Полная версия
Дана мгновенно подобралась. Ее мышцы напряглись, готовые к действию, но, разглядев в тенях заброшенного здания всего лишь помятого бродягу, она презрительно скривила губы. Первичная тревога быстро сменилась брезгливым раздражением.
– Вали отсюда, чувак! – громко и хлестко бросила она.
Мужчина замер. Он похлопал мутными глазами, присматриваясь к девушкам, словно только сейчас осознал их присутствие, медленно почесал грязный затылок и, пошатываясь, двинулся прямиком на них.
– Ты не понял, что я сказала? – голос Даны упал на октаву. Она чувствовала, как внутри закипает темная, тяжелая злоба.
– Девочки, да я просто так… Ищу здесь кое-что, – невнятно пробормотал бродяга. Не дойдя до них пары метров, он вдруг остановился, развернулся и шаркая поплелся в сторону темного коридора.
Дана презрительно фыркнула и начала расслаблять напряженные плечи, собираясь вернуться к разговору с Ивой. Но не прошло и секунды, как резкий, тошнотворный запах давно немытого тела и сивушного перегара ударил ей в нос. Мужчина оказался пугающе близко.
– Девочки, а у вас мелочи не будет? – прохрипел он едва ли не над ее ухом.
Внутри Даны словно разверзся кратер вулкана, и кипящая лава ярости выплеснулась наружу, уничтожая любые остатки самоконтроля.
– Как же ты достал! – рявкнула она.
Ее рука взметнулась вверх быстрее, чем она успела обдумать последствия. Тяжелая стеклянная бутылка с остатками виски с глухим стуком врезалась в голову незнакомца. Мужчина издал задушенный звук, на его лице застыло ошеломленное выражение, и он тяжелым кулем рухнул на бетонный пол лицом вниз.
Бутылка, выскользнув из побелевших пальцев девушки, глухо ударилась о землю рядом с телом. Темно-янтарная жидкость начала медленно, ритмичными толчками вытекать из горлышка, пропитывая серую пыль.
Дана, тяжело дыша, смотрела на неподвижное тело у своих ног. Из этого оцепенения ее вывела Ива. Подруга с силой дернула ее за предплечье.
– Ты совсем сбрендила?! – прошипела Ива, ее лицо буквально перекосило от паники. – Пошли отсюда! Живо!
Ива мертвой хваткой вцепилась в Дану и потащила ее к выходу из промзоны. Они неслись сквозь сгущающиеся сумерки, спотыкаясь о ржавую арматуру и строительный мусор, словно за ними гналась сама смерть. Адреналин обжигал легкие, во рту отчетливо чувствовался медный привкус крови. Дане казалось, что этот безумный марафон длится вечность.
Наконец Ива резко затормозила.
– Хватит… я больше… не могу, – выдавила она, сгибаясь пополам и упираясь ладонями в колени. Жадные глотки воздуха вырывались из ее груди со свистом. – Мы уже далеко.
Они оказались в старом парке на окраине города. Место было глухим: только кривые тени деревьев, пара разбитых фонарей да пустые скамейки, которые по утрам занимали редкие собачники или фанаты бега.
Дана выпрямилась. Пульс все еще колотился в висках, но первобытная паника стремительно отступала, оставляя после себя пугающую пустоту.
– Надо выпить, – ровным, почти скучающим тоном произнесла она, смахивая испарину со лба.
Ива вскинула голову, уставившись на подругу с нескрываемым ужасом и выкинула пластиковую бутылку с недопитым коктейлем в стоящую рядом урну.
– Да тебе уже более чем достаточно! – сорвалась она на истеричный крик. – Ты вообще видела, что ты наделала?! Ты могла его убить!
Дана медленно повернула голову. Ее взгляд стал тяжелым, колючим и абсолютно нечитаемым.
– А ты мне кто, мамочка, чтобы запрещать? – ледяным голосом отчеканила Дана. Вся ее недавняя ярость испарилась, сменившись пугающим расчетом. – Что хочу, то и делаю. Бомжа пожалела? Он сам виноват, что полез. Нечего нарушать чужие границы.
Дана почувствовала, как остаточный адреналин сменяется глухой, пульсирующей злобой. Ее движения стали резкими, дергаными, а в голубых глазах начал разгораться тот самый обжигающий лед, который в будущем станет ее главным оружием и защитой от внешнего мира.
– Так, всё, давай успокоимся, – попыталась утихомирить подругу Ива. Обладая более гибкой и уравновешенной психикой, она быстрее возвращалась в норму. – Плевать я хотела на того чувака. Вряд ли ты его убила.
– Урод… Какого черта он вообще приперся? – сквозь зубы процедила Дана.
Она вытащила из кармана помятую пачку сигарет. Пальцы предательски дрожали. Дана попыталась прикурить, но непослушные руки подводили ее. Дешевая зажигалка лишь высекала жалкие искры, а слабое пламя постоянно тухло, словно намеренно играя на ее натянутых нервах.
– Твою мать! – рявкнула Дана и с глухим раздражением швырнула пластиковую зажигалку глубоко в колючие кусты.
Ива, наблюдавшая за этой сценой, вдруг фыркнула.
– Видела бы ты сейчас себя, – неожиданно звонко рассмеялась она. Это был тот самый нервный смех, который часто настигает людей после пережитого шока. – Взлохмаченная, красная, трясешься, как чихуахуа на морозе!
– На себя посмотри, – сухо огрызнулась Дана, с силой пнув подвернувшийся под ногу камень.
Однако этот неуместный, почти истеричный смех Ивы сработал как предохранительный клапан. Напряжение, сковавшее грудную клетку, внезапно лопнуло. Губы Даны невольно дрогнули, и через пару минут они уже обе смеялись до слез – диким, немного пугающим смехом людей, только что перешагнувших опасную черту.
– Пошли присядем на лавку в сквере, – вытирая выступившие слезы, выдохнула Ива. – Пока нас не приняли за малолетних психопаток.
– Пить хочется жутко.
– У меня кола есть. Будешь? – спросила Ива, сбрасывая на скамейку потертый темно-синий рюкзак.
– Ну, раз бухло последнее ты выкинула, то давай колу, – мрачно отозвалась Дана.
– На сегодня хватит алкоголя. – хмыкнула подруга, выуживая пластиковую поллитровку.
Девушки устало осели в пустом сквере. Ива расслабленно откинулась на сиденье, а Дана, подчиняясь бессознательному инстинкту контроля территории, забралась с ногами на деревянную спинку скамейки, устроившись на ней, словно нахохлившийся хищник.
Она выхватила напиток и жадно припала к горлышку, делая большие глотки. Но сладкая газировка не принесла желанного покоя. Внутри все еще гудело высоковольтное напряжение, а мысли роились, как растревоженные осы. Дана не смогла усидеть на месте. Она спрыгнула на землю, подняв облачко сухой пыли черно-белыми кожаными «найками».
Внезапно на тропинке, ведущей к скверу, послышались голоса. Кто-то приближался. Дана мгновенно подобралась, ее мышцы снова окаменели. Ей сейчас меньше всего хотелось кого-то видеть.
Однако из-за деревьев вынырнули всего лишь две женщины лет шестидесяти. Они бурно что-то обсуждали, издавая пронзительные, бьющие по натянутым нервам смешки. Обе вырядились в аляповатые цветастые платья, а у одной поверх плеч была накинута теплая вязаная кофта. В руках она сжимала поводок, на конце которого судорожно семенила малюсенькая лысая собачонка – нечто среднее между жертвой неудачной генетики и перекормленной летучей мышью.
Вообще-то Дана любила животных. Но сейчас, на фоне пережитого стресса, эта трясущаяся пародия на собаку вызвала у нее лишь слепую вспышку раздражения. Холодная расчетливость, обычно присущая Дане, дала сбой под давлением усталости.
Она выразительно закатила глаза, фыркнула и, не утруждая себя понижением тона, бросила Иве:
– Крысу выгуливают. Блин.
Фраза прозвучала хлестко и отчетливо. Хозяйка «крысы» резко осеклась, ее смешок оборвался на высокой ноте. Она угрожающе повернулась к Дане:
– Что ты сказала?
– Крыс нынче тоже на поводках выгуливают? – Дана кивком указала на трясущегося питомца и криво усмехнулась. Напряжение требовало выхода, и она нашла самую доступную мишень.
– Да как ты смеешь, малолетка невоспитанная?! – Лицо женщины пошло красными пятнами, на лбу прорезались глубокие морщины возмущения. Она угрожающе шагнула вперед, натянув поводок.
– Не подходите близко, – обманчиво тихим голосом предупредила Дана. – Я терпеть не могу крыс. И их переносчиков тоже.
– Ах ты, дрянь! – Дама окончательно потеряла самообладание и, взмахнув свободной рукой, грубо толкнула девочку в плечо.
Это было ошибкой. Дану и задевать не следовало – ее нервная система уже балансировала на грани короткого замыкания. Реакция последовала мгновенно, быстрее, чем сработал рассудок. Девушка резко взмахнула рукой, и липкая коричневая жидкость из полупустой бутылки веером полетела прямо на цветастое платье обидчицы.
Женщина громко охнула и оторопела, беспомощно глядя, как темное пятно от колы стремительно расползается по ее любимой вязаной кофте. Ее подруга пронзительно взвизгнула, прикрыв рот ладонями.
Времени на раздумья не осталось. Ива мертвой хваткой вцепилась в запястье Даны, дернула на себя и яростно прошипела сквозь зубы:
– Ты совсем с катушек съехала, психопатка? Тебе мало того чувака?! Валим, пока они полицию не вызвали!
И девушки рванули прочь, покидая очередное место происшествия. На этот раз они нырнули в глубокую тень под аркой старого, полузаброшенного дома. В нос ударил резкий запах сырости, гниющей древесины и ржавчины – здесь местные жители давно устроили стихийную свалку из битого кирпича и обрезков арматуры.
Дана тяжело привалилась лопатками к холодной кирпичной кладке и медленно сползла на корточки. Легкие горели, от быстрого бега во рту появился металлический привкус крови.
Ива, смахнув пыль с какого-то деревянного ящика, уселась напротив и скрестила руки на груди. Ее взгляд был тяжелым и изучающим.
– Ну что уставилась? – не выдержала Дана этой давящей тишины.
– Ты вообще нормальная? – ровным, лишенным эмоций голосом спросила подруга.
– Нет! Не нормальная я! – внезапно сорвалась Дана, ее голос дрогнул, переходя в истеричный фальцет. – Не нравится мое общество – можешь валить домой! Давай, иди!
– Стоп. – Ива подалась вперед и твердо, но аккуратно накрыла ледяную ладонь Даны своей. – Никуда я не свалю.
– Чего тогда пилишь?! – Дана попыталась выдернуть руку. Ее тело инстинктивно отвергало близость, готовясь к новому удару, но Ива не отпустила. Она перехватила девушку за плечи, заставила поднять голову и, глядя прямо в ее расширенные от паники зрачки, чеканя каждое слово, произнесла:
– Я. Не собираюсь. Бросать тебя одну. Тем более в таком дерьме. Поняла?
Ледяная дамба, которую Дана так старательно возводила в своей душе, рухнула. Дана зажмурилась, и из-под ресниц брызнули горячие слезы.
– Все нормально, – голос Ивы вдруг потерял всю жесткость. Она придвинулась ближе и неловко, но ласково погладила Дану по растрепанным волосам. – Все будет хорошо. Мы выберемся.
Дану прорвало. Она уткнулась лбом в плечо подруги, вздрагивая всем телом.
– Прости меня… – бормотала она сквозь судорожные всхлипы. – Прости, я правда дура… Конченая, тупая идиотка… Я же его убила, Ив…
– Эй-эй, тише, ты чего? – Ива явно не ожидала такой бурной реакции от обычно колючей подруги. – Прекращай сырость разводить. Мы вместе. Нужно просто включить мозги и решить, что делать дальше.
Слезы странным образом прояснили разум. Вспышка уязвимости схлынула, оставляя после себя кристальную ясность. Холодная расчетливость возвращалась на свое законное место.
– Надо вернуться туда, – Дана шмыгнула носом, ее голос зазвучал тверже. – В тот переулок. Убедиться, жив он или нет. Неизвестность хуже всего.
– Да. Ты права, – серьезно кивнула Ива. – Успокаивайся, дыши. И пойдем.
Дана посмотрела на девушку, сидящую напротив нее. Внутри разлилось теплое чувство благодарности и нежности. Она вытерла мокрые щеки тыльной стороной ладони, глубоко вдохнула сырой воздух подворотни и решительно поднялась на ноги.
– Давай сделаем это скорее, – нахмурившись, сказала Дана.
Девушки возвращались к тому месту, где еще совсем недавно им было так весело и спокойно. Теперь каждый шаг давался с трудом. Они шли крадучись, жались к стенам и нервно оглядывались, боясь привлечь хоть чье-то внимание.
Оставалось лишь миновать покосившиеся ворота, но Дана вдруг замерла как вкопанная. Сердце лихорадочно билось о ребра, во рту пересохло. Ива вопросительно посмотрела на подругу, нервно приподняв бровь. Сглотнув тугой ком в горле и мысленно приказав себе: «Будь что будет», Дана шагнула в густую тень подворотни.
Она до последнего надеялась, что мужчина пришел в себя и убрался восвояси. Но чуда не произошло. Он лежал ровно на том же месте, неестественно скомкавшись на грязном бетоне и раскинув ноги. Стеклянная бутылка из-под виски тускло поблескивала неподалеку.
– Блин… – сдавленно выдохнула Дана. – Твою ж мать.
Ива судорожно провела рукой по волосам.
– Надо проверить пульс, – севшим голосом сказала она.
– Да ты гонишь, – Дана в ужасе уставилась на подругу. Вся ее недавняя логика испарилась при виде неподвижного тела. – Я не буду к нему прикасаться! А если он умер? Что мы будем делать, прятать труп?! Надо валить отсюда. Это местный алкаш, его никто не хватится. А если и найдут – мало ли кто мог огреть его в такой дыре.
– Бутылку точно надо забрать, – прошептала Ива, не сводя глаз с лежащего человека. – Если он помер, то это – орудие убийства… И на нем наши отпечатки.
– Стой на стреме, я заберу.
Дана сделала несколько неуверенных шагов. Сердце колотилось где-то в самом горле, оглушая. Стараясь не смотреть на неподвижное лицо мужчины, она дотянулась до бутылки. Стекло показалось ледяным. Схватив ее побелевшими от напряжения пальцами, Дана резко развернулась и бросилась прочь. Ива рванула следом, не оглядываясь.
Спустя час они сидели на крутом берегу реки, надежно скрытые от чужих глаз густыми зарослями. Это было тайное убежище Даны – место, куда она обычно сбегала покурить, поплакать или просто спрятаться от всего мира.
Обессиленно рухнув на сухое поваленное дерево, девушки тяжело дышали и молча смотрели друг на друга. И тут Дана вдруг фыркнула. Напряжение последних часов прорвалось наружу диким, почти истерическим смехом. Ива пару секунд смотрела на нее в полном замешательстве, но нервный хохот оказался слишком заразительным. Вскоре они смеялись обе, сгибаясь пополам и утирая выступившие слезы, пока не выдохлись окончательно.
Отсмеявшись, Дана тяжело поднялась с бревна. В руке она по-прежнему сжимала злополучную бутылку из-под виски. Размахнувшись изо всех сил, девушка швырнула ее далеко в темную воду – словно ставя жирную точку в этом кошмарном дне. Раздался тихий всплеск, и стекло быстро пошло ко дну.
– Никто и никогда не должен об этом узнать, – хрипло, но твердо произнесла Дана, глядя на расходящиеся по воде круги.
– Само собой, – эхом отозвалась Ива, зябко обхватив себя за плечи. – Это наша тайна. Навсегда.
Следующий месяц слился для Даны в единую муть. Она существовала в полусонном, полупьяном оцепенении, делая всё возможное, чтобы выжечь из памяти события того проклятого дня. Но воспоминания оказались сильными. Стоило ей закрыть глаза, как перед ней снова вставало неподвижное лицо незнакомца.
Неизвестность сводила с ума. Убила ли она его? Нашел ли кто-нибудь его тело или оно до сих пор гниет там?
Она часто сбегала на старое место у реки – туда, где на дне покоилась злополучная бутылка. Дана могла часами сидеть на бревне, заткнув уши музыкой на полной громкости, лишь бы заглушить собственные мысли. Она плакала до рези в глазах и нервно курила сигарету за сигаретой, выдыхая густой дым в безмятежно-голубое небо. Эта весенняя безмятежность природы казалась ей теперь злой издевкой.
«Я убийца, – пульсировало в висках. – Я чудовище».
Эти слова превратились в ее ежедневную, разрушительную мантру, которую она повторяла снова и снова.
Однажды Ива буквально ворвалась к Дане с идеей, от которой у нее самой горели глаза. Намечалась поездка в Юрмалу – вечеринка, где обещали живую музыку, танцы у бассейна и настоящую свободу.
– Там будет просто отвал башки! – восторженно щебетала Ива, активно жестикулируя. – Куча парней, огромный коттедж, различный алкоголь и крутая музыка.
– И кто этот щедрый меценат, который всё это устраивает? – недоверчиво прищурилась Дана. В бесплатный сыр она давно не верила, привыкнув анализировать скрытые мотивы людей.
– Анри, мой давний приятель! – отмахнулась Ива от ее скептицизма. – Он классный, вот увидишь, тебе понравится. У него идея фикс: снять дом у самого моря, привезти туда профессиональное оборудование и закатить настоящее рок-шоу для своих.
Дана на секунду задумалась. Бесплатная поездка на побережье, дом с бассейном и шанс вырваться из скуки родного города.
– Я за любой кипиш, – наконец ровным тоном согласилась она. Внутри не было щенячьего восторга, лишь холодный расчет: всё что угодно, лишь бы внести хоть каплю разнообразия в серые будни.
В следующие выходные план начал воплощаться в жизнь. Рано утром в субботу к подъезду плавно подкатила новенькая, сверкающая черным глянцем «Тойота». За рулем сидел тот самый Анри. В салоне уже витала атмосфера безрассудства: басы били по ушам, по рукам ходили ледяные банки с пивом, а смех перекрывал шум мотора. По дороге они притормозили, чтобы подхватить долговязого паренька по имени Марис. Он с ходу влился в компанию, открыв свою банку с характерным громким пшиком. Дана лишь молча наблюдала за ними, потягивая свой напиток и глядя в окно на мелькающие сосны.
В Юрмале их встретил соленый морской бриз и арендованный двухэтажный особняк. Три просторные спальни, выложенный голубой плиткой бассейн во дворе и идеальный газон для пикника. Дана мысленно оценила стоимость аренды – Анри явно не скупился.
Вскоре после их приезда к воротам с визгом тормозов подлетел помятый микроавтобус. Из него вывалилась шумная компания ребят. Задние двери распахнулись, и на свет начали появляться сокровища: массивные концертные колонки в человеческий рост, профессиональная барабанная установка (Дана краем глаза заметила логотип *Tama*, поняв, что ребята настроены серьезно) и пара сверкающих электрогитар. Тихая Юрмала готовилась содрогнуться.
Все выходные дом сотрясался от хаоса. Рев усилителей смешивался с визгом гитар, а алкоголь лился так, словно завтрашний день отменили за ненадобностью. Едкий запах сигарет въелся в портьеры и волосы, переплетаясь с запахом разлитого спиртного.
Дана, обычно державшая свои эмоции в ледяном панцире, в эти дни методично уничтожала себя. Она отрывалась на полную: срывала голос, выкрикивая тексты песен вместе с совершенно незнакомыми людьми, танцевала до гудения в ногах и глушила обжигающий виски. Это был не просто юношеский кураж, а холодный расчет – ей требовалась максимальная доза забвения.
И на эти выходные ей действительно удалось стереть свою память. Забыть о душной школе, о вечно недовольных родителях и, самое главное, – о том мужчине. О его стеклянном взгляде и парализующем осознании того, что она, вероятнее всего, его убила. Под пульсирующие басы и алкогольный дурман жизнь вдруг оскалилась кривой, но вполне сносной ухмылкой.
Допивая очередной коктейль – приторную смесь выдохшейся колы и дешевого бурбона, – Дана вдруг поймала себя на мысли, что слишком давно не видела Иву.
Она окинула взглядом разгромленную территорию. Эйфория медленно сменялась тяжелым, ватным оцепенением. В шезлонге у бассейна, неестественно запрокинув голову, храпел какой-то парень в насквозь промокшей футболке. На полу, словно гильзы после тяжелого боя, перекатывались пустые бутылки из-под пива, элитного скотча и откровенной сивухи. На поверхности бассейна покачивался сюрреалистичный натюрморт: пластиковые стаканчики, размокшее конфетти и мусор. Музыка больше не била по ушам, а лишь монотонно бубнила откуда-то из глубины дома – диджей явно сдался. Все разбрелись по углам, провалившись в нездоровый сон, и на Дану накатила вязкая, серая скука
– И куда же ты делась, Ива? – тихо пробормотала Дана, морщась от подступающей головной боли.
Она отставила пустой стакан и, брезгливо перешагивая через спящие тела, отправилась на поиски подруги.
В гостиной Ивы не оказалось. На огромном угловом диване перед выключенной плазмой развалились двое парней, лениво передавая друг другу тлеющую сигарету и о чем-то переговариваясь.
– Эй, детка, – окликнул Дану один из них, сально ухмыляясь. – Ты чего такая грустная? Давай к нам, у нас тут круто.
– Обойдешься, – ледяным тоном отрезала Дана, даже не удостоив его взглядом, и направилась к лестнице на второй этаж.
Методично обходя комнаты, она наконец заглянула в одну из гостевых спален. Картина, представшая перед ней, заставила ее брезгливо поморщиться. Ива сидела на коленях у Анри, по-хозяйски обнимая его за шею, пока тот уверенно сжимал руки на ее бедрах. Они о чем-то увлеченно ворковали, периодически прерываясь на пьяное хихиканье. Внутри Даны неприятно кольнуло: дело было даже не в ревности, а в холодном раздражении от того, что подруга променяла ее компанию на этого самодовольного идиота.
Ива, заметив движение в дверях, повернула голову.
– О, подруга! – она широко, но как-то глупо улыбнулась, даже не подумав слезть с колен парня. – Ты как-то жутковато выглядишь. Бледная совсем.
– Я вообще жуткая, если ты не заметила, – сквозь зубы процедила Дана, собираясь развернуться и уйти.
– Это уж точно, – внезапно вставил Анри, самодовольно хмыкнув. – Вырубить взрослого мужика бутылкой из-под виски – это, конечно, сильно. Уважаю.
Время в комнате остановилось. Дана почувствовала, как по затылку пробежал противный холодок, а кровь мгновенно отлила от лица. Мозг, привыкший работать как швейцарские часы, на долю секунды выдал системную ошибку. В кровь выбросилась ударная доза кортизола и адреналина.
Дана медленно перевела потемневший, свирепый взгляд на подругу.
– Откуда он знает? – ее голос прозвучал обманчиво тихо, но в нем звенела натянутая сталь. – Ты ему рассказала?
– Да ладно тебе, Дан, – отмахнулась Ива, нехотя поднимаясь с колен парня и поправляя съехавшую лямку топа. – Он же свой. Никому он не скажет. Правда, малыш?
Она игриво потрепала Анри по волосам.
– Базара нет, девчонки. Могила, – самоуверенно кивнул он, явно не понимая всей тяжести ситуации.
– Да как ты смеешь вообще открывать рот?! – ледяной панцирь Даны треснул, и наружу вырвалась чистая ярость. – Он тебе сейчас поклянется на Библии, лишь бы ты позволила ему залезть к тебе в трусы! Это был мой секрет! Вопрос моей свободы, черт возьми! А ты просто слила его первому встречному придурку!
– Боже, Дана, сбавь обороты, ничего такого не случилось, – Ива раздраженно закатила глаза, искренне не понимая масштабов катастрофы. – Я ему доверяю.
– А я тебе – больше нет!
Дана тяжело дышала. Пальцы предательски дрожали от желания вцепиться в шею бывшей подруге. Анри, наконец-то почувствовав неладное, напряженно замер на краю кровати. Дана скользнула взглядом по комнате и заметила на прикроватной тумбочке пустую бутылку из-под пива.
Мозг мгновенно просчитал траекторию. Рука метнулась к стеклу быстрее, чем кто-либо успел моргнуть.
Дана с силой швырнула бутылку прямо в стену, в десяти сантиметрах над головой съежившегося Анри. Стекло разлетелось с оглушительным треском, осыпав парня мелким колючим дождем. Анри сдавленно пискнул и отшатнулся, повалившись на матрас.
– В следующий раз я не промахнусь, – холодно бросила Дана и, развернувшись, вышла из комнаты.
– Ты чокнутая! – истерично выкрикнул Анри вслед, нервно покрутив пальцем у виска. Его голос предательски дрожал. – Бутылки – это у тебя фетиш такой? Может, и нас прикончишь, психопатка?
Дана на секунду остановилась в дверях. Медленно обернувшись, она смерила съежившегося парня презрительным взглядом:
– Штаны проверь. Кажется, ты обмочился от страха, герой.
С этими словами она вышла из комнаты. Дана не побежала по лестнице – это было бы проявлением слабости. Она спускалась размеренным, почти механическим шагом, хотя внутри бушевала настоящая химическая буря. Мозг требовал немедленно заглушить этот невыносимый коктейль из ненависти, страха разоблачения и горечи от предательства Ивы.
Двое парней в гостиной, по-прежнему оккупировавшие диван, настороженно уставились на Дану. Звон бьющегося стекла и крики со второго этажа явно прервали их расслабленный трип.
Она бросила на них презрительный взгляд и вышла через стеклянные двери на задний двор, к бассейну, где сидела до этого.
Ночной воздух неприятно холодил разгоряченную кожу. Дана опустилась на шезлонг. Пальцы, обычно твердые и уверенные, сейчас слегка подрагивали. Черные волосы растрепались, падая на лицо и скрывая полыхающие яростью глаза. Ива разрушила всё: их тайну, их дружбу, ее чувство безопасности.
– Ненавижу, – прошептала Дана в пустоту, глядя на мерцающую воду бассейна. – Какая же я идиотка.
Дана пришла в себя в незнакомом месте. Веки казались свинцовыми, тело отказывалось слушаться, а в голове пульсировал навязчивый звон, отдающий болью в висках. Во рту пересохло так, что язык прилипал к нёбу. С трудом разомкнув шершавые губы, Дана попыталась сфокусировать взгляд.