Солнце города дождей. Книга 2

Джулия Хэнли

Солнце города дождей. Книга 2

Дисклеймер

Уважаемые читатели! Действия книги разворачиваются в городе Майа́ми, расположенном на побережье Атлантического океана на юго-востоке штата Фло́рида (США).

Все события и персонажи вымышлены. Любые совпадения случайны.

Книга содержит сексуальные сцены, сцены курения и распития алкоголя.

В книге намеренно использована привычная для России метрическая система (метры, километры), а так же 24-х часовой формат времени.

Глава 1

г. Майами, 2-ая авеню, квартира Сары.

6 июня 2025 г.

Новый день Сары начался с привычного ритуала сборов, но впервые ее старания были направлены не на Джоша, а на то, чтобы произвести впечатление на Глорию. Судя по статьям в тематических журналах и сайтах, посвященных дизайну интерьеров, женщина предъявляла серьезные требования к себе и другим. Ее немолодое, но очень красивое лицо, смотрело на Сару с многочисленных фото и будто говорило: “Не разочаруй меня”.

Именно этого девушка боялась больше всего. Поэтому, встав на рассвете, как следует поработала над собой: скрыла уставшее тусклое лицо за приличным слоем макияжа, сделала идеальную укладку в виде крупных волнистых локонов и надела самое элегантное платье из всех, что аккуратно висели в шкафу.

Черный футляр с тонкой серебристой тесьмой вдоль лифа и лакированные туфли на высоком каблуке прекрасно сочетались с образом деловой женщины, к которому Сара еще не успела привыкнуть за прошедший день. Ей все время казалось, что сказка вот-вот закончится, поэтому она так спешила наладить отношения с заказчицей в обход босса.

У ее поведения была серьезная причина: Сара очень переживала за свое шаткое положение в студии. У нее не было достаточных связей, чтобы удержаться на волне, в то время как Праймер мог в любой момент выставить ее без объяснения причин. Утаить важную информацию или специально дискредитировать в глазах Глории.

Словом, Сара старалась сделать все от нее зависящее, чтобы выйти из противостояния с боссом победительницей, если не сердцем, то разумом.

Я не обязана отчитываться за каждый свой шаг! Он сам сказал, что не имеет отношения к проекту! Глория выбрала меня, так? – дерзко сказала девушка, глядя на свое отражение в зеркале. – Ясно же, что Джош не хотел заниматься интерьерами, раз место директора так долго пустовало. В конце концов, это просто работа, а не клетка, где он открывает дверцу, когда ему захочется. Пусть бесится, мне плевать! Я должна лично встретиться с Глорией и понять, что ей нужно. Так ведут дела в бизнесе, чем мерзавец любит оправдывать свою трусость!

Путь до “Vaux & Saville” занял около тридцати минут. На удивление улицы города не были забиты, как в обычный день, и девушка прибыла намного раньше запланированного. Однако решила попытать счастья и все же подняться в офис.

Он не был похож на стерильную коробку “Form & Flow”. Это был светлый уютный лофт, залитый утренним солнцем. Внутри пахло не кофе и пылью, а свежестью, деревом и дорогими духами. Вместо поста секретарши у дверей располагались зеленый уголок и длинный стол с резными ножками. За ним сидела миловидная шатенка в сером брючном костюме. Едва завидев Сару, она улыбнулась и сообщила, что хозяйка у себя, но не может принять посетительницу, так как очень занята.

Девушка мягко попросила сообщить о своем приходе, но секретарша повторила, что не станет беспокоить миссис Сэвилл по пустякам. Саре ничего не оставалось, как отступить, ведь она не хотела портить отношения с такой могущественной женщиной, ворвавшись в ее кабинет без какой-либо договоренности о встрече. Тем не менее, интуиция твердила, что нужно просто подождать, и упорство вскоре дало свои плоды.

Спустя двадцать минут бесконечного хождения по приемной Сара села в то самое кресло, где днем ранее сидел Джош, и почти потеряла надежду. Как вдруг дверь в кабинет распахнулась и на пороге показалась та самая Глория, чьи фотографии приводили девушку в состояние трепета.

Хозяйка выглядела ровно так, как на одной из них: строго, элегантно и продуманно до мелочей. Казалось, каждая складка на ее кремовом платье и волосок, собранный в сложную объемную прическу, имели четкий замысел. И его целью было не вызвать восторг, а показать, что женщина не зря занимает высокое положение в своей сфере.

По уверенной походке в сторону выхода Сара поняла, что Глория направилась на очередную встречу. Еще немного – и ей пришлось бы вернуться к Праймеру ни с чем, но девушка вовремя вспомнила о прежней себе и окликнула хозяйку нейтральной фразой.

– Доброе утро, миссис Сэвилл.

– Доброе утро, – обернувшись, произнесла женщина, продолжая держаться, словно английская королева. – Вы ко мне?

– Да, – уверенно ответила Сара, подойдя к ней. – Я – Сара Уильямс, и сейчас занимаюсь проектом вашего каталога.

Глория улыбнулась и внимательно рассмотрела посетительницу с головы до ног.

– Именно такой я вас и представляла.

– Бестактной?

– Небанальной, – коротко сказала миссис Сэвилл. – Но что привело вас ко мне так рано? Какие-то проблемы? Мне казалось, я дала Джошу все материалы и список требований…

– Простите, но я захотела встретиться с вами лично и обговорить некоторые из них. Если не возражаете, – девушка постаралась быть как можно убедительнее и использовать язык, понятный для людей, умеющих считать деньги и ценить свое время. – Многих проблем можно избежать, если вовремя уточнить детали. Возможно, я смогу предложить свой вариант, и он покажется вам не менее интересным.

Сара была осторожна в своих словах, старательно скрывая разлад в отношениях с Праймером и опасность мести с его стороны. Но опытная женщина сразу же поняла, в чем дело, и после паузы обратилась к секретарше.

– Что ж, Сьюзан, перенеси на час все мои встречи.

– Хорошо, миссис Сэвилл, – шатенка склонилась к компьютеру и процедила: – Ужин с мистером Торном тоже?

– Да, – спокойно ответила хозяйка и протянула руку в сторону кабинета, приглашая Сару войти.

Ее личное пространство также было наполнено воздухом и светом. С одним лишь исключением: в отличие от приемной, здесь царил умеренный хаос. Повсюду стояли аккуратные стеклянные стеллажи с каталогами прошлых лет и коробки с образцами тканей. Огромный персидский ковер устилал пол между двумя мягкими диванами цвета мокко, а стены были завешаны картинами. Затрагивая время от эпохи Возрождения до современности, они настолько хорошо сочетались друг с другом не только по цвету, но и творческому посылу, что Сара невольно вздрогнула от восхищения.

– Мисс Уильямс, – Глория села на край дивана, сложив руки на колени. – Признаться, я не ожидала вас увидеть, но я рада, что вы здесь. Немногие дизайнеры осмеливаются говорить прямо и указывать заказчикам на ошибки. Давайте приступим.

– Конечно, – уверенно ответила девушка, достала из сумки папку и, присев рядом, положила лист с требованиями Глории на журнальный столик.

Преодолев внутреннюю дрожь, Сара начала презентацию. Она говорила о концепции. Предлагала минималистичные, почти монохромные развороты, где фактура ткани и безупречный крой говорили сами за себя. Упоминала моду на “тихую роскошь”, на естественное освещение и пустое пространство как элемент дизайна. Размышляла о функциональности, о том, чтобы каждая фотография была не просто картинкой, а инструкцией по созданию атмосферы. Но слова казались Глории сухими, вымученными и лишенными души. Они вылетали из памяти девушки, а не из сердца. И женщина была права, ведь в этот миг Сара видела не будущий каталог, а холодное лицо Джоша.

Глория внимательно выслушала ее, лишь изредка поджимая губы или тактично уходя от немедленной реакции.

А когда Сара, наконец, закончила, хозяйка произнесла монотонное:

– Все, что вы предлагаете, выглядит грамотно и даже безопасно. Но, знаете, Сара, мне не хватило воздуха. В ваших студенческих работах, которые показывал Джош, была дерзость. Легкая небрежность. Там чувствовался творческий уютный хаос, как в моем лофте. – Миссис Сэвилл обвела рукой комнату. – А то, что вы сейчас описали, напоминает прекрасную тоску. Идеальную, стерильную и холодную, какую предпочитает Джош. Его работы потрясающие, – добавила она, отдавая дань таланту Праймера, – если расценивать их как мраморную плиту на надгробии. Я сказала ему, что ищу душу в проекте. А он…

– А он – нет, – продолжила девушка, печально опустив взгляд себе на колени. – Он привык к другому. К контролю, к отлаженным механизмам, к бизнесу, где душа – это непозволительная роскошь.

– Поэтому он и принес ваши работы, – добавила Глория с легкой усмешкой над мужским видением мира. – Джош – такой же профессионал, как и я. Он чувствует, что вылизанный минимализм и технологичность уходят. Людям снова хочется тепла, жизни и легкого беспорядка, в котором можно утонуть. Именно это я и ищу.

Женщина поднялась и подошла к окну, глядя на раскаленный город.

– Знаете, как мы поступим. Встретимся через пару дней. Когда будете готовы показать что-то…стоящее, – она обернулась, а в голосе появилась усталая снисходительность. – И еще одно. Не обращайте внимания на этого болвана. Все эти мальчики в большом бизнесе думают о себе слишком много. Не позволяйте Джошу растоптать вас за то, что сам же и разглядел. И тогда…он будет вашим.

Сара резко подняла голову.

– С чего вы взяли, что я хочу этого?

Глория улыбнулась.

– Я видела его вчера. Уставшего и, кажется, побитого. И сейчас вижу вас, – миссис Сэвилл приблизилась. – В ваших глазах отражается не просто обида сотрудника. Там война. А на войну идут только тогда, когда затронуто самое дорогое. И это отнюдь не гордость.

– Нас объединяет работа, – пробормотала Сара, отводя взгляд.

– Я тоже так думала, – усмехнулась Глория. – А потом вышла за “нее” замуж. Так что поверьте опыту.

Атмосфера в комнате внезапно разрядилась, сменившись неловким, но живым пониманием. Сара кивнула и вышла, унося в себе вихрь противоречий: унижение от провала, странную благодарность за откровенность и назойливый вопрос Глории.

Теперь перед ней стоял новый вызов, максимально далекий от Праймера. Однако босс думал иначе и, встретив Сару в офисе, одарил ее леденящим душу взглядом.

Он был очень бледен и изможден. Темные круги под глазами переходили в уже заметную щетину. Помятые края белой сорочки и ослабленный галстук придавали виду небрежность, которой Джош так избегал в работе и жизни. Но в его позе и крепко сжатых челюстях не было усталости. Там бушевала неподдельная испепеляющая ярость.

– В мой кабинет, Уильямс! Сейчас! – вскрикнул он низким голосом.

Девушка подчинилась, хотя и хотела показать сотрудникам, что с ее мнением придется считаться. Но состояние босса не предполагало положительного исхода возможного спора. Он ни за что не выпустил бы проект и Сару из сферы своего влияния.

Отмеряя каждый шаг до кабинета, девушка старалась унять желание отстоять себя. С самого детства родители учили ее делать собственный выбор и бороться за него. Но она ворвалась в жестокий мир контрактов и не смогла сломать его талантом и упорством.

Семья Сары сейчас была на отдыхе в Европе и поддерживала связь, созваниваясь с ней дважды в неделю. В разговорах, длительностью около полутора часов, девушка не делилась своими проблемами и, тем более, не упоминала Джоша. Поэтому миссис Уильямс была не в курсе, в какой эмоциональной ловушке сейчас находится дочь. А когда дверь за Сарой захлопнулась и за спиной, очень близко к уху, Праймер прошипел короткое: “Кто дал тебе право?”, девушка и вовсе начала проваливаться в бездну.

Близость босса ударила по ней почти физической волной. Обрывки вчерашней ночи, его руки и губы, ласкающие ее липкое от пота тело, – все это вспыхнуло в памяти с мучительной четкостью.

Химия, опасная и неистребимая, проскочила между ними, как искра. Но девушка вцепилась в гнев, словно в спасательный круг.

– Я сама себе дала право! – сказала она, обернувшись. – Ты забыл, что я теперь тоже директор? Или эта должность – просто красивая табличка на двери?

– Ты слушаешь, что я говорю, Уильямс? – Джош нарочно дразнил Сару, используя в обращении фамилию, а не имя. – Я здесь главный! И от меня зависит твое будущее в этой студии и в этом городе! Только от меня!

На минуту в кабинете повисла мучительная тишина. Страх потерять Сару, боль от разрыва и дикое желание впиться ей в губы, подталкивали босса вперед. Слова, что жили собственной жизнью, в то время как тело выдавало истинные чувства, резали душу на куски, но Джош не мог даже прикоснуться к девушке, которой хотел обладать, как никем в жизни.

Она видела это. Чувствовала кожей и инстинктивно подняла подбородок, чтобы закончить спор и отдать тепло своего дыхания. Как вдруг в дверь постучали, вынудив Джоша напряженно взреветь: “Я занят!”, а Сару смахнуть страстную пелену и отойти.

– Ты начала забываться, – повторил он уже тише, когда назойливый стук прекратился.

– Кого ты хочешь убедить в этом? Меня или себя, Джош? – спросила девушка, видя в поведении босса не просто недовольство, а стремление найти повод поскорее избавиться от нее.

Чтобы вывести стервеца на чистую воду, она снова сократила расстояние и задала острый, как лезвие, вопрос:

– Это ведь предлог, так? Ты жалеешь, что нанял меня…И что я вообще появилась в твоей жизни.

Глаза Праймера мгновенно среагировали на точный укол, тут же потеряв блеск ярости и страсти. Именно это он и пытался сделать. Обмануть совесть, заявив, что Сара просто не справляется. И теперь, зная, что возлюбленная видит это, отступил, сменив гнев страха на показное равнодушие.

– Ты свободна, – резко буркнул он, быстрым шагом направившись к двери, за которой стояло несколько женщин с бумагами.

Встретившись лицом к лицу с боссом, они едва держались на ногах, боясь, что в порыве раздражения он вышвырнет их на улицу. Но за его спиной вдруг промелькнуло каменное лицо Сары, которая своим появлением на пороге тут же разрядила обстановку.

Глава 2

г. Майами, Бриквелл-авеню, офис студии Form & Flow.

Джош слышал, как ее каблуки отстукивают ритм по коридору, быстро стихая в гуле рабочей суеты. И как только это случилось, на Праймера вновь обрушилась гнетущая тишина.

– Вы просили финансовый отчет, – дрожащим голосом произнесла Петти, директор экономического отдела.

– Закрой эту чертову дверь и скажи коротко: что в нем? – отвернувшись, спросил Джош.

– Все в порядке. Мы преодолели трудности прошлых…

– Петти! – рыкнул Джош. – Мы договаривались, что об этом никто не должен знать!

– Простите, я думала, что могу сказать открыто, находясь у вас.

– Что ты слышала из нашего разговора с Са…Уильямс? – твердо спросил босс, усевшись в рабочее кресло.

– Я не…– потупив взгляд, произнесла женщина, прижав папку с отчетом, будто щит.

– В том и дело, – вдруг тихо процедил начальник. – Даже у стен есть уши, а теперь и глаза.

Он резко придвинулся к столу и толкнул в угол папки с проектами, однако не рассчитал силы, и вскоре они вместе органайзером с грохотом обрушились на пол.

– Оставь отчет и уходи, – потребовал босс, напряженно поглаживая лоб.

Петти, с радостью отпущенного на волю заключенного, положила бумаги на край и пулей вылетела из кабинета.

Кретин! Полный, беспросветный кретин! – слова, сказанные Саре, мощным импульсом бились о череп изнутри. – Как я мог сорваться? Да еще при всех! Где мое достоинство, мать твою?

Джош всегда умел держать лицо. Хладнокровие было его доспехами, а расчет – оружием. Но теперь он разбрасывал бумаги и орал, как обиженный ребенок, которому не купили игрушку.

Сперва Праймер попытался взять себя в руки, выстроить привычную стену из логики и обдумать дальнейшие ходы. И преуспел на какое-то время. Отчет с длинными таблицами, расчетами и цифрами, которых обычный человек никогда не встречал в жизни, заслонили собой все остальное. Но стоило последней странице превратиться в пустое безликое пятно, неприступная крепость пала. И оказалось, что снаружи, не прекращаясь ни на миг, бушевала почти животная потребность быть рядом с Сарой.

Не с директором Сарой Уильямс и даже не с талантливым дизайнером, а именно с ней – девушкой, которая всегда смотрела на него со странным обжигающим пониманием.

Следом появилась вина за прошлое утро и очередную лекцию вместо завтрака в ее нелепой маленькой кухне. За сообщение с просьбой нового шанса и ледяное противостояние вместо сотрудничества. За трусость и ложь, стоящую поперек горла. И за этот срыв, когда он должен был похвалить Сару за самостоятельность и желание выполнить задание на самом высоком уровне.

Я бы сделал так же на ее месте. Не стал бы даже вчитываться в список. Клиент редко знает, что конкретно хочет, особенно если его требования не совпадают с мыслями.

Джош вскочил и начал судорожно ходить по кабинету, то останавливаясь у окна, то хватаясь за пачку сигарет. С тех пор как Сара перестала покидать его голову, привычка, которая обычно служила основой для завязывания личных контактов, окончательно превратилась в тяжелую зависимость. Только этот едкий дым с горьковато-пряным запахом отныне мог успокоить нервы и настроить Праймера на рабочий лад.

Глория такая же, как Сара. У них в башке какой-то хаос! Это и пугает…потому что, оказывается, этого мне и не хватало… Дерьмо!

Наконец, все стало ясно, как этот удушливый день.

Я потеряю студию, если так продолжится. И окончательно потеряю ее. То, что Уильямс делает – сигнал. Она сбежит отсюда при первой же возможности, а я, как конченный мудак, сам “вызову ей лифт”.

Вдруг в дверь снова постучали, нарушив размышления Джоша.

– Да, – прохрипел он, не поднимая головы.

Это была Пейдж. Она принесла кофе, которого босс не просил, с одной лишь целью – понять, что здесь произошло. Поставив чашку перед Джошем, она изобразила беззаботную улыбку, что сильно контрастировала с ее тяжелым люксовым макияжем.

– У тебя усталый вид, – промурчала брюнетка, склонившись так, чтобы глубокий вырез алого жакета удачно выделил грудь, а юбка обнажила подвязки ажурных чулок. – Я могу чем-то помочь?

Праймер знал, что секретарша понимает под этим словом, и поднял на нее внимательный взгляд. Ее образ сильно отличался от естественной, но яркой Сары. Гладкие черные волосы переливались в лучах утреннего солнца. Губы, подкрашенные в тон длинных ногтей, кричали, что внешность – ее самый ценный актив. А отточенные механические движения ртом и бедрами – единственное, на что она была пригодна, кроме ответов на звонки и подачи кофе.

Казалось, он помнил каждый миг, когда она опускалась на колени с готовностью выполнить любое, даже самое мерзкое желание босса. То, с какой методичной точностью ее язык скользил по его плоти, неизменно возбуждало его низменный порыв. В стремлении забыть все, что так долго терзало его, Праймер отъехал от стола и развел колени…

А затем с надрывным рыком произнес: “Уходи”.

Глава 3

г. Майами, 134-ая улица, дом Бэйлов.

6 июня 2025 г.

Утро пришло к Кристе не светом, а серой, безрадостной поволокой из тусклых нитей на окне. Она проснулась раньше будильника и начала вспоминать каждый миг встречи с Соулом: порывы ветра, что отдавались в горле ноющей болью, объятия в ответ на откровенность и его обещание вернуться. Но тоска и страх металлическим обручем сдавливали ребра, тихо шепча, что “скоро” означает “никогда”.

Нет, он так не поступит со мной, – убеждала она себя, сев на край кровати. Рука непроизвольно скользнула по плечу, через которое проходил тот самый уродливый шрам. – Соул видел меня…и их, но не отвернулся. Я должна быть такой же сильной, как и он. Не терзать его бесконечными сообщениями. Просто поставить на паузу чувства и жить! Так, как я делала в приюте!

Подойдя к шкафу, девушка привычно потянулась к невзрачной кофте серого цвета, но затем задумчиво отстранилась и поднесла стул, чтобы достать из коробки юбку и жакет. Она одевала их на выпускной в школе, иронично объяснив свой выбор нежеланием праздновать. Хотя на самом деле не могла представить себя в образе, способном привлечь внимание. Все, чего она хотела тогда, умещалось в единственном слове: невидимость. А сейчас вдруг решила ворваться в мир и с гордостью заявить о себе.

Нет, Криста по-прежнему боялась и все так же с дрожью реагировала на каждый пристальный взгляд. Но прошлая ночь освободила девушку от главного – убежденности, что окружающие мечтают поиздеваться над ней.

Неужели я собираюсь сделать это? – подумала она, расправив пиджак на коленях. И ответ пришел сам собой: – Я должна. Хотя бы ради родителей и Соула. Не хочу, чтобы он вернулся к плаксивой, испуганной девочке, а мама переживала каждый раз, когда я переступаю порог! Мне нужно преодолеть себя и забить голову работой. Только это сейчас важно и больше ничего!

Спустя полчаса Криста вышла из ванной совсем другой и с удивлением обнаружила, что выглядит довольно привлекательно, покинув образ вечной старшеклассницы.

Юбка до колена облегала бедра, но выглядела не вульгарно, а сдержанно. Пиджак лег на плечи без единой складки, а волосы после кропотливой работы утюжком аккуратно струились вдоль спины, заканчиваясь ровным срезом.

Криста ограничилась почти прозрачным макияжем. Лишь слегка подкрасила ресницы и закончила образ нюдовым блеском. Но этого хватило, чтобы при виде дочери у отца перехватило дыхание, а мать, суетливо оглядев ее колени и v-образный вырез пиджака, пожелала ей удачи.

Выйдя во двор, Криста первым делом позвонила Саре. В тот момент подруга была на встрече с Глорией, так что не взяла трубку, а написала короткое: “Перезвоню”.

Сухо, без привычных эмодзи, что выглядело подозрительно.

– Не знаю, что я делала бы на ее месте, – протянула она, приоткрыв дверь Хонды. – Джош поступил, как последний подонок, но, судя по всему, Сара все равно любит его.

30 минут спустя.

Вестибюль “Form & Flow” встретил ее атмосферой крайнего напряжения. Несколько дизайнеров промелькнули в стороне и быстро направились в кабинет, оставив перед девушкой только секретарский пост. За ним виднелась Пейдж, которая среди привычной серости выглядела слишком ярко и даже нелепо. Она схватила поднос и понесла кофе Праймеру, не оставив Кристе никаких задач. Поэтому девушка по инерции пошла к кабинету Сары, рядом с которым едва не столкнулась с Майклом.

Он шел из кухни с двумя бумажными стаканчиками кофе и замер при виде коллеги. Его глаза расширились, и в них вспыхнул неподдельный, тихий восторг.

– Прекрасно выглядишь, – мужчина с легким замешательством протянул ей один из стаканчиков и загадочно улыбнулся. – У тебя свидание после работы.

– Нет, – протянула Криста, покрываясь румянцем от внимания к себе. – Просто решила…

– Это не вопрос, а утверждение, – внезапно поправил коллега. Его синие глаза так томно и внимательно смотрели на нее, а затем медленно спустились к шее, что девушке стало не по себе.

Все было, как с Соулом: красивый парень разглядывает ее, как произведение искусства, а она, не зная, как себя вести, смущается и начинает делать глупости.

– Я…спрошу у мамы, – вырвалось первое, что пришло в голову.

Майкл без тени сомнения сказал:

– Если для тебя это важно, то я сам могу спросить ее разрешения.