Полная версия
Пролог
Белёсый пар обволакивал моё тело, укутывал, словно шёлковым одеялом, даря нежность и лёгкое возбуждение, от которого голова шла кругом. Каждая пора на обнажённой коже пробуждалась, покрываясь мелкими капельками пота, которые смешивались с влажной пеленой вокруг. Грудь тяжелела и напрягалась в тщетном ожидании прикосновений, а соски затвердели, проступая сквозь влажную дымку словно две спелые ягоды вишни. Я не видела его, того, кто скрывался в этой белой пелене, но кожей чувствовала его взгляд - тяжёлый, обжигающий, полный первобытного голода.
От этого осознания внизу живота заныло сладкой истомой, пульсируя в такт бешено колотящемуся сердцу. И тогда я почувствовала их - сильные, шершавые ладони, легшие мне на плечи со стороны спины. Жар, исходивший от них, был почти болезненным, но я не отстранилась, а, напротив, выгнулась навстречу, жаждая большего.
Его пальцы медленно поползли вниз по моим рукам, обвивая запястья, будто проверяя их на хрупкость, а потом снова поднялись к шее, чтобы провести по ключицам, заставляя меня содрогнуться. Он наклонился, и его губы коснулись моего плеча - не целуя, а скорее ощупывая кожу, оставляя на ней влажный, горячий след. Пар сгустился вокруг нас, и я почувствовала, как что-то твёрдое и напряжённое упёрлось мне в спину.
Одной рукой он обхватил меня за талию, прижимая к себе так плотно, что я чувствовала каждый мускул его живота, а другой медленно, с невыносимым промедлением, стал скользить вниз. Его ладонь легла на мой живот, заставив мышцы там напрячься и задрожать, а затем поползла ещё ниже, и я застонала, запрокидывая голову ему на плечо.
Он вошёл в меня резко, властно, заполняя до предела истомившуюся в ожидании плоть. Я вскрикнула от неожиданности и боли, которая тут же сменилась усиливающейся с каждой секундой волной удовольствия. Он двигался с медленной, нарастающей интенсивностью, и каждый толчок заставлял меня отзываться глухим стоном. Пар закручивался вокруг наших тел, соединяя нас в единое, бьющееся в экстазе целое. Его губы нашли мою шею, он покусывал её нежно, а я царапала ногтями его бёдра, уже не понимая, где заканчиваюсь я и начинается он.
Всё нарастало, приближаясь к пику, когда…
Глава 1
…Я резко дёрнулась и открыла глаза.
В груди колотилось сердце, кожа пылала, а между ног всё ещё пульсировало смутное эхо несуществующего удовольствия. Я лежала одна в своей постели, в потной футболке, а с улицы доносился весёлый щебет добывающих пропитание птиц. Белёсого пара не было. Не было и сильных рук, крепко державших меня на грани сна и яви.
Это был всего лишь сон. Игра разгорячённого подсознания, выдавшая такой яркий, такой реальный и такой дразнящий фантом. Я сглотнула комок в горле, пытаясь отдышаться, и провела рукой по лицу. Осталось лишь стыдливое, сладкое и томительное недоумение.
Всего лишь сон, снящийся меня уже не в первый раз и поражающий своей реалистичностью. Я скривилась, медленно приходя в себя, возвращаясь в горькую реальность моей жизни. Нет, в моём мире не существовало мужчины, способного так на меня воздействовать, чтобы и тело, и разум хотели принадлежать ему и лишь ему.
Наверное, именно поэтому моё подсознание выдумывало и подбрасывало мне такие сцены, от которых мне не хотелось просыпаться.
Я откинулась обратно на подушку, и пружины матраса жалобно скрипнули подо мной. В руках холодный корпус телефона казался единственной точкой опоры в этом размытом, постыдном мире после сна. До будильника оставалось полчаса. Тридцать минут, которые предстояло провести в компании призраков собственного подсознания, в попытках отдышаться и вернуть себе право на эту реальность. Я провела ладонью по лицу, и кожа отозвалась покалыванием, будто и вправду обожжённая тем паром, тем дыханием, теми губами, которых не существовало. Бесполезно. Ощущение было вписано в саму мою плоть, в каждый нерв, выжжено кислотой желания где-то в самых потаённых извилинах мозга.
Любовь, страсть, эти сложные, изматывающие танцы двух эго… Всё это было для других. Для тех, кто умел носить нескромные платья и улыбаться в нужный момент, чьи жизни были похожи на глянцевые открытки. Моя же единственная, всепоглощающая, настоящая страсть была иной. Она не лгала. Не требовала намёков и не играла в игры. Она была чистой, суровой, безмолвной и требовала всего - всей моей силы, всего мастерства, полного и безраздельного уважения. Моя страсть была холодной, как лёд, твёрдой, как гранит, и безжалостной, как высота. Её звали альпинизмом.
И сегодня у меня было рандеву с ней.
Мысль об этом влила в жилы ледяную струю здравомыслия. Я резко села, скинула мокрую, прилипшую к телу футболку и потянулась к стулу, где с вечера была разложена в строгом, почти церемониальном порядке моя вторая кожа. Базовый слой - тонкое, облегающее термобельё, не оставляющее места ни для чего лишнего, ни для фантазий, ни для слабости. Грубый флис, пахнущий новизной и шерстью. Тяжёлые, но весьма удобные ботинки, от которых веяло надёжностью и десятками пройденных маршрутов. Я натягивала штаны, и уверенный, резкий звук молнии был похож на щелчок взведённого курка. Каждый предмет был старым, проверенным другом. Каждую застёжку, каждую петлю знали мои руки.
Я собиралась, как автомат, как жрец, готовящийся к обряду. Карабины. Их алюминиевые бока холодно блестели в тусклом свете. Верёвка. Я пропустила через пальцы её шершавую, упругую «косу», проверяя на ощупь. Ледоруб. Рукоять идеально легла в ладонь, как продолжение руки. Кошки. Зубы блеснули оскалом. В этом ритуале не было места сомнениям. Это была моя медитация, мой путь к очищению.
За окном сумрак утра начал отступать, разбавляясь сизым, молочным светом. Пора. Я вышла из душной комнаты на пронзительно-холодный воздух утра. Лагерь просыпался. Пахло дымом от потухшего костра, крепким, как смола, кофе и… невысказанным напряжением.
Марк и остальные парни уже копошились у внедорожника, перебрасывая снаряжение. Их голоса, хриплые от недосыпа, звучали приглушённо. Увидев меня, они на секунду замолкли, и в воздухе повисла та самая, знакомая тяжесть нашего вечного конфликта. Она была почти осязаемой.
- Ну что, Лиза, готова к великому подвигу? - Марк бросил через плечо, не глядя. Ненависти в его голосе уже не было, но сквозь привычную браваду пробивалась усталая снисходительность, которая злила куда больше открытой насмешки. – Мы сегодня решили не брать «Драконий Коготь», а потренироваться на чём-нибудь полегче…
- Что? Но почему?! – с горечью вырвалось у меня.
Марк пожал плечами, всем своим видом показывая, что он не при делах.
- Извини. Так решило большинство…
Истерить и изображать из себя обиженную девочку в мои планы не входило. К тому же, только этого Марк, наверняка, и ждал, потому как я услышала его слегка разочарованный вздох и почувствовала тяжёлый взор, уткнувшийся мне в спину.
Я молча, с каменным лицом, кивнула и направилась к своей куче снаряжения. Его взгляд сейчас были последним, о чём я хотела думать. Все мои мысли, всё моё существо было уже там, наверху, на отвесных, отполированных ветром гранитных склонах пика «Драконий Коготь». Этот пик был моей навязчивой идеей уже довольно давно. Его силуэт, напоминающий сжатую, готовую вонзиться в небо лапу древнего дракона, я рассматривала на фото с самого детства. Он бросал мне вызов. Молчаливый, величественный, смертоносный. Но сегодня мне не суждено было принять его.
Пока мы молча, избегая взглядов, грузили вещи в багажник, я поймала себя на абсурдной, дикой мысли: мои глаза бессознательно выискивали в полумгле между палатками… кого? Того, чьи черты стёр сон? Тень незнакомца с ладонями, оставляющими ожоги? Глупость, порождённая гормонами и одиночеством.
Я швырнула свой рюкзак на заднее сиденье, и знакомый груз на плече, туго набитое снаряжение, вернуло меня в настоящее. Вот она - моя реальность. Холодная сталь карабинов. Верная шершавость верёвки. Немая, всепоглощающая мощь горы. Всё остальное - лишь сон.
Глава 2
- А тебе корона не жмёт?
Марк, самый опытный альпинист в нашей группе, ехидно усмехнулся, и парни заржали, подхватив его слова. Настроение после вполне удачного подъёма мигом улетучилось, и я вновь почувствовала себя лишней на этом празднике жизни. Однако сдаваться не собиралась. Мы обсуждали детали подъёма на пик «Драконий коготь», который только было в наших планах на завтра, и я посмела высказать своё мнение, причём вполне логически обоснованное, но расходившееся со мнением самого Марка. А он не терпел возражений. По крайней мере, от девушки, да к тому же единственной в нашем отряде.
- Что ты хочешь этим сказать? – я пыталась не выказать обиды и даже слабо улыбнулась в ответ, но не заискивающе, а, скорее, с вызовом.
- Лиза, ты же девочка, не дай Бог ещё упадёшь, шею сломаешь… - продолжал глумиться Марк, строя из себя гуру альпинизма. Возможно, он и впрямь разбирался в некоторых вещах лучше меня. А, возможно, дело было в том, что я отказала ему в свидании, на которое он очень рассчитывал, ведь со своей внешностью и репутацией жуткого бабника он не привык получать отказ…
Парни вновь его поддержали мерзким хихиканьем. Они видели не мои навыки, не мою выносливость - лишь мой пол. И это было очень неприятно.
- Давай лучше закажем сауну, согреемся, отдохнём… - Марк подмигнул мне, стараясь ещё сильнее унизить, и тут мои нервы не выдержали.
- Обойдусь! – бросила я ему в лицо, хватая амуницию и снаряжение и поворачивая обратно.
- Куда собралась, глупая? – удивлённо бросил он мне вслед. – Вечер уже, скоро стемнеет…
- Не твоё дело! – огрызнулась я. – Отдыхайте, мальчики! А у меня есть дела поважнее…
Парни, поняв, что перегнули палку, принялись отговаривать меня неуверенно, но Марк быстро прекратил это, махнув на них рукой.
- Оставьте её, пусть идёт. Посмотрим, насколько её там хватит… Ставки делать будем?..
И опять дружный хохот долетел мне в спину, но теперь он был мне лишь доказательством, что я всё делаю правильно. И, стиснув зубы, я продолжила свой путь.
Я шла, не оглядываясь, чувствуя их насмешливые взгляды на своей спине. Злость - отличное топливо. Она жгла изнутри, не давала остыть, гнала вперёд по узкой тропе, ведущей к подножию «Драконьего Когтя». Я почти бежала, не чувствуя тяжести рюкзака с карабинами, верёвками, кошками и скальным молотком. Моё снаряжение было моим вторым «я», продолжением рук и ног, и сегодня ему предстояло стать моим оружием вновь. Оружием против их глупой, укоренившейся уверенности в том, что женщинам не место в альпинизме.
Но «Драконий Коготь» был не из тех вершин, что поддаются наскоку. Уже через пару часов начального подъёма моя ярость стала выдыхаться, уступая место здравому смыслу и профессиональной осторожности. Воздух стал разреженным и холодным. Я надела балаклаву, проверила крепление кошек на ботинках. Солнце, нещадно яркое ещё час назад, стало блекнуть, прячась за рваные, быстро несущиеся облака. Погода портилась с предательской скоростью. Ветер, сначала лишь игриво трепавший куртку, теперь завывал в ущельях, обещая недоброе.
Сами горы словно изменились. Знакомые по карте и рассказам скальные выступы казались чужими, более острыми, более безжалостными. Лёд на северном склоне, который вчера ещё казался монолитным, теперь хрустел под кошками с подозрительным придыханием. Каждая щель, каждый карниз требовали предельной концентрации. Я вгрызалась в скалу, вбивая крючья, протягивая верёвку, чувствуя, как мышцы рук и спины горят знакомой усталостью. Высота была уже приличной. Далеко внизу, в долине, уже должны были зажечься огни лагеря. Мои мальчики, наверное, уже греются в той самой сауне, о которой говорил Марк. И смеются над моей глупостью, обсуждая меня не хуже бабушек на предотъездных лавках.
Мысль об этом придала мне новых сил. Я полезла выше, злее, отчаяннее. Я должна была сделать это. Не ради них – ради себя.
Именно в этот момент небо окончательно рассвирепело. Снежная крупа, летевшая до этого горизонтально, сменилась густой, слепящей пургой. Видимость упала до нуля. Белая мгла сомкнулась вокруг, стирая границы, сглаживая пространство. Я прижалась к ледяной стене, пытаясь переждать шквал. Сердце колотилось где-то в горле. Ветер выл так, что заглушал собственные мысли.
Я сделала роковую ошибку. В какой-то момент я переоценила свои силы, недооценив гору. Решив, что нужно двигаться дальше, пока совсем не замело, я потянулась к следующему выступу. Но опора под левой ногой, которую я считала надёжной, внезапно исчезла. Предательски хрустнул наст, скрывавший глубокую трещину.
Время замедлилось. Я не кричала. Не было страха, лишь ошеломляющая, обжигающая ясность. Я видела, как моя рука в яркой перчатке теряет захват. Видела, как ледоруб выскальзывает из другой и медленно, словно в невесомости, улетает вниз. Я чувствовала пустоту под ногами и безжалостную тягу гравитации.
А после началось падение. Стремительное, неудержимое. Белая стена горы и неба превратилась в сплошную размытую полосу. Снежные вихри били в лицо, не давая дышать. Мир сузился до воя ветра и всепоглощающего чувства полёта в никуда. Последней мыслью, пронесшейся в сознании, была горькая, унизительная ирония: «Марк был прав. Я всего лишь глупая девчонка, которая сломала себе шею».
Глава 3
Конец был близок, но я продолжала лететь в пустоту, не понимая, почему так долго длится мой смертельный полёт. Мне казалось, я давно должна была столкнуться с землёй, но этот миг всё никак не наступал, и мне ничего не оставалось, как ощущать на себе свободное падение собственного тела.
В какой-то миг мне показалось, будто я наткнулась на невидимую, едва ощутимую преграду, но и она расступилась подо мной, пропустив меня дальше. Страх сковывал тело, я боялась смерти, но сейчас я поняла, что боюсь этого бесконечного падения ещё больше. Что, если я уже умерла, и это всё мне только кажется? Что, если этот полёт – мой личный ад, из которого мне никогда не выбраться?
Разные пугающие мысли принялись донимать меня, жаля, как осы и не давая чему-то хорошему перебить их. Но я не могла не заметить, что пустота, в которую я до сих пор летела, вдруг изменилась.
Ослепительная, режущая глаза белизна снежной бури - та самая, что ещё секунду назад была единственной реальностью, вдруг дрогнула, задрожала, как мираж, и разлетелась на мелкие искры. Не растаяла, а именно рассыпалась, будто гигантская завеса из алмазной пыли, уступая место чему-то невообразимому. Её сменила густая, сияющая изнутри золотистая дымка, сквозь которую солнце пробивалось не холодными лучами, а струями жидкого, расплавленного света. Ледяной оскал стужи, выволакивавший из груди последнее тепло, был моментально сожжён дотла. Его место занял влажный, густой, почти осязаемый жар, обжигающий лёгкие при каждом вдохе. Он был тяжёлым, как туманное утро, и пах не снегом и камнем, а чем-то диким, цветущим, летним.
Я зажмурилась от боли в глазах, и когда снова открыла их, то с ужасом осознала, что уже несколько секунд не вижу вокруг ничего знакомого. Ни острых, как лезвие, силуэтов гор, ни тёмных пятен каменистых выступов. Только безумная, сюрреалистичная картина: внизу, подо мной, стремительно вращаясь и увеличиваясь в размерах, расстилался ослепительный ковёр изумрудной и бирюзовой зелени. Это не был знакомый хвойный лес у подножия Драконьего Когтя. Это было что-то буйное, невероятное, неправдоподобное.
И тогда до моего перегруженной сознания, наконец, дошла вся чудовищность происходящего. Я падала сквозь саму реальность, которая треснула и разошлась по швам, вывалив меня в нечто иное.
Солнце, сиявшее в этой золотой дымке, вдруг померкло. Его ослепительный свет был загорожен чем-то огромным, тёмным и невероятно стремительным. Это была не просто тень. Это была живая, движущаяся масса, силуэт которой был одновременно чётким и совершенно незнакомым - изогнутым, с острыми углами и плавными, мощными линиями. Она метнулась сверху, с роковой скоростью обогнала моё падающее тело и резко ушла под меня, оказавшись между мной и землёй.
И я приземлилась.
Не на землю. Не на острые камни, которые должны были пробить моё тело насквозь.
Удар всколыхнул всё моё существо - жёсткий, оглушающий, вышибающий дух. Но не смертельный. Не тот всесокрушающий удар, который я ждала. Я рухнула на что-то твёрдое, но на удивление упругое. Это была не статичная поверхность. Она была… живой. Она подалась подо мной, амортизировала удар с неестественной, пугающей упругостью.
Я лежала ничком, парализованная шоком, инстинктивно вцепившись пальцами в поверхность подо мной. Она была шершавой, но не грубой, тёплой, почти горячей. И под ладонями я ощутила едва уловимое, но неоспоримое движение - мощный, ритмичный, живой подъём и спуск. Словно подо мной дышало что-то колоссально большое.
Собрав всю волю в кулак, я с трудом подняла голову. Моим глазам открылся вид на широкую, невероятно могучую изогнутую плоскость, на которой я лежала. Она была покрыта крупными, идеально подогнанными друг к другу пластинами. Они напоминали кожу гигантской рептилии, но это не могло быть правдой. Они были слишком нереальными, слишком… ни на что не похожими. Каждая пластина переливалась и играла на солнце, отливая глубоким бронзовым, медно-красным и тёплым золотом. Это была не просто кожа. Это была броня.
И тогда эта бронированная плоскость подо мной вдруг вздыбилась, изогнулась с могучей силой, и мир снова поплыл, уходя из-под меня. Ледяная волна ужаса накрыла меня с головой, и моё сознание, наконец, сдалось, признав очевидное. Я не просто упала на что-то. Я приземлилась на кого-то.
И этот кто-то летел, парил в воздухе подобно огромной птице.
Я не знала, чего мне ждать от этого существа, но расслабленно прикрыла глаза, радуясь тому, что на эту минуту осталась жива. Нужно было перевести дыхание, сделать несколько глубоких вздохов и успокоиться.
И едва я сделала это, едва позволила себе расслабиться, как услышала крики. Они донеслись снизу, с земли, прорвавшись сквозь свист ветра. Это были не испуганные или удивлённые возгласы - они были злыми, воинственными, пронизанными яростью, полными грубых угроз и проклятий.
Я рискнула выглянуть вниз, за край живой, дышащей подо мной спины. Внизу, на опушке того самого буйного, незнакомого леса, столпилась группа людей. Они были облачены в грубые, похожие на кожу доспехи, с бликами металла на плечах и предплечьях. В руках они сжимали длинные, устрашающего вида копья. Но не для ближнего боя. Несколько человек орудовали странными, похожими на арбалеты приспособлениями из тёмного дерева и верёвок, с помощью которых они и запускали свои снаряды в небо.
Сердце упало. Они целились в нас.
Свист первого копья пролетел в сантиметрах от нас, и я вжалась в чешуйчатую спину, ощущая, как подо мной всё существо напряглось, почувствовав угрозу. Послышался новый залп. И один из снарядов, пущенный с пугающей точностью, нашёл свою цель.
Раздался глухой, влажный звук, похожий на удар топора по мясу. Существо подо мной вздрогнуло всем своим огромным телом, и из его глотки вырвался оглушительный, нечеловеческий крик - не столько от боли, сколько от ярости. Это был низкий, вибрирующий рёв, от которого содрогнулся воздух и по коже побежали мурашки.
Оно вскинулось, сделало резкий крен, и мир опрокинулся. Мои пальцы соскользнули с шершавой чешуи, и я почувствовала, как меня вновь затягивает в пустоту. Ледяной ужас прежнего падения сжал горло. Нет, только не это!
Но падение не состоялось. В тот же миг что-то огромное и мощное обхватило меня сбоку. Это была лапа того существа, что вначале несло меня на спине. Теперь же его когти, каждый размером с мою руку, сомкнулись вокруг моей талии с такой аккуратной силой, что не оставили и намёка на боль, лишь ощущение абсолютной, непоколебимой безопасности.
Существо, всё ещё издавая гневные, шипящие звуки, резко сменило траекторию. Оно не стало атаковать. Вместо этого оно метнулось в сторону, к высокому, неприступному утёсу, нависавшему над долиной. Плавным, почти неслышным движением оно опустило меня в небольшую расщелину на вершине горы, затенённую нависающим выступом - идеальное укрытие, невидимое снизу.
Когти разжались. Я стояла на твёрдой каменной поверхности, прислонившись к холодной скале, всё ещё не в силах пошевелиться от пережитого шока.
И тогда оно оттолкнулось от утёса. Мощный взмах его крыльев обрушил на меня шквал ветра. Оно взмыло вверх, в ослепительную синеву неба, и на мгновение замерло на фоне солнца.
И я, наконец, рассмотрела его. По-настоящему.
Изогнутый, грациозный и невероятно мощный силуэт. Два огромных кожистых крыла, напоминающих перепонки летучей мыши, но в тысячу раз больше и совершеннее. Длинная шея, увенчанная гребнем, и хвост, извивающийся подобно змеиному. Чешуя на его брюхе отливала серебром и сталью, тогда как спина была покрыта той самой бронзово-золотой броней.
Это не было похоже ни на одно существо из мифов или фильмов. Оно было живее, реальнее и величественнее. Это был дракон. Настоящий, живой дракон. И он только что спас мне жизнь.
Он издал ещё один пронзительный клич, бросил последний взгляд на моё укрытие и, взмахнув крыльями, ринулся прочь, растворяясь в небе, оставив меня одну на краю утёса этого нового, незнакомого мне мира.
Глава 4
Я разом лишилась сил, ощутив смертельную усталость во всём теле. Я не могла ни кричать, ни даже шёпотом позвать на помощь, испытывая боль и ужасное чувство беспомощности, а потому продолжала лежать на камнях, глядя в чужое, совершено незнакомое мне небо, что проглядывало в причудливом выщербленном узоре моего укрытия. И пытаясь понять… хоть что-то понять.
Красочные галлюцинации или дивный сон, я не знала, к чему можно было отнести своё состояние, но мозг уже был готов взорваться на мелкие осколки, потому как правильного ответа всё не находилось. Всё это казалось мне настолько нереальным, что я почти уверила себя в том, будто окончательно лишилась разума. Но ведь я была всё той же Елизаветой Березиной, что по глупости своей решила доказать всему миру (а точнее горстке самонадеянных парней), что могу одна, без подстраховки покорить этот пик. И вот к чему меня привело это в результате.
На мне был всё тот же костюм для альпинизма, только шапку и рюкзак со снаряжением я потеряла. В какой-то миг мне стало нестерпимо жарко, и я, решившись, поднялась на ноги и сняла с себя тёплый костюм, оставшись в одном термобелье. Конечно, в нём я тоже не достигла нужной прохлады, но выбора не было: не разгуливать же в нижнем белье по… скажем, незнакомому мне миру, хоть это и звучало глупо. Но пока я не могла обозначить это место никаким иным понятием, потому как не знала, как и зачем я здесь оказалась.
Первый шок прошёл, и я отважилась идти дальше, обследуя пещеру, в которой оставил меня дракон. Это было опасное место, потому как подойдя к самому краю ущелья, я обнаружила, что нахожусь на приличной высоте, а где-то далеко внизу, простираясь до самого края горизонта, плескалось удивительно голубое водное пространство… Море…
Оно сияло под ослепительным солнцем тысячами оттенков лазури и бирюзы, а его спокойная, величавая мощь казалась дыханием самого мира. Белоснежные гребешки волн лениво целовали основание скал, поросших тёмными кружевами водорослей. А там, на самом краю земли, где море сливалось с небом в ослепительной дымке, угадывались силуэты островов и… башен. Да, это были именно башни, тонкие, изящные, словно выточенные из гигантских раковин, увенчанные серебряными куполами. Оттуда, из этой сказочной твердыни, доносился едва слышный, словно рожок Эльфийского города из так любимых мной фэнтезийных романов, переливчатый звон. Королевство? Или что-то вроде него… Оно существовало. Оно было реальным…
Сердце забилось чаще - уже не только от страха, но и от внезапно нахлынувшего благоговения перед этой неземной красотой. Я оторвала взгляд от далёкого чуда и углубилась в прохладную тень грота. Пещера оказалась гораздо обширнее, чем я думала. Её своды, словно своды древнего храма, уходили ввысь, а стены были испещрены причудливыми узорами, выточенными за тысячелетия водой и ветром.
