был чуланом для швабр.

– Вы назвали меня аллирой.

– Разумеется, разве не так обращаются к замужним благородным леди? – удивляется он, перемахивая через стол, чтобы сесть в потёртое кожаное кресло. Иначе до него просто не добраться: стол по ширине примерно равен комнате.

Брезгливо присаживаюсь на стул и с интересом смотрю на парня. Юн, наивен, недавно выпустился из университета. Золотые глаза почти не моргают, движения быстрые, как у хищной птицы. Передо мной грифон, едва вышедший из возраста птенца.

– Алли на входе не посчитала меня благородной.

– Аника? Ой, да она слепая! – восклицает Мэйвиз, эмоционально размахивая руками. – У вас из-под полы плаща виднеется край платья, ткань дорогая, сразу видно, и вышивка сделана вручную. Осанка идеальная, очень ухоженные волосы и кожа – вы точно из богатой семьи. Зрачок не идеально круглый, словно вот-вот готов вытянуться – вы дракон. Радужка отдаёт внутренним льдистым сиянием – вы из Дахраара. Туристка вряд ли будет искать юриста, значит, вы живёте здесь. Из ледяных драконов у нас живут только те, кто женился по договору альянса. Значит, вы жена либо аллора дель Монрока, либо аллора Брисби. Но семья Брисби живёт далеко от столицы и редко бывает здесь. Таким образом, я рад познакомиться с вами, аллира Вильгельмина дель Монрок!

По мере его восторженной речи моё лицо вытягивается.

– Вы… удивительно наблюдательный юноша.

– Зовите меня Сэм!

– Непростительная фамильярность.

– Ой, – его щёки вспыхивают. – Простите, аллира! Я с драконами нечасто общаюсь, тем более с ледяными!

Задумчиво оглядываю это подобие кабинета. Мэйвиз заметно смущается.

– Не подумайте плохого, аллира. Все хотят себе юриста-дракона, чтобы с опытом лет в сто, вот мне и не дают никаких дел. Но я университет с отличием закончил!

– У вас нет опыта работы, – подытоживаю я.

Он стыдливо отводит взгляд.

– Нет. Но! – глаза его снова вспыхивают золотыми искрами. – У меня есть кое-что получше! Я не заскорузлый замшелый дракон, который не готов браться за рисковое дело! Я открыт для свершений! А по вам, аллира, сразу видно, что работа предстоит деликатная!

Мальчик сначала показался мне не от мира сего, но кажется, он вовсе не дурак. Хотелось бы верить, что в своём деле он такой же скрупулёзный, как в разглядывании качества вышивки на моём платье или изъянов кожи.

Что-то подсказывает мне, что он заслуживает шанс. К тому же, он совершенно прав: драконы могут добавить мне проблем, а не решить их. Для них я чужачка из Дахраара, а мой муж – уважаемый уроженец Ристайла.

– Алл Мэйвиз, – обращаюсь я, и он чуть не подпрыгивает на месте от предвкушения. – Я вверяю вам свою судьбу. И боюсь, что против вас будут лучшие юристы Тамейна. Нет, всего Ристайла.

Глава 6 Просвет в конце тоннеля

Никогда нельзя врать своему врачу и юристу. Врач уже оправдал оказанное ему доверие, так что и юристу решаю выложить всё без утайки. Конечно, без слишком интимных подробностей.

Сэм слушает меня, сложив пальцы ромбиком, не перебивая. Кажется, за время моего рассказала он даже ни разу не моргает. Когда я замолкаю, он ещё некоторые время сидит, задумчиво глядя в одну точку.

– Законы Ристайла консервативны и патриархальны, – наконец, говорит он, пальцем катая перьевую ручку по столу. – Есть вероятность, что вам проще будет схватить сына и улететь в Дахраар, где вы спрячетесь под протекцией своего брата.

Быть может, это и правда было бы проще. Если закрыть глаза на вероятный скандал между императором и ёрмунгандом и новое обострение отношений между нашими расами. Ну и самое главное.

– Есть ещё одно обстоятельство, – говорю я. – В дракона превратиться я не могу.

Сэм сочувственно приподнимает брови.

– Хорошо, что вы это сказали, аллира. Ваш муж явно будет использовать этот довод в суде. И, скажу вам, довод это весомый. Оставить ребёнка с матерью, которая не сможет его защитить?

– Что же мне делать? – спрашиваю, душа отчаяние. – Врачи не понимают, в чём дело. Мой дракон проснулся вчера в первый раз за пять лет, и так же внезапно уснул обратно.

Мэйвиз настораживается.

– В каких обстоятельствах он проснулся?

– При драке, – коротко отвечаю я, не желая вдаваться в подробности. Спасибо, Сэм не удивляется, что почтенная аллира так просто говорит о драке, будто для неё это ежедневная рутина.

– Да, ваша щека… бросается в глаза. Но если засвидетельствовать это у врача – это будет доводом в суде.

Внутри меня всё протестует. Сознаться перед миром, что меня бьёт муж, а я покорно сношу это? В Дахраар я могу больше не возвращаться после такого. Я буду позором для своего брата.

Сэм видит моё возмущение, но не комментирует.

– Я могу ошибаться, – неуверенно тянет юрист, – но, быть может, вам нужно потренироваться?

Вопросительно смотрю на грифона, ожидая, что он продолжит мысль.

– Я в детстве любил слушать про валькирий Дахраара, – говорит он, с трудом скрывая восторг. – Двенадцать лучших воительниц, советницы ёрмунганда, воплощение свободы!

– Я должна была стать валькирией, – киваю я, всё ещё не понимая, к чему он клонит.

– Быть может, после переезда в Ристайл вы просто затосковали по копью и хорошему сражению?

Это звучит так абсурдно, что я смеюсь. Сэм тут же нахохливается, как недовольный воробей.

– Да почему нет? Если вы всю жизнь провели в сражении, то не будет ли корсет вас потихоньку душить, пока вы совсем не потеряете вкус к жизни и не сляжете? Вы бы съездили в Академию, да и попробовали бы этот вариант! А там, может, вам бы подсказали что-то другое. Не зря в ней самая большая библиотека на континенте! Может, там есть что-то про неведомую драконью хандру?

Слова Сэма заставляют меня задуматься. Вообще-то в них есть рациональное зерно. Да и в Академии я не была десять лет. С тех пор как позорно сбежала под покровом ночи…

Вздыхаю и качаю головой.

– На поездку в академию потребуется минимум три дня. Мне никак не скрыть от семьи такую долгую отлучку. Они начнут задавать вопросы, узнают о моих планах, и тогда меня попросту запрут дома.

– Это нарушение конституционных прав! – подскакивает гордый птах. – Согласно третьей статье конституции Ристайла никто не имеет права посягать на свободу…

Он осекается, когда ловит мои ироничный взгляд, и деловым тоном сообщает:

– В любом случае, аллира дель Монрок, я готов взяться за ваше дело. Подготовить документы для развода и найти доводы, подкрепляющие ваше право забрать ребёнка к себе. И если вас запрут, я засвидетельствую этот факт и приложу его в качестве аргумента против передачи опекунства вашему мужу. Ведь человеку, который нарушает права своей жены, никак нельзя доверить воспитание ребёнка.

Из его уст клишированная юридическая речь звучит так комично, так что я не сдерживаю улыбки. Быть может, я совершаю ошибку, которая будет стоить свободы мне и моему сыну, но я протягиваю руку, чтобы обменяться рукопожатием с Сэмом.

– Благодарю, алл Мэйвиз. Надеюсь, наше сотрудничество будет плодотворным.

Грифон оставляет в моей ладони картонный прямоугольник. С любопытством смотрю на простую визитку с тонким магическом узором. Казалось бы, простая картонка, но я знаю, что это дорогая вещь, даже слишком, и удивлённо вскидываю брови.

– Агентство подарило десять визиток, когда меня взяло по протекции ректора, – смущённо поясняет Сэм. – Наконец-то хоть первая нашла своего владельца.

Улыбаюсь, а сама раздумываю, успею ли зайти на почту. А главное, стоит ли? У брата есть дела поважнее, чем решать мои проблемы. И всё же...

– У меня будет ещё одна просьба, на всякий случай, алл Мэйвиз, – говорю я, ловя серьёзный взгляд грифона. – Если я вдруг перестану выходить на связь, передайте послание вот на этот адрес.

Я быстро пишу короткое письмо и заворачиваю листок пополам. На бумажке по памяти вывожу адрес тайной квартиры шпионской службы Дахраара, чтобы те передали письмо Винсу, если потребуется.

Судя по блестящим глазам Сэма, он понял, насколько важна моя просьба, а учитывая его догадливость, уверена, он уже догадался, кому отправится письмо в случае чего.

Мы договариваемся, как будем связываться, после чего прощаемся. Накидываю капюшон и покидаю агентство, чтобы той же дорогой вернуться к Дункану. Приходится подтащить к окну лестницу и постучаться в раму, чтобы дракон, уютно читающий книгу в кресле, открыл мне. Внутри я устало валюсь на кушетку.

– Вылазка была удачной? – спрашивает доктор.

– Хотелось бы верить, – уклончиво отвечаю я и задаю волнующий меня вопрос: – Как думаете, в библиотеке Академии Семи Стихий может быть информация о моём недуге?

– Думаю, в ней можно найти информацию о чём угодно. Вопрос, как долго придётся искать.

Задумчиво киваю. Быть может, не зря я так часто вспоминаю академию в последнее время?

– Доктор. Вчера моя сила на миг пробудилась.

Его лицо разглаживается, пока он продолжает быстро записывать что-то.

– Надеюсь, это первый звонок перед возвращением вашего дракона, – улыбается он.

Хочется верить, но я ощущаю, что это не так. И всё равно улыбаюсь и киваю Дункану.

Когда мы выходим из кабинета, свекровь всё так же сидит на диване, стережёт двери. Завидев нас, она вскакивает.

– Ну как прошёл осмотр? – спрашивает она воодушевлённо.

– Мой диагноз – нервный срыв, – уверенно говорит доктор, и я даже оборачиваюсь на него от неожиданности этого заявления. – И пока душевное состояние вашей невестки не будет приведено в норму, можете даже не заикаться о детях.

– И как же его лечить? – озадаченно моргает Аделаида.

Доктор Дункан уже протягивает ей листок, который держал наготове.

– Вот мои рекомендации, – говорит он бодро. Под его напором даже Аделаида теряется. – Траволечение и полный покой. Вам стоит посетить аллару Веспулу Хейз, профессора Академии Семи Стихий. Она ведущий специалист в области алхимии и траволечения, так что с лёгкостью поставит аллиру Вильгельмину на ноги.

Свекровь придирчиво изучает исписанный листок, щурясь.

– Что здесь написано? Каракули какие-то, – бормочет она. – Я стародраконий учила, должна вроде понимать, но...

– Вы получали классическое образование, как и я, а это новшество. Фармацевты с недавних пор используют вместо стародраконьего эльфийский для записей формул лекарств, – терпеливо поясняет Дункан. – Но Веспула отличный аптекарь, она без проблем прочитает рецепт.

Круглыми глазами смотрю на врача, который дарит мне короткую, едва уловимую улыбку. Даже без моей просьбы он всё продумал и подарил мне билет на спокойную поездку в Академию.

– Я уверена, есть и другие способы тебя подлатать! – громко негодует свекровь, пока карета несёт нас до портала. – Придумал ещё, траволечение!

– Вы сами говорили, что всё можно решить, правильно подобрав чай, – напоминаю я невинным голосом.

С удовлетворением отмечаю, что это приводит свекровь в бешенство. Она с силой стискивает веер, а затем улыбается мне одними уголками губ.

– Конечно. Так я и говорила. Но я могла бы и сама справиться с этой задачей! Кто такая эта Веспула?!

С языка рвутся слова: «Если вы можете мне помочь сами, почему не делаете этого?» Но мне не нужно вызывать подозрения у свекрови. Пусть думает, что я покорна, и не шевелится раньше времени, пока Сэм готовит документы, а я ищу лекарство.

Веспула Хейз… Так вышло, что я прекрасно знала эту ведьму из рода людей, она училась на курс младше меня, а теперь, выходит, стала профессором. Приятно будет встретить в Академии знакомое лицо. Приятельница из прошлого охотнее поможет, а может даже захочет рассказать что-то об общих знакомых.

Впрочем, лучше не ворошить прошлое – оно может напомнить о себе острой болью.

– Доктор Дункан доверяет ей, – говорю я степенно. – Значит, она хороший специалист.

– Неужели хороших специалистов нет в других местах, поближе к Тамейну?

– А чем вас не устраивает величайшая академия альянса? – удивляюсь я.

Лицо Аделаиды расплывается в типичной для неё жабьей улыбке, она снова пускает в ход веер.

– Путь неблизкий, а ты так слаба, моя девочка. Ладно, обсудим это с Эйваном.

От её слащавого обращения меня передёргивает, но я сохраняю вежливую благодарную улыбку на лице. Как же сложно притворяться! Это не в природе ледяных драконов. Всех, кроме Лисанны. Она всегда умела обманывать с кристально-чистыми глазами, Винс даже прозвал её «хрюшкой-хитрюшкой». Наверное, давно стоило насторожиться.

Дома дворецкий поместья, алл Кендлик, помогает мне снять пальто. Я сразу же уверенно направляюсь к каминной зале – обычно Эйван любит сидеть у огня, когда не занят.

– Куда же ты, душечка? – восклицает Ариадна, судя по звуку, путаясь в собственном пальто. – Ты к Эйвану, вот так с порога? А обед? Погоди!

Почему ей так важно задержать мой разговор с мужем? Или она просто не хочет его пропустить ввиду своей любопытной натуры?

Аделаида почти бегом настигает меня и пытается схватить за рукав, но я легко уворачиваюсь и прохожу в комнату. Здесь очень жарко, Эйван стоит у камина, вытянув руку над самым огнём. Открывшаяся дверь заставляет его дёрнуться, он с ругательствами отворачивается к окну, чтобы завернуть руку в ткань, но я успеваю заметить отблеск льда.

Отблеск льда? Откуда? Больше суток прошло с нашего скандала!

Наверное, просто показалось.

– Тебя не учили стучаться? – рычит Эйван.

Его мама влетает следом, всё же хватает меня за локоть и начинает тараторить:

– Прости, что отвлекли, сынок, мы уже уходим!

Отвлекли от чего, разглядывания огня? Я пытаюсь вырвать руку из цепких пальцев Аделаиды, но она словно окаменела, да ещё и сверлит меня пылающим янтарным взглядом.

Эйван поворачивается. Его рука снова спрятана под повязкой. Он смотрит на нас с уставшим покровительственным раздражением, как на надоедливых, но очень верных слуг.

– Это общая зала, в её двери стучать нет необходимости, – говорю я спокойно. – Эйван, я пришла поговорить с тобой. Мне нужно уехать.

Он скучающе смотрит на огонь.

– Всего ничего осталось до приёма у Салини. Я говорил, что ты обязана быть со мной, и ты обещала, что пойдёшь.

– Я вернусь до него, мне нужно всего три дня.

Эйван колеблется, но я знаю его достаточно хорошо – он склонен согласиться. Наверное, думает, что это поможет нам помириться, или так выражает благодарность за согласие пойти на приём.

Но никогда не стоит забывать о присутствии Аделаиды.

– Вилле собралась наведаться в вашу Академию! – тараторит она бодро. – Весьма разумное решение, ведь там ей явно смогут помочь с её недугом, да и она сможет встретиться со старыми друзьями, правда, здорово?