Если мы подружимся

– Скажи мне хотя бы одно, – произнесла она. – Одно, но правду. Не общую фразу. Не осторожный ответ. Просто правду.

– Хорошо.

Аня медленно подняла глаза.

– Я для тебя кто?

После этого вопроса воздух будто совсем застыл. Дана не отвела взгляда. И ответила не сразу – не потому, что искала формулировку, а потому, что, кажется, решила все-таки не прятаться.

– Человек, которого я берегу сильнее, чем следовало бы.

У Ани дрогнули губы. Она ожидала чего угодно: уклончивости, молчания, очередного «сейчас не это важно». Но не этого. Не такой прямой, негромкой фразы, сказанной без малейшего пафоса.

– Тогда почему, – спросила она с болью, – почему я чувствую себя так, будто ты меня оттолкнула куда-то, где я вообще не понимаю, кто ты?

Дана сделала вдох.

– Потому что я плохо умею подпускать к себе так близко и не приносить вместе с собой все остальное.

Вот теперь Аня действительно увидела искренность. Не в словах даже – в том, как Дана произнесла их. Без привычной ровности. Почти сухо. Так говорят не тогда, когда хотят убедить, а когда уже слишком устали врать.

Аня долго молчала. Потом снова повернулась к дорожке, будто собираясь уйти. Но ноги уже не слушались того первого, резкого импульса. Бежать стало некуда. Вернее, физически – можно. Но внутри что-то сопротивлялось самой мысли просто развернуться и оборвать все.

Она вдруг слишком ясно поняла: да, ей страшно. Да, ей больно. Да, сейчас между ними встало что-то темное и огромное, чего она не понимает. Но мысль о том, что она больше не увидит Дану, не услышит ее сухих замечаний, не почувствует этого странного спокойствия рядом с ней – оказалась не облегчением. Потерей. И именно это испугало сильнее всего.