Величие. Система несокрушима

— Легкое? — усмехнулся Алекс.

— Ну, не тяжелое же. Чтобы она за мной ухаживала, а не хоронила.

Вокруг засмеялись. Даже Марк улыбнулся.

На другом конце плаца тем временем появились капитан и Соул. Они остановились в отдалении, наблюдая за новобранцами. Алекс заметил их краем глаза. Капитан что-то негромко говорил своему помощнику, и тот, судя по лицу, был не очень доволен.

— Интересно, что они обсуждают? — тихо спросил Лиам, приподнявшись.

— Нас, — коротко ответил Алекс.

На самом деле капитан Дэвиан в этот момент говорил почти то же самое, что и несколькими днями ранее в шатре. Только теперь в его голосе звучала нотка мрачного удовлетворения.

— Посмотри на них, Соул. Они еще не понимают, куда попали. Но те двое — Бальсамо и Лиам — они быстрее других соображают. Особенно Бальсамо. Я видел его бой. Он действует не по шаблону. Этому либо очень хорошо учили, либо у него природный талант.

Соул нахмурился.

— Талант — это хорошо. Но дисциплина лучше. Ты слышал, что этот Лиам опять отпускал шуточки?

— Слышал. Пусть. Пока они шутят — они не боятся. А когда перестанут шутить — значит, осознали, что к чему. Вот тогда и начнется настоящая работа.

Он развернулся и зашагал прочь. Соул еще несколько секунд смотрел на новобранцев, потом покачал головой и последовал за капитаном.

Вечер опустился на лагерь быстро. Зажглись костры, и вокруг них собрались группы людей. Они сидели у огня, смотрели на пламя и каждый думал о своем.

Алекс сидел чуть в стороне от остальных, прислонившись спиной к деревянному ящику. Лиам наконец угомонился и молча смотрел на звезды, которые уже начали проступать на темнеющем небе. Стефан вполголоса рассказывал брату какую-то историю из детства. Где-то вдалеке перекрикивались караульные.

И в этой тишине, нарушаемой лишь треском костра и далекими голосами, Алекс вдруг ясно ощутил, что здесь начинается что-то новое. Что-то большое и пугающее, но при этом странно важное. Он посмотрел на свое кольцо - руна слабо мерцала, отражая огонь костра. «Ты многому научился за этот год. Но главные уроки еще впереди», — вспомнились ему слова Калиостра.

Где-то там, в горах, уже гремела война. Здесь, в лагере у стен Лунного града, пока было тихо. Но тишина эта была обманчива. И Алекс знал, что скоро она закончится.

На рассвете их ждал новый день. Второй день их новой жизни. И каждый из них понимал: пути назад нет, да они его и не искали.

Глава 8 "Прошлое: «Долина смерти»"

Где кровь впиталась в землю, там трава не растёт. Где кости легли в землю, там ветер стонет по ночам.

— Старая солдатская поговорка

Рассвет над долиной занимался медленно, словно само солнце не хотело видеть того, что здесь произойдёт.

На границе двух королевств, там, где зелёные холмы переходили в каменистую равнину, а та - в густой сосновый лес, раскинулась обширная низина, которую местные называли просто - Долина. Никакого звучного имени она не носила, но каждый крестьянин в округе знал: это место проклято. Здесь столетиями сходились в битве армии, здесь решались судьбы королевств, здесь земля была так густо пропитана кровью, что по весне на ней вырастали цветы неестественно алого цвета. Старики говорили, что это души павших воинов напоминают о себе живым.

И сегодня долине предстояло получить новую жатву.

Туман, густой и белёсый, стлался по низине, скрадывая очертания холмов и делая две армии похожими на призрачные флоты, плывущие навстречу друг другу в молочном море. Воздух был по-осеннему холодный, и изо ртов тысяч солдат вырывался пар, смешиваясь с туманом.

Со стороны востока, где небо уже начинало алеть, выстроилась армия королевства Эльдория. Десять тысяч человек - цифра, которая на бумаге выглядела внушительно, а в реальности поражала воображение. Пехота стояла плотными квадратами, ощетинившись копьями, как гигантский ёж. Лучники проверяли тетивы, снимая с них ночную влагу. Кавалерия -тяжёлая, закованная в сталь с головы до ног - нетерпеливо перебирала копытами на левом фланге.

Над строем развевались алые знамёна с золотым орлом - гербом Эльдоры. Орёл сжимал в когтях меч и ветвь, но в последние годы меч стал заметно больше, а ветвь - тоньше.

Впереди, на небольшом возвышении, в окружении телохранителей и штабных офицеров, стоял генерал Эдвард.

Ему было двадцать восемь, и он был самым молодым генералом за всю историю королевства. Кое-кто из старых вояк за глаза называл его «мальчишкой» и ворчал, что такие чины даются не по заслугам, а по родству. Доля правды в этом была: отец Эдварда, герцог Нортемский, имел большое влияние при дворе. Но те, кто ворчал громче всех, обычно не видели Эдварда в бою.

А те, кто видел, - замолкали навсегда или начинали говорить о нём с уважением.

Эдвард был высок, широкоплеч, с резкими чертами лица и холодными серыми глазами, которые, казалось, никогда не мигали. Он носил великолепный доспех - воронёную сталь с золотой насечкой, но под этим доспехом было тело воина, покрытое шрамами. Он не прятался за спинами солдат. Он вёл их в бой лично, и именно это, а не титулы и не родство, заставляло людей идти за ним в самое пекло.

Сейчас Эдвард стоял, скрестив руки на груди, и смотрел в сторону вражеского строя. Его адъютант, пожилой офицер с обветренным лицом, тихо докладывал:

— По оценкам разведки, у Роланда около семи тысяч. Пехота — основа, кавалерии мало, лучников тоже. Но они на своей земле, генерал. И они знают каждый овраг.

— Семь тысяч, — задумчиво повторил Эдвард. — Против десяти. Он либо самоубийца, либо гений.

— Скорее второе, генерал. Роланд — старый лис. Он никогда не принимал боя без какого-нибудь трюка в рукаве.

Эдвард усмехнулся.

— У старых лисов есть одна проблема. Они стареют. И их трюки — тоже. Посмотрим, что он приготовил на этот раз.

На другой стороне долины, в лагере королевства Валден, настроение было иным.

Здесь не было золочёных доспехов и алых плащей. Солдаты Валдена носили простую, но надёжную броню - кольчуги, усиленные стальными пластинами на груди и плечах. Их знамёна были тёмно-синими с серебряным волком, который, запрокинув голову, выл на невидимую луну. Волк был древним символом Валдена, символом стойкости, выносливости и готовности сражаться до последнего.

Генерал Роланд стоял у походного алтаря, когда ему доложили о построении противника.

Роланду было шестьдесят два. Он был на тридцать четыре года старше своего противника и провёл в боях больше времени, чем Эдвард прожил на свете. Его лицо, изрезанное морщинами и шрамами, напоминало старую карту, на которой каждая линия что-то означала. Шрам через левую щеку - битва при Красном Броде. Сломанный нос - рукопашная у стен Торнхолла. Отсутствующий мизинец на левой руке - плен, из которого он бежал, перепилив кость ржавым ножом.

Но самым страшным на его лице были глаза. Они не горели яростью. Они не сверкали решимостью. Они были спокойны, как вода в глубоком колодце. И в этом спокойствии было что-то такое, от чего даже самые отчаянные храбрецы чувствовали себя неуютно.

Роланд знал, что сегодня он, возможно, умрёт. Он знал это уже много дней, с тех самых пор, как разведка донесла о численности эльдорийской армии. Семь тысяч против десяти - соотношение не в его пользу. А если верить слухам, у Эльдории на подходе были ещё резервы.

Но Роланд не боялся смерти. Он боялся другого: что его солдаты умрут зря.

— Ваши приказы, генерал? — спросил один из офицеров, молодой капитан с перевязанной рукой.

Роланд отвернулся от алтаря и обвёл взглядом свой штаб. Здесь были люди, с которыми он воевал десятилетиями. Старый барон Крейн, чей сын командовал левым флангом. Молчаливый майор Торн, потерявший глаз при осаде Арто. Капитан Лира, единственная женщина в офицерском составе, командовавшая отрядом лучников и стрелявшая лучше любого мужчины.

— Приказы просты, — сказал Роланд. Его голос, низкий и хриплый, звучал как обычно, будто речь шла не о судьбоносной битве, а о будничном деле. — Стоять. Не отступать. Не сдаваться.

Он обернулся к долине.

— Эдвард молод и горяч. Он захочет быстрой победы. Его главное оружие — тяжелая кавалерия. Он бросит её в атаку, как только сочтёт, что мы ослабли. Поэтому наша задача — не дать ему этого шанса. Встретить пехотой. Сдержать. Перемолоть. Заставить его тратить силы.

Офицеры молча кивнули. Никто не спрашивал «а что потом». Все знали, что «потом» может и не быть.

— И ещё, — добавил Роланд, и его глаза на мгновение вспыхнули тем самым огнём, который когда-то заставлял врагов бежать при одном его появлении. — Если я паду — командование переходит к барону Крейну. Армия не рассыпается. Строй держится. Мы — волки. Волки не сдаются.

Первые лучи солнца прорезали туман, и долина внезапно открылась во всей своей мрачной красе. Две армии, разделённые пространством в пол-лиги, замерли в ожидании. Тишина стояла такая, что было слышно, как ржут кони и лязгает металл.

А потом запели рога.

Низкий, протяжный звук разнёсся над долиной, и тотчас ему ответили с противоположной стороны - более высоким, резким тоном. Армии пришли в движение.

Лучники Эльдории выступили вперёд. Тысяча человек, выстроенных в четыре шеренги, подняли луки. Командир, высокий офицер в лёгком шлеме, выкрикнул:

— Тетиву!

Тысяча рук одновременно оттянули тетивы. Тысяча наконечников уставились в небо.

— Целься!

Стрелы чуть качнулись, выравниваясь. Расстояние было рассчитано до шага.

— Огонь!

Тысяча тетив пропели свою смертоносную песню. Стрелы взмыли в небо, и на мгновение показалось, что над полем поднялась чёрная туча. Она поднялась высоко-высоко, достигла вершины, и обрушилась вниз, на головы валденских солдат.

— Щиты! — пронеслась команда, и строй Валдена сомкнулся, ощетинившись поднятыми щитами.

Стрелы ударили с таким звуком, будто гигантский град забарабанил по металлической крыше. Сотни наконечников вонзились в дерево и сталь. Сотни других - нашли свою цель. Раздались первые крики боли, первые стоны. Кто-то упал, держась за пробитое плечо. Кто-то уже не встал.

— Вторая волна! Огонь! — снова скомандовал офицер, и новая туча стрел взмыла в небо.

Валденские лучники не остались в долгу. Капитан Лира, занявшая позицию на небольшом холме справа, лично натянула тетиву своего длинного тисового лука. Она выбрала цель - того самого офицера, что командовал эльдорийскими стрелками.

— Слишком далеко, — пробормотал кто-то рядом.

— Для кого-то — да. Для меня — нет.

Она отпустила тетиву. Стрела, пущенная с невероятной силой, прочертила дугу над полем. Офицер эльдорийцев, уже открывший рот для новой команды, вдруг замер. Стрела, пробив его лёгкий доспех, вошла точно под ключицу. Он упал, даже не вскрикнув.

— Хороший выстрел, — сказал ей стоявший рядом солдат.

— Война — не место для хороших выстрелов. Здесь нужно делать только лучшие.

Началась пехотная атака.

Эльдорийская пехота двинулась вперёд ровным строем. Копейщики в первой шеренге, мечники за ними. Их доспехи сверкали в лучах солнца, их шаг был размерен и тяжёл. Тысячи ног одновременно ударяли в землю, и этот ритмичный гул, как биение огромного сердца, разносился по долине.

Валденцы не двинулись с места. Они ждали. Роланд знал: наступающий теряет силы быстрее. Пусть они идут. Пусть тратят дыхание. Пусть думают, что победа близка.

Когда расстояние сократилось до ста шагов, валденская пехота ударила копьями о щиты - раз, другой, третий. Этот звук, древний, как сама война, был страшнее любого крика. Он означал: «Мы здесь. Мы готовы. Идите и умрите».

Две стены столкнулись.

Грохот удара был оглушительным. Копья ломались, щиты трещали, мечи звенели, встречая друг друга. Первая шеренга эльдорийцев врубилась в валденский строй с яростью прибоя, но Валден устоял.

Началась рукопашная свалка, страшная, кровавая, лишённая всякой красоты. Здесь не было места для фехтовальных изяществ. Здесь били коротко, быстро, наверняка. В горло. В пах. Под мышку, где доспех тоньше.

Молодой эльдорийский солдат, которому на вид было не больше восемнадцати, бросился на валденского ветерана с занесённым мечом. Ветеран, даже не меняясь в лице, принял меч на щит, резко вывернул его, ломая запястье противника, и коротко ткнул кинжалом в забрало. Юноша упал, захлебнувшись кровью.

— Прости, парень, — пробормотал ветеран, переступая через тело. — Но мне ещё своих внуков поднимать.

Справа от него двое эльдорийцев пытались прорвать строй, орудуя топорами. Валденский сержант, приземистый крепыш с окладистой бородой, принял первый удар на щит, но топор разбил щит в щепки. Сержант, не растерявшись, швырнул обломок щита в лицо врага, ослепив его на мгновение, и вонзил меч в бедро. Второй эльдориец замахнулся, но не успел — бородатый сержант перехватил его руку и, рванув на себя, пробил кольчугу коротким ударом.

— Кто ещё? — прохрипел сержант, озираясь по сторонам. — Ну, давайте! У меня ещё завтрак не переварился!

Но таких, как он, было мало. И они уставали.

Битва продолжалась уже больше двух часов. Солнце поднялось высоко и теперь безжалостно палило сражающихся. Воздух наполнился запахом крови, пота и железа. Земля под ногами стала скользкой от крови, превратившись в жуткую кашу, в которой смешались грязь, трава, обломки оружия и части человеческих тел.

Эдвард с холма следил за ходом боя. Его лицо оставалось бесстрастным, но пальцы, сжимавшие эфес меча, побелели от напряжения.

— Они держатся, — произнёс адъютант. — Чёрт возьми, Роланд знает своё дело.

— Знает, — согласился Эдвард. — Но он проигрывает. Медленно, но проигрывает. Его людей меньше, и они устают быстрее. Пора заканчивать.

Он обернулся и взмахнул рукой. Тотчас несколько всадников, стоявших в отдалении, сорвались с места с донесениями.

— Кавалерию — в бой.

Роланд видел, как на эльдорийском левом фланге пришла в движение тяжёлая конница. Он ждал этого момента с самого начала.

Рыцари Эльдории, закованные в сталь, на огромных боевых конях, начали медленно набирать ход. Сначала шагом, потом рысью, потом - галопом. Земля задрожала под тысячами копыт. Лавина стали, набирая скорость, катилась на валденский строй, и от её приближения даже самые стойкие солдаты чувствовали, как внутри что-то сжимается в ледяной комок.

— Пикинёры! — скомандовал Роланд. — Первая и вторая шеренги — упор!

Валденские копейщики, до этого стоявшие позади пехоты, выдвинулись вперёд. Они воткнули древки копий в землю, образовав частокол из стальных наконечников, направленных в сторону атакующей кавалерии. Каждый из них знал: если строй сломается, они все умрут. Конница на полном скаку не берёт пленных.

Расстояние между кавалерией и пехотой сокращалось стремительно. Триста шагов. Двести. Сто. Кони ржали, всадники опускали копья, готовясь к удару. Крики «В атаку!» заглушили все остальные звуки.

И в этот момент капитан Лира отдала свой последний приказ лучникам.

— По коням! Целься в коней! Огонь!

Сотни лучников, стоявших на флангах, разрядили луки по атакующей коннице. Стрелы ударили не по всадникам — по их коням. Боевые лошади, защищённые лишь попонами, начали падать. Задние ряды, не успев остановиться, налетали на упавших. Образовалась пробка, и атака, ещё мгновение назад казавшаяся неудержимой, захлебнулась.

Но не вся.

Часть рыцарей, действуя слаженно, обошла валденский частокол с фланга. И ударила.

Тяжёлая кавалерия врубилась в пехоту Валдена с такой силой, что первые ряды были просто смяты. Копья ломались, как щепки. Мечи рубили сверху вниз, круша шлемы и головы. Конские копыта топтали упавших, превращая людей в кровавое месиво. Казалось, что само небо обрушивается на головы валденцев.

— Держать строй! — орал где-то впереди барон Крейн, размахивая мечом. — Держать, мать вашу! Они не страшнее мытника!

Роланд видел, что его армия начинает дрожать. Левый фланг, на который пришёлся главный удар, ещё держался, но уже с трудом. Правый фланг, атакованный одновременно пехотой и кавалерией, медленно отступал, оставляя за собой дорожку из тел.

Старый генерал понял: наступил тот самый момент.

Он спустился с холма, на котором до этого находился, и подозвал своего знаменосца.

— Знамя — мне, — коротко приказал он.

— Генерал, но...

— Я сказал — мне.

Роланд взял древко знамени в левую руку. В правой он сжимал свой старый меч, ту самую тёмную сталь, которая прошла с ним через десятки битв. Он вышел вперёд, встал перед строем дрогнувшей пехоты, и его фигура, одинокая, но несокрушимая, заставила людей замереть.

— Солдаты Валдена! — его голос, усиленный невероятным напряжением, перекрыл шум битвы. — Вы сражаетесь сегодня лучше, чем кто-либо когда-либо сражался под этим знаменем. Вы сделали больше, чем можно было требовать. И я не прикажу вам стоять дальше. Кто хочет уйти - уходите. Вас никто не осудит.

Он обвёл строй глазами. Никто не двинулся с места.

— Тогда слушайте мой последний приказ, — Роланд поднял меч. — В атаку!

То, что произошло дальше, потом назовут чудом Валдена. Армия, которая только что была на грани разгрома, с яростью, необъяснимой с точки зрения военной науки, бросилась вперёд. Солдаты, которые ещё минуту назад думали о том, как бы выжить, теперь бежали в атаку на превосходящего числом и техникой врага.

В центре атаки, как и много лет назад, шёл сам Роланд.

Он прорубился сквозь первую линию эльдорийцев, словно нож сквозь масло. Его тёмный меч крушил доспехи, ломал щиты, рубил плоть. Старый генерал, которого уже списали со счетов, дрался с такой неистовой силой, что молодые солдаты, видевшие его в деле впервые, не верили своим глазам.

— Ко мне! — ревел Роланд, прорубаясь сквозь вражеский строй. — Волки! Ко мне!

И волки шли за ним.

Эдвард с холма видел этот внезапный порыв. В его холодных глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Он не сдаётся, — тихо произнёс Эдвард. — Даже сейчас. Даже зная, что проиграл.

— Прикажете отступать? — спросил адъютант.

— Отступать? Нет. — Эдвард обнажил меч. — Я сам встречу его.

Два генерала сошлись в центре долины, где сражение кипело особенно жарко.

Эдвард - молодой, стремительный, в сверкающей броне. Его меч, выкованный лучшими мастерами Эльдории, рассекал воздух с тонким свистом.

Роланд - старый, усталый, но неукротимый. Его тёмный меч, видавший десятки битв, двигался медленнее, но каждое его движение было выверено десятилетиями опыта.

Их бой был краток, но жесток.

Эдвард атаковал первым. Серия из трёх ударов: верх, низ, колющий - обрушилась на Роланда. Старый генерал парировал первые два, но третий задел его плечо. Кровь потекла по рукаву, смешиваясь с кровью, уже покрывавшей его доспех.

— Ты хорошо дерёшься, мальчик, — прохрипел Роланд. — Но ты ещё не понял главного.

— Чего же? — Эдвард сделал выпад. Роланд отступил, едва успев отвести клинок.

— Победа — это не убить врага, — старый генерал тяжело дышал. — Победа — это защитить своих.

— Слова мертвеца, — холодно ответил Эдвард и нанёс последний удар.

Мгновение, и тёмный меч Роланда вылетел из его руки. Ещё мгновение, и клинок Эдварда пробил грудь старого генерала.

Роланд упал на колени. Серебряный волк на его знамени, которое всё ещё держал знаменосец, окрасился красным.

— Победа... — прошептал Роланд. — Не в том... чтобы убить... а в том... чтобы... — он не договорил.

Тело генерала рухнуло на землю, и вместе с ним рухнул боевой дух валденской армии.

Воины Валдена, потеряв командира, начали отступать. Сначала медленно, огрызаясь, потом — быстрее, и наконец побежали. Эльдорийская кавалерия преследовала их, рубя бегущих в спину. Битва превратилась в бойню.

Когда солнце начало клониться к закату, долина представляла собой жуткое зрелище.

Тысячи тел лежали на поле, словно сломанные куклы. Некоторые - спокойно, как спящие. Другие - скрюченные, с лицами, искажёнными последней судорогой. Земля, ещё утром зелёная, теперь была красно-бурая от крови. Обломки оружия, щитов, копий торчали из земли под разными углами, создавая зловещий пейзаж.

Раненые, кому повезло выжить, стонали, звали на помощь, молили воды или просто смерти. Некоторые пытались ползти, оставляя за собой кровавые следы. Другие лежали неподвижно, глядя в небо остекленевшими глазами.

Санитары с белыми повязками на руках ходили между телами, выискивая живых. Иногда они останавливались, наклонялись, переворачивали тело и шли дальше с каменными лицами. Иногда подзывали носильщиков.

В воздухе стоял запах, который ни с чем нельзя спутать: запах смерти. Сладковатый, тошнотворный, он пропитывал всё вокруг и оставался в ноздрях ещё долго после того, как покидаешь поле боя.

Над убитыми уже кружили вороны, чёрные силуэты на багровом закатном небе. Их карканье разносилось над долиной, как погребальная песнь.

Эдвард стоял на том же холме, где начал утро. Его доспех был забрызган кровью, его меч, всё ещё обнажён. Он смотрел на поле, на дело своих рук, и не чувствовал ничего.

Вернее, чувствовал. Но не то, что ожидал.

Не радость. Не гордость. Только пустоту.

— Роланд был великим воином, — произнёс он тихо, обращаясь не столько к стоявшему рядом адъютанту, сколько к самому себе. — Я бы хотел сразиться с ним, когда он был молод.

Адъютант молча кивнул.

Внизу, на поле, солдаты уже начинали собирать трофеи. Один эльдорийский солдат нашёл тело Роланда и снял его шлем. Долго смотрел на лицо старого генерала, потом положил шлем обратно.

Ночь опустилась на долину. Ветер, поднявшись с гор, завыл над полем, и этот вой был похож на плач. Те, кто слышал его, говорили потом, что никогда не забудут этого звука.

Долина смерти получила новую жатву.

А война только начиналась.

Глава 9 «Лагерь»

Отряд выступил на север, едва рассвело. В этот раз без речей, только скрип колёс, фырканье лошадей да топот трёх десятков пар ног. Шли весь день, и лишь к вечеру, когда солнце уже пряталось за холмы, впереди показался частокол.

Лагерь был не чета тому учебному, что остался у Лунного града. Здесь пахло не свежей стружкой, а застарелым дымом, кожей и множеством людей, живущих тесно. Постройки лепились одна к другой - приземистые бараки, шатры, коновязи. Над воротами висел выцветший флаг Фелдоры.

Их встретил дежурный офицер - сутулый капитан с воспалёнными глазами. Он долго сверял бумаги, потом махнул рукой: «Вам туда. Четвёртый батальон».

Алекс ехал рядом с Лиамом и краем глаза заметил, как изменилось лицо друга. Обычно подвижное, насмешливое - теперь оно застыло. Лиам осматривал лагерь не так, как смотрят новобранцы. Скорее, как хозяин, вернувшийся в давно забытое поместье.

— Ты здесь уже бывал? — спросил Алекс.

— Нет. Но знаю, как такие места устроены. — Лиам тронул коня. — Пойдём, а то нас уже ждут.

Их определили в сводный отряд под командованием капитана Вайса, того самого, что вёл занятия в учебном лагере. Он встретил их у входа в барак без лишних церемоний.

— Бальсамо. Лиам. Живы. Уже неплохо. — Вайс оглядел их с ног до головы. — Забудьте всё, чему вас учили до этого. То была школа. Здесь - работа.

Он провёл их внутрь. Барак оказался длинной приземистой постройкой, где вперемешку стояли койки, оружейные стойки и грубо сколоченные столы. В дальнем углу несколько человек резались в кости. Ещё двое спали, накрывшись плащами.

— Вот ваше место, — Вайс указал на две свободные койки. — Соседей узнаете сами.

И ушёл.

Только теперь Алекс заметил, что на той стороне барака, у окна, сидит девушка. Она чистила лук - длинный, тисовый, с потёртой рукоятью, и не обращала на вошедших никакого внимания.

Лиам заметил её одновременно с Алексом и оживился:

— О! А говорили, в северных лагерях женщин не бывает.

Девушка подняла глаза. Серые. Холодные.

— Здесь тебе не бордель, — произнесла она ровно. - И женщина перед тобой - десятник. Запомни.

— Уже запомнил. — Лиам улыбнулся, но без обычной наглости. — Лиам. А тебя?

— Десятник Риса.

Она вернулась к луку.

Лиам хотел сказать что-то ещё, но Алекс пихнул его локтем в бок. Вовремя.

Остальные члены отряда появлялись постепенно. Первыми пришли двое братьев - Марк и Стефан из купеческой семьи. Марк - молчаливый, с вечно сжатыми челюстями. Стефан - бойкий, говорливый, он тут же принялся расспрашивать новоприбывших и делиться новостями.

— Говорят, на севере уже две деревни сожгли. Эльдорийцы не церемонятся. А у нас здесь, сами видите. Половина офицеров - аристократы, половина - кто смог дослужиться. Друг друга на дух не переносят.

— А ты что, всех уже знаешь? — спросил Алекс.

— Я люблю поговорить, — просто ответил Стефан. — А когда говоришь - люди рассказывают в ответ. Иногда лишнее.