Грецкий орешек

Провожаю брата, запираю дверь и остаюсь один в пустой квартире. Тишина давит на уши. Понимаю одно: надо бы извиниться, конечно, ну, перед Натали уж точно. Сделаю это в понедельник, всё равно поеду к Юльке в офис по поводу сотрудничества. Там и пересекусь с Иволгиной, договоримся, что будем держаться друг от друга на максимальном отдалении. Её это устроит точно. А вот мой член определённо воспротивится, потому что даже сейчас, при мысли о Натали и её вчерашнем корсете и коротком платье, он жаждет оказаться к ней поближе. Тело предательски откликается, и я шиплю от злости. На себя. На эту дурацкую реакцию, которую сложно контролировать.

Боже, чем я вообще думал, когда вознамерился закрыть гештальт в отношении секса с Иволгиной, чего бы мне это ни стоило? И главное, какого хрена её присутствие превращает меня в озабоченного идиота?

Глава 14

Мирослав

Утро понедельника, да и любого дня, начинается с кофе — для меня по крайней мере точно. Если я не волью в себя примерно поллитра американо, то ничего умного или хотя бы здравого от меня ждать не стоит. Кофеин — мой персональный проводник в мир адекватности, без него я тупо зомбак, умеющий только моргать и дышать. В десять утра у нас подписание контракта с фирмой Юльки, на часах двадцать минут девятого, а я уже почти на месте. Хотел успеть ещё раз обсудить всё с глазу на глаз с Пуртовой, вдвоём, пока не приедет юрист и другие сопровождающие сделку с нашей стороны. Понимаю, что для бывшей подруги это первое такое крупное сотрудничество, уверен, что она переживает и волнуется — сам не так давно был на её месте. А мы как-никак всё же не чужие друг другу люди, ничего не стоит ещё раз подбиться по всем пунктам договора заранее и без свидетелей.

Что касается Иволгиной... я, конечно, понимаю, что нужно извиниться и, наверное, даже почти намерен это сделать, просто мой запал в этом вопросе с субботы, так скажем, подутих, энтузиазм куда-то улетучился. Переиграл: типа если пересекусь с ней случайно — попрошу прощение за своё поведение, если не увидимся — ну и ладно. В любом случае с этим помутнением рассудка надо бороться, а встречи и разговоры, наоборот, будут подпитывать всякий раз мою странную нижепоясную одержимость.

Замечаю известную в нашем городе сетку кофеен недалеко от выхода из метро и Юлькиного офиса, чуть ли не вслух произношу «аллилуйя» и спешно паркуюсь рядом. Кофеин, родимый, вот мы и встретились! Руки сами тянутся к дверной ручке, внутри уже разливается предвкушение того самого первого глотка обжигающей бодрящей жидкости.

Заказываю любимый американо, но бариста просит меня подождать минут пять-десять, потому что идёт настройка терминала. Ни карту пока приложить нельзя, ни QR-кодом воспользоваться, а налички у меня в принципе не имеется под рукой. В целом я никуда пока не тороплюсь, несколько минут мне погоды не сделают, поэтому облокачиваюсь на высокий столик в отдалении и залипаю в телефон.

— Малиновый латте, пожалуйста, — слышу знакомый голос и резко разворачиваюсь.

— У вас оплата картой или наличными? — спрашивает бариста.

— Картой.

— Девушка, буквально две минуты нужно подождать, система подгрузится, и вы сможете оплатить. Я пока начну готовить ваш кофе. Хорошо?

— Да, без проблем.

Ну конечно. Как только я решаю для себя, что не пересекаться с Иволгиной — это лучший вариант развития событий, всё идёт через одно место. Вселенная, видимо, решила надо мной посмеяться. У неё отличное чувство юмора.

Блин, Иволгина ещё красивая, как всегда, просто до жути! Так давно её нормально не видел, что за фактически уже третью встречу до сих пор не могу привыкнуть и в принципе нормально реагировать на неё. Хотя бы нейтрально. Вся она такая ладненькая, аккуратненькая, стройная. В белом костюмчике с юбочкой и красивой блузочкой. Опа, там ещё клубнички вышиты на обоих предметах одежды. Серьёзно? Клубнички? Я не знаю, как к этому относиться — то ли умиляться, то ли окончательно с ума сходить. Блин, да она смотрится лет на девятнадцать максимум, прям девчонка совсем. несмотря на то, что мы ровесники, я очень сомневаюсь, что выгляжу хотя бы на свой возраст. Обычно мне дают тридцатник.

Короче, залипаю стандартно: на волосы, личико, ножки загорелые, которые сегодня в обуви на плоском ходу. Кровь разгоняется, я прям чувствую, как сердце активнее качает её по венам. Интересно, если бы это была другая красивая девушка, не Наташка, например, реакция была бы примерно похожей или несколько отличалась бы? Провести эксперимент, что ли? Хотя нет, не хочу. И результат я и так знаю: с другими я контролирую себя. С ней — всё к черту.

— Молодой человек, можно оплачивать, — подзывает меня бариста, я подхожу и прикладываю карту к терминалу.

Следом просьба об оплате раздаётся уже по отношению к Иволгиной, но я в очередной раз использую свою карту. У девушки-баристы появляется на лице немного непонимающее выражение, хотя мне думается, что довольно много мужиков делают такой ход, чтобы познакомиться с понравившейся дамой. Так что ничего удивительного. Я заплатил за латте Иволгиной, подумаешь

Натали прослеживает за моей рукой, потом поднимает взгляд своих светло-карих глаз, и я отмечаю в них резкое узнавание и кромешную досаду. Натали меня слегка удивляет: забирает свой латте, благодарит баристу, дарит ей милую улыбку — такую тёплую, искреннюю, — и направляется к выходу.

Ну, я ждал реакции похуже: что она плеснёт мне кофе в лицо или попросит меня засунуть свои деньги за её напиток в мою же жопу. Короче, что-то в таком духе. А куколка просто уходит. Не обращает внимания. Будто Мирослава Горина не существует в природе.

Не успеваю по-джентльменски открыть дверь — девчонка уже оказывается на улице. Просто следую за ней, потому что мне кажется, что прикасаться к девушке, чтобы даже осторожно остановить за локоть, это чревато и опасно. Вечер пятницы ещё особо свеж в памяти, не хочется повторять ту же ошибку.

— Наташ... — начинаю я.

Она молчит и мчится вперёд со скоростью электровеника. Для такой миниатюрной девочки она очень быстро ходит, я хочу сказать... Каблуки бы ей явно сейчас не помешали: с ними разгон уже не тот. А так приходится мне самому поспешить.

Ладно, мы не гордые. Я же обещал себе, что извинюсь, если мы с Натали случайным образом пересечёмся. Ну значит, как бы без вариантов получается. Опережаю её на несколько шагов, разворачиваюсь и иду спиной вперёд, глядя на девушку. Рискованно, конечно, — можно запнуться и рухнуть жопой об асфальт, чем окончательно укрепить её мнение в моей неадекватности. Натали закатывает глаза и пытается меня обойти, я не даю. Спустя несколько попыток она резко останавливается и дарит мне взгляд, полный злобы. Зато хотя бы дальше перестаёт играть в молчанку.

— Что опять? Предложишь вернуться в кофейню и перепихнуться там в туалете? Или у тебя тут тачка недалеко, и ты хочешь мне предложить на заднем сиденье по-быстрому? А, или может, прям на улице перформанс устроим?

Её голос сочится ядом, но в нём слышится и обида. Она, блин, устала от моих очень таких прямых предложений за две встречи после пяти лет молчания.

Кстати говоря, тачка у меня действительно в двух шагах, но об этом я предусмотрительно молчу. Разговор не располагает к подобным шуткам.

— Наташ, да погоди ты, я хотел извиниться.

— Ну?

— Что «ну»? — не догоняю я.

— Говори своё «прости» и дай мне пройти, я вообще-то на работу спешу.

Наклоняю голову набок и стараюсь придать лицу максимально безобидное и раскаивающееся выражение. Видится мне, что у меня получается, потому что Иволгина чертыхается, небрежно хватает меня за локоть с удивительной силой для такой малышки, и отводит в сторону от тротуара. Скорее всего, чтобы просто людям не мешаться — пара человек уже гневно зыркнули на нас за то, что мы стояли посередине дороги.

Мы оказываемся у входа в небольшой скверик, а я всё ещё как последний придурок ощущаю фантомное прикосновение тёплых пальчиков Наташи к своей руке. Кожа покалывает в том месте.

— Долго мы тут будем стоять просто так? — недовольно тянет Иволгина и разве что на часики не смотрит и ножкой не притоптывает.

— Я вёл себя как придурок, — начинаю я.

— Это в какой именно раз? — язвит девушка напротив.

— В оба, — просто признаю я. Глупо отрицать очевидное. — Послушай, Наташ, не знаю, что на меня нашло, это было недостойно, плохо, мерзко. Мне жаль, что тебе это пришлось выслушать и вытерпеть. Ты же знаешь, что я обычно себя так не веду, — зачем-то добавляю я. Сам не знаю, к чему.

— Нет, Горин, я тебя совершенно не знаю. Миллион лет прошло, люди зачастую меняются не в лучшую сторону. Ну, практика показывает, как минимум.

Киваю. Это она на меня намекает. Ну а что мне ещё сказать тут? Мы были знакомы — да. Общались — да. Но и вправду же прошло время

— Короче, прости, серьезно. Я больше ничего подобного себе не позволю. Да и вообще мы можем и не общаться, не пересекаться.

Наташка хмыкает и потом сразу смеётся, но как-то не по-доброму.

— Можем? Ты не шутишь? О, ну спасибо, что разрешил, Мирослав, — она саркастически кланяется, а я морщусь. — Вот век не забуду твоей милости.

— Наташ...

— Знаешь... — она на секунду стопорится, отводит глаза, как будто сомневаясь, продолжать ей дальше фразу или не стоит. Я замечаю, как девушка нервно мнет свою юбку. — После того, в смысле... после определённых событий на пятом курсе мне казалось, что тебе даже заговорить со мной будет... ну, скажем так, неудобно... А оно вон как, ошиблась я, получается. Или ты подзабыл

Меня пробирает холодом, несмотря на тёплое июньское утро. Определённые события — это когда она отменила наше свидание? То самое, к которому мы шли, блять, почти пять лет?! Когда мне казалось, что у нас всё максимально взаимно, когда я там мысленно уже предложение ей делал на этом же первом, сука, свидании за аж пять лет френдзоны? А? Она говорит об этом так, будто я был в чем-то виноват. Будто это я всё испортил. А не она самолично блокнула меня без единого объяснения.

Натали, видимо, как-то по-другому трактует моё замешательство, потому что только фыркает и делает судорожный глоток кофе. Я повторяю за ней, только уже со своим американо. Горький, горячий. В самый раз под настроение.

— Сам себя не понимаю, — почти шепчу в ответ, а моя девочка кривит свои красивые губки.

Ладно, похер. Во-первых, действительно, прошла куча лет. Во-вторых, это я в обе случившиеся встречи вёл себя объективно неподобающе, хотя считаюсь взрослым и серьёзным человеком. Ну и в-третьих, я всё-таки мужик. Должен уметь признавать ошибки, к тому же на обиженных (тем более на давнее прошлое), как говорится, воду возят.

— Ты же знаешь про сотрудничество с Юлькой, верно? — быстро переключаюсь на другой виток темы.

Девушка в ответ просто слабо кивает, будто через силу.

— Я хочу наладить с Пуртовой не только рабочие отношения, но и дружеские тоже. Со временем и насколько это возможно, — сразу обозначаю я свою позицию. — Это не секрет, я как бы это и не скрываю. Мне хочется возобновить общение со всей оставшейся прошлой компанией

— Неужто Горин решил искупить грехи прошлого... — снова неприятно иронизирует Иволгина.

— Ну перед тобой за мной подобных не тянется, а извинения за своё недавнее поведение я уже принёс, — отвечаю я, пожимая плечами.

Моя собеседница вспыхивает и хмурится, постукивает тонкими пальчиками по своему стаканчику.

— Знаешь, Горин, — устало говорит она. — Мне без разницы, какие у тебя там намерения по отношению к семейству Лансковых. Даже если вы восстановите приятельские отношения — флаг вам в руки, как говорится. Меня только, ради Христа, не трогай. Твоё неадекватное внимание мне не упало. Договор?

Это звучит крайне грубо, но объективно. Она же права по факту. Испытываю ли я глухое раздражение сейчас? Да, это так. Чего я в целом хотел добиться извинениями? Хрен знает. Договорённостей не замечать друг друга, наверное. Только в моей голове всё это было облечено в более приемлемую форму диалога.

— Договор, — подтверждаю я, подкрепляя это кивком головы. — До офиса с тобой хоть можно дойти? — интересуюсь заодно. — Мне всё равно туда же.

— Если вести светскую беседу нам теперь необязательно, то вперед и с песней, — пожимает плечами, не смотрит на меня и движется в направлении своей работы...

Мы идём минут пять в абсолютном молчании. Гробовом, я бы сказал. Мне некомфортно, ей неприятно, но мы зачем-то терпим эту вынужденную совместную прогулку. Я слышу её дыхание, периодически до меня доносится приятный аромат парфюма. Блин, вот я мог бы развернуться, сесть в машину и доехать до парковки бизнес-центра, в котором расположена Юлькина фирма? Да. Запросто. Но я почему-то иду с куколкой рядом. Сам не знаю зачем.

Уже на подходе к офису у Наташки звонит телефон. Она достаёт его из сумочки, смотрит на экран, и её лицо неуловимо меняется. Становится... мягче, что ли?

— Да? А, Тимур, привет! Я уже подхожу, ага... Да, вот я тебя вижу, обернись просто... Ага...

Она чуть ускоряет шаг и направляется к какому-то парню, стоящему на парковке и убирающему телефон в карман.

Узнаю его. Это один из друзей Ильи Ланскова. Да, точно, Тимур. Мы встречались пару раз на общих сходках давным-давно, но толком никогда не общались. При виде Натали он оживляется, окидывает её восхищённым взглядом с головы до ног. Понимаю, чувак. Очень даже тебя понимаю. Лыбится как роза майская. Потом замечает меня, явно пытаясь установить логику того факта, что мы с Иволгиной пришли вместе.

Я же стараюсь понять, какого хера он тут делает с утра пораньше. У меня-то понятно — работа. А этот перец чего прохлаждается? Черт! И вот я опять наступаю на одни и те же грабли: мы с Натали только что договорились не пересекаться по возможности, типа никому из нас это не на руку. Но я вижу её с другим мужиком и начинаю гадать: в каких они отношениях? Зарождающихся? Уже текущих? Никаких? Эти мысли лезут в голову против воли, и я не могу их остановить. Тупая, дурацкая, неконтролируемая ревность. С которой я ничего не могу поделать.

— Мирослав, — протягивает мне руку для приветствия Тимурчик. — Какими судьбами?

Говорю ж, мы шапочно знакомы. А именно: мне известно, что он Тимур, он в курсе, что я Мирослав. На этом всё.

— «Эвентум» с фирмой Лансковой сегодня контракт заключает, — отвечаю я, пожимая его протянул ладонь.

— А-а-а, понятно... — говорит Тимур.

И что же тебя, блять, понятно? Что на твою красоту в короткой юбочке с вышитыми клубничками никто не посягает? Держи карман шире.

— Я тоже по делу здесь, нужна юридическая консультация, Наташа вот помогает, — зачем-то уточняет он детали.

Поздравляю от души. Мне-то что с этого? Ничего. Абсолютно. Но внутри уже подгорает. Я представляю, как они будут сидеть в её кабинете, обсуждать его дела, она будет улыбаться ему — не той язвительной почти что гримасой, которую дарит мне, а по-настоящему, тепло. Ну, конечно, хорошие Тимурчики явно не втирают девушкам так сразу, что хотят с ними перепихнуться. Зато готов спорить, что мысленно он уже отымел Натали во всех позах, по глазам его вижу.

В итоге я киваю им обоим на прощание и захожу в здание, а Натали остаётся с Тимурчиком, который докуривает сигарету. Рядом с ним она не выглядит напряжённой.

Да и похрен. То, что я сейчас чувствую, — это непонятная, нерациональная и глупая ревность. Как и всё, что я когда-либо испытывал к Иволгиной в принципе.

А с глупостями надо бороться. В двадцать семь лет пора бы уже зарубить это на носу.

*В мой тг-канал natachitaetipishet выложила пост с образом Наташи Иволгиной из этой главы.

Глава 15

Наташа

— Наташ, спасибо тебе огромное, правда, ты очень помогла, — улыбается мне Тимур, поднимаясь с кресла. У него открытая, искренняя улыбка, без тени заигрывания или чего-то лишнего. И почему-то именно это меня немного напрягает. Слишком правильный он, этим, скорее всего, противоположный пол и заинтересовывает.

— Да брось, мы же только разобрались в документах. Если обойдется дело досудебным урегулированием, это уже будет большим успехом. Отпишешься, как пройдет разговор?

— Э-э-э, да, но я думал, может, завтра к тебе заскочу, чтобы обсудить дальнейшие шаги? — осторожно закидывает удочку мужчина.

Пу-пу-пу... С одной стороны, я же не глупая, понимаю, что Галиев просто хочет находиться в активном контакте с явно понравившейся ему мной. С другой стороны... проблема, с которой он пришёл, не выдуманная. Действительно, дело непростое, сомнительно, что родственник пойдёт ему навстречу. И фактически от меня требуется лишь выполнить свою работу.

— Да, конечно, заходи. Сможешь в то же время?

Тимур улыбается и активно кивает, затем машет мне рукой на прощание и удаляется из кабинета.

Откидываюсь на спинку рабочего кресла в легком облегчении. Потому что мне не совсем комфортно от его внезапно возникшего внимания. Хотя Галиев ведёт себя просто как образец галантности: никакого напора, никаких сомнительных предложений, даже по типу «просто выпить кофе». Потому что человек он продуманный и понимает: от того, что мы с ним пообщались два раза, искра внезапно не вспыхнет. Действует, в общем, очень осторожно. Выверенно, я бы сказала.

Честно говоря, мне, как маленькой, хочется засунуть голову в песок и передать эту задачу какому-нибудь другому юристу из фирмы. Юлька, конечно, не одобрит, но настаивать на обратном не будет. Убеждаю себя в том, что принимаю правила игры Тимура только ради чистоты эксперимента, который по факту даже ещё не начался. Как раз именно потому, что мужчина никуда не спешит...

— Наташ, — в мой кабинет без стука врывается наш администратор, — там твою машину слегка поцарапал какой-то водитель и скрылся с места происшествия. Вроде, даже небольшая вмятина есть. Но охранник сказал, что камеры всё зафиксировали и он вызвал службы.

— Чёрт, — прижимаю руку ко лбу, пытаясь унять раздражение, которое накатывает горячей волной. — Лиза, у меня ведь нет клиентов до обеда, верно?

— Да, — подтверждает девушка.

— Тогда скажи Юле... хотя нет, погоди, я сейчас сама к ней зайду, сообщу, что мне надо отойти.

Терпеть не могу машины и водить в принципе. Да, у меня есть права — в первый год брака получила, потом муж купил мне машину, на которой я особо не ездила. После развода я тачку в новую жизнь не утащила, хотя она была оформлена на меня и бывший не претендовал. Мне тупо от него ничего вообще не надо было, лишь бы никогда не пересекаться.

Я отвратно ориентируюсь на местности, фигово вожу, потому что у меня, как мне кажется, хромает скорость реакции. Да и права я, честно говоря, получила не прям уж сама. Нет, я сдала теорию, площадку, город. Просто на некоторые мои промахи закрывались глаза — вот и всё. Инструктор, помню, вздыхал, но подписал все бумаги. Сказал: «Девушка, вы старайтесь, но первое время лучше с опытным водителем ездить». Я старалась, правда, но вождение приносило только внеочередной стресс, которого у меня и так было полно и без этого занятия.

На состоявшийся развод и последующее возвращение в родной Новосиб родители подогнали мне машину, папа настаивал. Мол, раз есть водительское удостоверение, надо им пользоваться. В прошлый четверг, ещё до концерта Скриптонита, я была в настроении и решилась прикатить на работу на тачке. Ну чем чёрт не шутит! В итоге прокляла всё и всех: еле доехала, пропотела раз десять, чуть не вмазалась в бордюр на парковке. Руки тряслись так, что я полчаса потом сидела в машине и просто дышала. Так она и стоит на парковке бизнес-центра уже пятый день, получается.

А теперь придётся, скорее всего, просить Илью помочь разобраться со всеми вопросами, потому что я нифига не понимаю, а больше обратиться мне тупо не к кому. Папа в Сочи, мама там же, а из друзей, которые могут помочь, Илья — самый близкий. Ох, надо же ещё выйти и глянуть, насколько там вообще с машиной всё плохо...

Залетаю в кабинет к Юльке, будучи уверенной, что она давно освободилась, и слышу обрывающийся смех. Они с Гориным сидят на диване и явно предаются всяким школьным воспоминаниям. У обоих такие расслабленные лица, будто не было кучи лет обиды. Это несколько выводит меня из колеи, откровенно говоря. Нет, я не могу осуждать Пуртову. Мирослав, конечно, говнюк, но обеспечил её крутым сотрудничеством, да и он мне сам не далее как сегодня утром сказал, что нацелен вернуть приятельские отношения с бывшей подругой.

Что ж... у него отлично получается, раз они тут остались поболтать о былом.

— Простите, — спешно говорю я и разворачиваюсь, чтобы выйти за дверь. — Юль, мне надо отойти ненадолго.

— Что-то случилось? — обеспокоенно произносит Юлька, вставая с дивана.

— Нет... то есть да. Мне сказали, что мою машину поцарапали на парковке и скрылись, — на этих словах я боковым зрением вижу, что Горин поднимает взгляд от своего телефона. В глазах мелькает что-то — то ли любопытство, то ли раздражение. — Можешь позвонить Илье? Я понятия не имею, что в таких случаях делать, — вздыхаю я. — Только с юридической стороны вопроса.

— Бли-и-и-ин, — тянет Юлька, и я вижу, как она быстро прокручивает в голове варианты. — Илья свалил в Барнаул сегодня утром по делам, — она достаёт телефон, — Давай я наберу его отцу, он быстро примчит... или, слушай — она обращает взгляд на третьего в этой комнате, — Мирослав, помоги, а?

Горин с явной неохотой подбирается. Я вижу, как его плечи напрягаются, как он медленно переводит взгляд с Пуртовой на меня и обратно. Взвешивает. Оценивает. И явно не в восторге от предстоящей перспективы.

— Кхм, ну просто надо вызвать инспектора ГИБДД по-хорошему, он приедет, зафиксирует повреждения, — разводит он руками. Будто объясняет прописные истины ребёнку.

— Это я и без тебя знаю, охранник уже вызвал, — максимально холодно отвечаю я. Мне его снисходительный тон тут не всрался.

— Так потом тачку надо будет в любом случае отогнать в сервис, — осторожно произносит Юлька, отводя взгляд от меня. — Вот с этим, Мирослав, помощь и нужна.

— В смысле? — не понимает он. И в его голосе я слышу искреннее недоумение. Будто он не может поверить, что кто-то не справляется с такой элементарной задачей.

— Забей. Юль, я сама доеду потом, — проговариваю сквозь зубы, чувствуя, как внутри клокочет закипающая ярость.

— Ага, чтобы тебя потом опять откачивать пришлось полдня, нет уж, — восклицает подруга.

— Я по-прежнему не догоняю, — продолжает сверлить нас обеих непонимающим взглядом Горин. Он реально не сечет. Или же делает вид. С него станется.

Разворачиваюсь к нему достаточно резко и, скорее всего, моя юбка слегка приподнимается, потому что на секунду его взгляд фиксируется на моих ногах. Я замечаю это — как расширяются его зрачки, как он на мгновение теряет нить разговора. Правда, мужчина сразу же поднимается с дивана и засовывает руки в карманы, бросая выжидающий взгляд уже на моё лицо.

Козёл.

— Я хреново вожу, ясно тебе? Недавняя попытка закончилась трясущимися руками и корвалолом. Достаточно понятно? — говорю, чеканя каждое слово.

— Кристально, — отвечает мне грубоватый мужской голос. А потом добавляет: — Ну есть эвакуатор как бы для таких кхм.. случаев.

Юлька дарит ему уничтожающий взгляд. А я испытываю какой-то чуть ли не испанский стыд. Потому что ситуация выглядит так, будто мы тут с Юлькой совместными усилиями склоняем кисейную барышню в лице Мирослава к какому-то непотребству, а он ни в какую не поддаётся.

Горин прекрасно осознает, что если сейчас не пойдёт и не спустится на чертову парковку, чтобы посмотреть, что с машиной, при необходимости поболтать с инспектором и потом отвезти тачку куда ему скажут, то Юлька ему голову отгрызет. Ну или как минимум повторения приятельского диалога больше не будет. А ему это нужно — я вижу, как он цепляется за каждую возможность вернуть расположение подруги.

Поэтому натужно кивает и направляется в сторону двери.

— Юль, — развожу я руками, когда он выходит. — Ну вот нафига...

— Ты идёшь или нет? — эту фразу мне в спину бросает неприятный Горин, даже не оборачиваясь.

— У меня встреча через десять минут, не могу присоединиться, прости, — складывает руки в умоляющем жесте подруга. — Мирослав поможет.

В крайней степени раздражения выхожу за дверь. Ещё замечаю, что наш администратор Лиза мечтательно провожает Горина взглядом. От накатившей злости хочется кинуть в неё чем-нибудь — ручкой, например, — чтобы ещё непременно так в лоб угодить.

Я семеню за Мирославом, который даже не оборачивается. Шаг у него широкий, уверенный, и мне приходится почти бежать, чтобы не отставать. В том числе мужчина не сбавляет скорость, когда я уже в третий раз спотыкаюсь и моя нога вылетает из балетки. Ему все непочем. Вот придурок, блин. Мог бы и подождать, знает же, что у меня «короткий ножка», а он как жираф вышагивает.