Полная версия
- Но… зачем?
Он пожал плечами.
- Я защищал свой дом. И свою жизнь, - просто ответил Драйган.
Он внезапно приблизился так, что я ощутила на коже морозное дыхание его слов, мужчина опять не терял шанса коснуться меня, попытаться вызвать во мне трепет и желание, даже говоря об убийствах и мертвецах.
- Каждый из них был уверен в своей победе. Каждый думал, что он – исключение из правил, - его взгляд, тяжёлый и пронзительный, впился в меня, наблюдая за моей реакцией. - И каждый в последний миг понимал, что ошибался.
Он отступил назад, к чёрному провалу прохода, и его фигура начала растворяться в темноте.
И он исчез. А я осталась стоять, прижавшись к холодной каменной стене, с телом, разрывающимся между леденящим ужасом и предательским возбуждением. Боже правый! Этот человек был не просто сексуальным экземпляром. Он был настоящим психопатом, убийцей, наслаждающимся своей силой и моим страхом.
Мысль о побеге, прежде туманная, вдруг чётко сфокусировалась в единственное, ясное и неоспоримое решение: я должна бежать. Сегодня. Сейчас. Пока он не решил, что моя «полезность» после того, как он переспит со мной, на этом закончится. Пока моя голова не стал ещё одним «украшением» горы костей, обнаруженной мной накануне.
Глава 9
Бежать… Я ещё раз окинула взглядом окружавшее меня каменное пространство и поняла, что в этом месте я так же беззащитна, как младенец. Ну за что мне всё это?! Но жалеть себя не было смысла, надо было хотя бы ещё раз попытаться найти выход, чтобы сбежать отсюда. Как знать, может там, за стенами горы, был совсем другой мир, более дружелюбный и лояльный к тем, кто прибыл издалека. Ладно, нужно было признать, я попала в другой мир сквозь брешь, возникшую во время моего падения. Возможно, и впрямь я там умерла, а здесь воплотилась, но всё это звучало настолько странно и дико, что я не могла признаться в том даже себе.
Я уже пыталась найти выход, однако это ни к чему не привело. Но ведь Драйган как-то выбирался отсюда, значит, выход всё-таки был. Подумав ещё немного, я подобрала свой альпинистский костюм, напилась воды и отправилась в том же направлении, в каком ушёл отсюда мужчина. Но разветвлённая сеть природных коридоров не сулила мне лёгкого решения проблемы, и я пожалела, что не отправилась за ним сразу. Если бы я проследила за ним сегодня, то завтра, возможно, уже смогла бы сбежать. Если бы мне представился такой случай…
А так рисковать кончено же не было смысла. Я могла бы опять заблудиться или, чего хуже, свалиться в пропасть. Но на этот раз меня бы точно уже никто не спас…
Прислонившись к стене и совершенно испортив себе настроение, я просто какое-то время смотрела прямо перед собой, а потом, опустившись на каменный пол, задремала, не понимая, чем тут ещё можно было заняться. Не знаю, сколько прошло времени, но вскоре меня разбудили шаги Драйгана – мужчина вернулся не с пустыми руками, в руках он держал две уже зажаренных тушки, по виду похожих на птичьи. Они были завёрнуты в широкие листья незнакомого мне растения, похожего на лопух.
И когда он только успел их поймать, освежевать и приготовить? Или уже прошло достаточно времени, просто я этого не заметила?
- Ешь, - не приветствуя, словно мы и не расставались ни на минуту, произнёс Драйган, протягивая мне дичь, от которой исходил такой умопомрачительный аромат, что в моём животе моментально разыгралось бурление.
- Что это? – спросила я, всё ещё недоверчиво принимая из его рук это подношение.
- Птица, - коротко бросил он, усаживаясь напротив на корточки. Его движения были плавными и грациозными, как у большого хищника. – Не бойся, не отравишься.
Я развернула листья. Белое мясо, запечённое в собственного соку, выглядело сочным и невероятно аппетитным. Под зажаристой корочкой оно было особенно нежным. Голод оказался сильнее осторожности. Я отломила кусочек - он буквально таял во рту, наполняясь умопомрачительным, пряным вкусом, не похожим ни на что из того, что я пробовала раньше.
- А ты? - спросила я мужчину, заметив, что он не притрагивается к своей порции.
Драйган лишь покачал головой, не отрывая от меня тяжёлого, изучающего взгляда.
- Я не голоден, - произнёс он тихо, и в его голосе прозвучала иная интонация, словно мы говорили не о еде.
Да и его глаза говорили совсем о другом. Он смотрел на меня так, будто я была тем блюдом, которое он предпочёл бы съесть. Его взгляд скользил по моим губам, испачканным жиром, по движению гортани, когда я глотала, по моим пальцам. Всё это происходило с таким неподдельным интересом, что по телу побежали мурашки. В его внимании было нечто чувственное в смеси с чистой, животной концентрацией хищника, наблюдающего за трапезой своей будущей добычи. Казалось, он буквально впитывал каждую мою эмоцию, каждый жест, наслаждаясь моим голодом и уязвимостью.
Я замерла с очередным кусочком у рта, внезапно осознав всю двусмысленность ситуации.
- Почему ты на меня так смотришь? - выдохнула я, и голос мой дрогнул.
Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки, но глаза остались тёмными и непроницаемыми.
- Ты ешь с аппетитом, - произнёс он, и его низкий голос отразился от моей коже, как гром перед грозой. – За этим приятно наблюдать.
Его слова, сказанные с лёгкой, почти что собственнической интонацией, испугали меня куда больше, чем прямая угроза. Я опустила еду, внезапно понимая, что каждый съеденный мною кусок приближает меня к чему-то неизбежному, какому-то невидимому соглашению, которое я не заключала, но которое уже вступало в силу.
Заметив это, Драйган вновь произнёс:
- Ешь. Не бойся меня, я тебе не враг…
- Твой взгляд… Он смущает меня! – решилась я на признание, хотя и не знала, как это может подействовать на этого психа.
Но Драйган вдруг многозначительно улыбнулся. Его улыбка была едва заметной, словно солнечный луч, пробивающийся сквозь толщу океана - красивой, но чужой и пугающей в своей глубине.
- Мой взгляд смущает тебя, - повторил он, и это прозвучало не как вопрос, а как констатация приятного для него факта. Он откинулся назад, опершись на локти, и его поза стала еще более расслабленной и в то же время доминирующей. - А должен ли он смущать? Я смотрю на женщину. На ту, что пробуждает во мне... голод. И не тот, что утоляется пищей.
Он позволил этим словам повиснуть в воздухе, тяжелыми и сладкими, как спелые плоды на осенней ветке.
- Ты думаешь, я скрываю свои намерения? - продолжил он, и его голос стал тише, интимнее, словно он делился великой тайной. - Я сказал тебе: я не возьму силой то, что рано или поздно само упадет в мои руки. Но это не значит, что я не наслаждаюсь ожиданием.
Его глаза медленно, с невероятной выразительностью, прошлись по моим губам, шее, груди, будто сдирая с меня одежду одним лишь взглядом.
- Я смотрю на тебя и вижу не то, что есть сейчас. Я вижу картины, что рисует мне мое воображение. Твои пальцы, вцепившиеся не в еду, а в мои волосы. Твое тело, изгибающееся не от страха, а от наслаждения. Твой голос, взывающий не о пощаде, а о чём-то большем, чем просто наслаждение.
Он глубоко вдохнул, и его грудь расширилась, а в глазах вспыхнул тот самый огонь, который заставлял моё сердце бешено колотиться.
- Наше соитие неизбежно, Елиса. Я просто смакую предвкушение этого мига. Наслаждаюсь каждой секундой, что отделяет меня от того момента, когда ты перестанешь бороться с тем, чего хочешь так же отчаянно, как и я.
Он наклонился чуть ближе, и его шепот стал просто обжигающим.
- Так что ешь. Набирайся сил. Тебе они понадобятся. А я... я буду наблюдать за тобой. И ждать. Сейчас для меня это лучшая пища и наслаждение...
Глава 10
Пережить эту ночь оказалось непросто. С приходом ночи в пещеру пришла не только темнота, но и холод, от дневного тепла не осталось даже воспоминания. Драйган был не из тех мужчин, кто любит поболтать, да я и не стремилась лишний раз его дёргать. Мало ли, кто же мог знать, что у него на уме… Я всё никак не могла привыкнуть к тому, что нахожусь не в своём мире, в котором всё было так просто и понятно, несмотря на сложность его устройства. Как часто я мысленно сетовала на свою жизнь, жаловалась на недостаточно горячую воду, медленный интернет, прочие неудобства, но лишь попав сюда, я поняла, что на самом деле жила в роскоши и комфорте.
- Где я буду спать? – спросила я у мужчины, страшно смущаясь и краснея, а он, прекрасно осознавая это, усмехнулся так многозначительно, что я вновь испытала на себе забурлившую в крови смесь страха и возбуждения.
Он кивнул в сторону своей «подстилки», которую иначе я и назвать никак не могла, потому как она представляла собой нечто среднее между лежбищем хищника и примитивным ложем древнего человека. Это было углубление в самом сухом и защищённом углу пещеры, выстланное толстым слоем невероятно мягкого и пушистого мха, поверх которого были наброшены несколько шкур. Шкуры были тщательно выделанными - бархатистыми на ощупь, с густым, шелковистым ворсом, отливающим в полумраке призрачным серебристым светом. По краям этого импровизированного ложа лежала груда тех самых широких листьев, в которые он заворачивал пищу, видимо создавая тем самым дополнительную защиту от каменного холода. Выглядело это на удивление… притягательно, уютно и даже безопасно.
- Здесь, рядом со мной, - произнёс он просто, и в его голосе не было ни намёка на сомнение. Ночью температура упадёт настолько, что твоя тонкая кожа не выдержит. Делить тепло в холодные осенние ночи - не прихоть, а необходимость.
Мой взгляд метнулся от этого слишком интимного ложа к его невозмутимому лицу. Мысль прижаться к его голому телу под этими шкурами, чувствуя исходящее от Драйгана тепло, заставила меня вспыхнуть с ног до головы. Это была худшая и одновременно самая соблазнительная идея на свете.
- Я… я могу лечь тут, рядом, - пробормотала я, указывая на голый камень у входа. – У меня есть тёплый костюм…
Он лишь фыркнул, коротко и презрительно.
- Умрёшь от переохлаждения к утру. Или от того, что заползёт сюда ночью в поисках тепла. - Он медленно подошёл ко мне, и его тень в полумраке пещеры накрыла меня целиком. - Выбор за тобой, Елиса. Твоя гордость или твоя жизнь. Но знай, - он наклонился так, что его губы почти коснулись моего уха, а дыхание обожгло кожу, - если ты ляжешь рядом со мной, я буду согревать тебя. Не для того, о чём ты всё время думаешь, но для того, чтобы ты выжила. Но если ты начнёшь возиться…Просто знай, что моё терпение не безгранично.
Он выпрямился, оставив меня стоять с бешено колотящимся сердцем, разрывающуюся между леденящим страхом и предательским, порочным любопытством. Лечь с ним в одну постель? Или замерзнуть насмерть? Выбор, достойный сумасшедшего дома. Но самой безумной была та часть меня, что уже представляла, каково это - чувствовать его мощные руки на своём теле, слышать тяжёлое дыхание у самого виска и, возможно, вопреки всем его угрозам ощущать чувство безопасности.
- Можно здесь где-то помыться? – задала я вопрос, который волновал меня нисколько не меньше, чем тот, что касался ночлега. - И… сходить в туалет…
Конечно, мне было крайне неудобно о том спрашивать. И всё же физиологические потребности брали верх над стыдом. Я чувствовала себя грязной, пропахшей потом и мне очень хотелось смыть с себя всё это.
Драйган внимательно посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. Он молча кивнул и жестом велел следовать за собой. Мы двинулись вглубь пещеры, туда, где было ещё темнее, но деваться было некуда.
- Источники с горячей водой находятся дальше, - его голос, приглушённый эхом каменных стен, прозвучал неожиданно обыденно, разрушая напряжённость момента. - Я отведу тебя туда завтра. Дорога неблизкая, и ночью идти опасно.
Мы свернули в узкий боковой проход, который вёл к небольшому естественному гроту. В центре него зияла глубокая расщелина в полу, уходящая в непроглядную темноту.
- Сюда, - Драйган указал на трещину. - Всё уйдёт в глубину. Никто не увидит и не услышит.
Я смущённо кивнула, чувствуя, как вспыхивает от стыда лицо. Он, словно улавливая моё смущение, отвернулся и отошёл к выходу из грота, демонстративно повернувшись ко мне спиной и скрестив на груди мощные руки. Его широкая спина в полумраке казалась каменной глыбой, неприступной и надёжной.
Закончив свои дела, я поспешила выйти, чувствуя неловкое облегчение. Он обернулся, его взгляд скользнул по мне, быстрый и оценивающий.
- Если хочешь умыться, - он указал на небольшое углубление в стене, где из трещины сочилась тонкая струйка воды, образуя маленькое, чистое озерко. Рядом лежала грубая, но достаточно мягкая моховая подушечка, очевидно, служившая ему чем-то вроде мочалки.
Я поблагодарила Драйгана кивком, с облегчением умывая лицо и руки ледяной, кристально чистой водой. Она смыла часть напряжения и страха, вернув мне подобие ясности мысли.
Когда я закончила, он всё так же неподвижно стоял на своём посту. В этом жесте - отвести меня, предоставить уединение, отвернуться - было больше уважения, чем я ожидала от дикаря-убийцы.
- Всё? - спросил он, обернувшись. Я кивнула. - Тогда идём. Ночь уже вступила в свои права, и холод не заставит себя ждать.
Мы вернулись к его ложу. Теперь, после этого небольшого ритуала очищения, мысль лечь рядом с ним уже не казалась такой ужасающей. Он был опасен, непредсказуем, но в его действиях была чёткая, пусть и чужая мне, логика выживания. И часть меня, та самая, что трепетала от его близости, уже с нетерпением ждала тепла его тела в надвигающейся ледяной тьме.
Глава 11
Уснуть было трудно. Драйган по-свойски притянул меня к себе, и ни тонкая ткань термобелья, ни шкура, которую я пыталась протиснуть между нами, не могли помешать мне ощущать спиной и ягодицами каждую линию его тела. Сначала я застыла, превратившись в ледяную статую, вся воля уходила на то, чтобы не дрожать, не выдать охвативший меня ужас, смешанный с порочным, запретным любопытством.
Но холод делал свое дело. Ледяная сырость пещеры заставляла искать тепло, и его тело было единственным его источником. Постепенно, против моей воли, мышцы спины начали расслабляться, невольно прижимаясь к его груди. Он был невероятно горячим, как раскаленный камень после костра, и этот жар проникал сквозь все слои ткани, разливаясь по моей коже томной, тяжелой волной.
Его дыхание было ровным и глубоким, и каждый его выдох обжигал мне шею, заставляя мелкие волоски на ней подниматься. Его мощная рука лежала на моём боку, тяжелая и властная, большой палец почти случайно касался нижнего изгиба моей груди через тонкую ткань. Я замирала при каждом таком прикосновении, ожидая, что он пойдет дальше, но он оставался неподвижен, лишь его пальцы иногда слегка шевелились во сне, и по моему телу пробегали судороги сладкого, постыдного предвкушения.
Самым жестоким и возбуждающим было ощущение его бедер, плотно прижатых к моим ягодицам. Даже через одежду я чувствовала его твердость, мощную, недвусмысленную и пугающую своим размером и напряжением. Он не делал движений, но само его присутствие, этот давящий, готовый к обладанию жар, заставлял низ моего живота сжиматься в сладком спазме. Между ног предательски потеплело и стало влажно, и я ненавидела себя за эту физиологическую измену, за то, что моё тело откликалось на угрозу и насилие таким постыдным образом.
Я лежала, затаив дыхание, в плену у его тепла, его силы и своего собственного предательского возбуждения. Каждая клеточка моего тела осознавала его мужскую мощь, его потенциальную власть надо мной. И самая ужасная часть заключалась в том, что, несмотря на страх, где-то в глубине души, темное, запертое желание шептало: а что, если? Что, если он все-таки перевернет меня и заставит забыть обо всем, кроме него? От этого предвкушения я сжималась внутри еще сильнее, сгорая от стыда и невозможного, неистового желания, которое было страшнее любой пропасти.
Не знаю, в какой момент мне всё же удалось уснуть. Усталость взяла своё, и я провалилась в тёмную бездонную яму сна, чтобы проснуться в полном одиночестве. Под несколькими шкурами, заботливо укрывавшими моё тело, мне стало жарко, и я поспешила выбраться наружу.
Драйгана нигде не было видно. Продолжая обливаться потом, я решила воспользоваться моментом и стянуть с себя термобельё, не позволявшее моему телу достойным образом охладиться. К тому же кожа хотела дышать, и я попросту устала от всех этих тряпок, ведь дома я спала или в лёгкой пижаме, но чаще всего нагишом.
Тело сразу же покрылось мурашками от нахлынувшей приятной прохлады, я едва не застонала от наслаждения, и даже прикрыла глаза, надеясь немного посидеть так, пока мужчина где-то ходит. Но вскоре всем своим существом почувствовала на себе чей-то взгляд, и испуганно открыла глаза. Драйган стоял у входа в нишу, прислонившись к каменному косяку, и смотрел. Смотрел так, будто впервые в жизни видел обнажённую женщину. Его глаза, обычно холодные и насмешливые, теперь пылали тёмным, почти чёрным огнём голода. Они медленно, с невероятной, мучительной подробностью, скользили по моему телу, останавливаясь на каждом изгибе, каждой округлой мягкости, и особенно на моей груди.
В его взгляде не было ни стыда, ни смущения - лишь чистая, животная, всепоглощающая концентрация. Он словно пожирал меня глазами, и под этим взглядом кожа вспыхивала румянцем, а соски напряглись и затвердели от внезапного прилива крови, будто отвечая на его немой, но властный зов.
Я застыла, парализованная этим взглядом, не в силах пошевелиться или прикрыться. В горле пересохло, а между ног вспыхнул тот самый предательский, постыдный жар, что уже мучил меня ночью.
Он оттолкнулся от стены и медленно, с грацией голодного зверя, начал приближаться. Каждый его шаг отдавался в моём теле глухим стуком сердца. Он не говорил ни слова, и в этой тишине было что-то более пугающее и возбуждающее, чем любые угрозы.
Я отползла назад, на грубые шкуры его ложа, но бежать было некуда. Он склонился надо мной, вновь подчёркивая свой неоспоримый авторитет и главенствующую роль. Его пальцы, грубые и горячие, обхватили мои запястья и прижали их к шкурам по обе стороны головы. Его вес обрушился на меня, сковывая, лишая возможности двигаться.
Я зажмурилась, ожидая грубого захвата, но вместо этого ощутила на своей коже его дыхание, горячее и прерывистое. Он опустил голову к моей груди, и его губы, обжигающе мягкие, прикоснулись к напряжённому соску.
Я вздрогнула всем телом, издав непроизвольный, сдавленный стон. Его язык, невероятно влажный, медленно, с наслаждением прошёлся вокруг ареолы, заставив меня выгнуться под ним от шквала ощущений. Он не просто ласкал меня, он вкушал, исследовал, помечал меня как свою добычу, и моё тело, к моему ужасу, отвечало ему диким, неконтролируемым откликом.
Его зубы слегка сжали сосок, и по телу пробежала судорога сладкой боли, смешанной с неистовым удовольствием. Его рука отпустила моё запястье и скользнула вниз, по моему боку, к бедру, сжимая его с собственнической силой. Я чувствовала его мощное возбуждение через тонкую ткань его штанов, давящее на мои бёдра, и сама уже была готова раскрыться ему, забыв обо всём на свете.
Его губы нашли мой другой сосок, и я закинула голову назад, теряя рассудок в огне, который он разжигал во мне. Мир сузился до его прикосновений и тяжести на моём теле.
И именно в этот миг, когда его пальцы уже коснулись влажного тепла между моих ног, из моей груди вырвался шёпот, последний отчаянный спазм сопротивления:
- Ты… обещал… Не брать меня… против воли… - теряя остатки разума, прошептала я.
- А ещё я обещал, что могу не сдержаться, если ты будешь меня провоцировать! – жёстко бросил Драйган и пальцы его уверенно протиснулись между моих ног и, больше не признавая никаких преград и возражений, раздвинули их в разные стороны.
Я задержала дыхание, понимая, что этот миг настал, и сейчас наконец-то свершиться то, чего я так жаждала и боялась…
Глава 12
Но вместо грубого вторжения я ощутила… тишину. Драйган замер. Его дыхание, ещё секунду назад тяжёлое и прерывистое, затихло. Я почувствовала, как его взгляд, горячий и тяжёлый, скользит по нижней части моего тела, будто заново изучая каждую линию, каждый изгиб.
Затем он медленно, почти с благоговением, опустился на колени передо мной. Его могучие плечи, обычно такие напряжённые и грозные, теперь казались склонёнными не в порыве страсти, а в каком-то странном почтении.
Его руки, только что такие властные, мягко легли на мои бёдра, едва касаясь кожи, словно боясь оставить рваные раны на лепестках редкого цветка. Он приник к самой сокровенной части меня, и его дыхание, тёплое и влажное, коснулось моего тела, заставив меня вздрогнуть от неожиданной нежности.
Но это было лишь началом.
Его язык… его язык внезапно стал инструментом познания. Он скользил медленно, почти лениво, исследуя каждую складку, каждую трепетную частичку меня с таким вниманием и сосредоточенностью, будто читал древнюю карту, полную тайн. Это была не яростная атака, а бесконечно терпеливое, трепетное изучение. Он водил кончиком языка мягкими, плавными кругами, то усиливая нажим, то едва касаясь, заставляя моё тело извиваться не от желания бежать, а от нарастающей, незнакомой волны наслаждения.
И в этом медленном, интимном ритуале не было ничего от обещанной жестокости. Была лишь сконцентрированная, почти хирургическая точность, смешанная с необъяснимой нежностью. Он словно искал что-то и вскоре нашёл.
Он замер на мгновение, его губы мягко сомкнулись вокруг самого чувствительного места, и он издал низкий, глубокий звук.
Затем он медленно отстранился. Его лицо было серьёзным, почти суровым, но в глазах бушевала буря страстного желания вперемешку с удивлением.
Он поднялся с колен, его тень снова накрыла меня, но теперь в ней не было и капли угрозы.
- Ты - девственница, - произнёс он тихо, и это прозвучало не как вопрос. В его голосе не было ни насмешки, ни разочарования. Лишь холодная, отрезвляющая ясность. - Боги прислали мне нетронутую…
Я едва ли могла говорить, распалённая до горячности, но так и не получившая того, чего так страстно желала. Промежность горела огнём, требуя продолжения, но теперь мужчина не торопился завершить начатое дело до конца, хотя я видела, насколько он был возбуждён. Его мужское достоинство напряжённо подрагивало в полумраке пещеры, и я догадывалась, что прямо сейчас он пытается себя обуздать, вот только не понимала зачем…
- Возьми меня! - возбуждение затуманивало разум и плавило мозги. Я, наконец, поняла, о чём он говорил мне вчера, утверждая, что я буду умолять его о близости. Сейчас моё тело, никогда не знавшее настоящей плотской любви, буквально требовало, чтобы это дикарь заполнил собой этот дурацкий пробел моей биографии. И я, как последняя шлюха, готова была отдаться мужчине, которого вчера увидела впервые в жизни. Но сейчас, в эту самую минуту, меня мало это волновало. Я хотела его настолько, что готова была пожертвовать всем, чтобы он, наконец, лишил меня этого маленького недоразумения.
- Нет…
- Что? – не сразу дошло до меня, когда я подняла на него свой взор. – Умоляю! Я сейчас взорвусь…
Не знаю, какая сила управляла мной в тот момент, но я бросилась к Драйгану, буквально припав ртом к его мужскому органу, хотя никогда в жизни до этого не делала этого. Мой порыв был отчаянным, лишённым всякого искусства. Я приникла к нему губами, движимая слепой, животной потребностью, не зная ни ритма, ни техники. Это было неумело, порой даже неловко, но исходило из самой глубины охваченного пламенем существа. Я слышала его резкий, сдавленный вдох, чувствовала, как всё его могучее тело вздрагивает и напрягается до предела под моими дрожащими ладонями.
Он не оттолкнул меня. Его пальцы вцепились в складки шкуры, на которой мы лежали, с такой силой, что костяшки побелели. Из его груди вырвался низкий, хриплый стон - звук небывалого удовольствия. Это подстегнуло меня, придало уверенности. Я старалась, подражая смутным фантазиям, водя губами по его напряжённой плоти, и каждый мой неуверенный шаг встречался новым, всё более глубоким и прерывистым дыханием.
