Хроники Метатрона: Учебник души, или 1000 моих жизней. Том I. Книга I

––

Я быстро нашла его в толпе. Он шел с фруктами и цветами в руках. Он принес красные розы; я очень любила эти цветы и получала их практически каждый день. Он приносил их даже когда шли дожди. Дети очень радовались празднику, это был их второй праздник после рождения.

Я посмотрела в его сине-голубые глаза – океан, в котором я тонула каждый день. Его волосы были собраны. Когда он поцеловал меня в шею, я почувствовала привычную щекотку от его бороды. Он был гораздо старше меня, но выглядел все еще молодо, только седина выдавала его истинный возраст. Ему пришлось ждать меня очень долго.

Представление закончилось, и мы пошли к холму, откуда открывался вид на океан. Это место, где мы впервые встретились. Мы часто приходили сюда и в обычное время. Дети любили тут играть. А мы – проводить закат.

Он обнимал меня сзади, и я снова чувствовала щекотку в районе шеи от прикосновения его бороды. Он был для меня целым миром. Он был океаном, в котором я тонула. Он был царем, которому я служила. Он был богом, которого я любила.

––

Пары здесь никогда не расставались. Если ты встречал своего истинного спутника, он оставался с тобой на всю жизнь. Вы узнавали друг друга по резонансу душ. Ваши сердца начинали биться в унисон друг для друга. Вы всегда чувствовали настроение партнера как свое собственное. Его счастье было вашим, а ваше было его. Одна жизнь на двоих. Одна любовь навсегда. То, о чем не напишут даже в сказках. То, в существование чего никогда не поверят.

Но даже самый прекрасный мир неминуемо ждет закат. Ничто не может существовать вечно. Цивилизации сменяли и будут сменять друг друга, пока не закончится цикл. Всего мгновение – и не будет ничего. А потом начнется новый цикл, и придут новые цивилизации. Чтобы снова кануть в вехах истории.

Два маленьких чертенка:

– Какой красивый мир! Они так любят друг друга! – радостно воскликнул маленький глупый чертёнок.

Первый тут же закатил глаза и не преминул съехидничать:

– Надо же, даже не очередной демонический мир. А она не безнадёжна.

– Не говори так! Ты должен быть на её стороне! – вдруг уверенно проговорил обычно нерешительный чертик.

– Это с чего это? – искренне заинтересовался второй.

– Как минимум потому, что её жизни развлекают нас!

– С этим сложно спорить, – ответил умный, но решил всё-таки добавить немного укоризны. – Могла бы побольше эпических сюжетов насобирать. А то часто сопли распускает.

– Какой же ты бессердечный! – буркнул чувствительный товарищ.

– Зато ты сентиментальная сопля!

Она так и не поняла, что проиграла

Пересечение: Эра Магии и Драконов | Черный век & Эра Полной Луны / Эра Тварей и Демонов

Это было её королевство. Тёмные земли. Она захватила власть здесь слишком давно. Дворец на скалах. Мост через пропасть, соединяющий две части дворца. И круглая площадка, прилегающая к мосту.

Они стояли на разных сторонах моста. Она так долго пытала его. Она так сильно ненавидела его. И так сильно любила. Она в мгновение перенеслась на другой конец моста к мужчине, которого не могла отпустить.

Она приблизилась к его уху и прошептала: «Я проклинаю тебя. Тебя никогда никто не полюбит. Они будут бросать тебя снова и снова. Ты никогда не сможешь снять эти кандалы. Я никогда не отпущу тебя. Ты будешь чувствовать боль этих печатей в каждой из своих жизней».

Она знала, что он разрушил своё ядро. Она заплатила своей жизнью за это проклятие. Она не стала смотреть, как его тело развеется. Она развернулась и медленно пошла прочь. Она знала, что не дойдёт до конца моста. Через двадцать шагов её руки коснулись холодного камня. Она почувствовала металлический вкус крови во рту. Она начала истерически смеяться. Влечение, обернувшееся одержимостью. Любовь, превратившаяся в зависимость. Чувства, порождающие безумие. Ненависть. И боль.

Днем ранее

На круглой площадке, прилегающей к мосту, был закован мужчина. Он стоял на коленях с разведёнными в стороны руками. Чёрные кандалы сковывали запястья, а цепи уходили к каменным столбам. Он уже очень давно был закован здесь. В его спину было вбито девять чёрных гвоздей. На теле горели адские печати. Они причиняли нестерпимую боль. Он был безумно красив: карие глаза, ровный нос, белая кожа, острый подбородок. Чёрные длинные волосы небрежно падали на его плечи. Это была демоническая красота.

Она смотрела на него с балкона дворца. Женщина, чьё сердце давно покрылось шипами. Она была в чёрном платье с длинными рукавами. Её волосы были собраны, а длинная шея открыта. Не хватало красного ожерелья, которое она держала в руках. Это была та самая отталкивающая красота. Холодное лицо, которое пугало. Чёрно-зелёные глаза. Глаза, полные ненависти и злобы. Она пыталась сломать его. Её мир замкнулся на одном человеке. Чувство, которое не отпускало.

Каждый из них знал, что не получит желаемого. Безумные попытки что-то доказать друг другу. Это началось слишком давно, чтобы они помнили.

––

Когда-нибудь они встретятся снова. И она заберёт свои печати и шипы. Она узнает их, но не будет помнить, почему оставила их. Она сможет отпустить его. Её любовь будет благословением, а не проклятием. А он поймёт, какое место она занимает в его сердце. Он не будет помнить, откуда эта связь и что она значит для него. Но он будет чувствовать теплоту и благодарность за то, что она была в его жизни.

––

Она не увидела и не поняла, умирая, что разрушив свое ядро, он привязал к ней часть своей души. Он не мог остаться с ней, но хотел защитить её. Он оставил с ней ту часть, которая любила её. Он забудет об этом, пока эта часть не вернётся к нему. Пока она сама не отпустит её. И когда это произойдёт, она будет в порядке, она будет в безопасности.

Два маленьких чертенка:

– О! Недолго они дружили! – рассмеялся первый чертик, узнавая знакомую душу.

– Интересно, что произошло, – задумчиво проговорил второй чертик и задал интересующий его вопрос. – Почему сфера показывает жизни именно в таком порядке?

– Вон, спроси у сферы! Она же тут! – ехидничая, проговорил первый.

– Я же говорил, что если они решат замутить, то утопят друг друга в крови.

– Погоди, ещё ничего не ясно! – буркнул глупый чертик.

– Забьемся? – тут же предложил первый чертенок.

– А давай! – не ударил в грязь лицом его товарищ.

– Если я окажусь прав, а так и будет, то ты будешь вычёсывать мой хвост, пока идут 50 жизней в сфере, – сделал ставку первый.

– А если я выиграю, то ты будешь вычёсывать мой столько же! – поддержал условие второй.

Мы живем и умираем в собственных иллюзиях

Человеческая Эра | Век Кали | 2 цикл | 16-е тысячелетие

Смерть – это не конец. Это новое начало. Но не для тебя, а для другой части твоей души. Ты так и останешься здесь, там, где ты умер. Ты существуешь только в этом моменте. Все остальные жизни тебе не принадлежат.

––

Лондон, 1741 год

Я умирала. Я уже практически не вставала. Бесконечные рези внизу живота. Я не могла мочиться без боли. Меня постоянно рвало. Я практически не ела. Лекари и их лекарства не помогали. Хотя я ничего от них и не ожидала. Я давно продала свою душу. Но не думала, что платить придется так рано.

Я сползла с кровати и упала на пол, на четвереньках добралась до письменного стола и забралась на стул. Я взяла дневники, которые она писала. Я научила ее всему, что знала. Она пробыла со мной двадцать лет. Сегодня я очень скучала, и мне было грустно. Так было не всегда. Чаще всего я злилась и проклинала ее за то, что она бросила меня. Я ведь так много сделала для нее.

Я окинула взглядом свою комнату. Дом был огромный, я купила его десять лет назад. Последние несколько месяцев я даже не спускалась вниз и не выходила на улицу. Слуги могли бы меня вывести, но я превратила эту комнату в свою тюрьму. Я не думала, что буду умирать так. Я не боялась смерти. Я боялась умирать в одиночестве.

Мы тогда скакали в соседний город. Я увидела ее стоявшей посреди дороги. Девочка в рваной одежде с грязными спутанными волосами. По виду ей было в районе четырех. Я никогда не была сентиментальной. Меня не трогали голодные дети, нищие или бездомные. Но эти синие глаза… я не смогла проехать мимо и забрала ее.

Она оказалась старше, чем я думала, ей было семь или восемь лет. Она уже несколько лет бродяжничала. Ее родители погибли. Тогда у меня было не так много денег, я снимала маленький дом, была только одна служанка.

Большую часть времени я чувствовала только физическую боль. Сегодня был один из необычных дней. Я не могла понять свое состояние.

Я вспомнила маму. Интересно, жива ли она еще. Искала ли она меня. Я убежала из дома, когда мне было восемь, может быть, поэтому я тогда пожалела и забрала эту девочку. Отчим. Он насиловал меня в течение года. Знала ли она об этом? Хочу ли я на самом деле знать, знала она или нет? Я ненавидела ее за слабость, он бил ее, а она просто терпела. Я почувствовала, что не могу сдержать слезы. Когда я плакала последний раз? Кажется, в детстве.

––

Она не поняла, что винит себя в том, что ушла. Она не поняла, что ей было страшно возвращаться. Не потому что она боялась отчима, а потому что она не хотела увидеть, что стало с ее матерью. Она не поняла, что это была не жалость, она хотела ребенка, она нуждалась в близком человеке. И сейчас она очень скучала по своей маме и по этой голубоглазой девочке.

––

Я проснулась от боли. Боль была настолько сильной, что я начала задыхаться. Я принимала опиум, я судорожно нашла флакон на столике. Он уже очень плохо помогал. Я подумала о своих ядах. Я могла бы уже давно принять один из них. Но все еще не сделала этого. Наркотик подействовал, и я начала проваливаться в пустоту.

Я увидела черного котенка, который жалобно мяукал на дороге. Погода портилась. Я куда-то бежала. Я схватила котенка и спрятала за пазуху. Пробежав еще несколько метров, я увидела впереди заброшенный дом. Я забралась внутрь и села, оперевшись спиной на одну из стен. Дом был разрушен: выбитые окна, разбитая мебель и мусор. Начался дождь. Я прижимала котенка к груди. У меня не было для него еды. Я начала очень горько плакать из-за этого. Зачем забрала его, ведь не смогу позаботиться о нем. Я не помню, как долго плакала и как долго там просидела. Я достала котенка из-за пазухи на груди, где все это время грела его, и поставила на пыльный пол. «Мне придется оставить тебя здесь». Я долго не могла уйти. Но уже темнело. Я встала и вышла из дома. Уходя, я продолжала плакать. Я не способна ничего сделать в этой жизни. Не способна никого защитить. Больше никогда не хочу испытывать этого чувства.

––

Она никогда не узнает, что тот котенок не умер.

Котенок начал исследовать старый дом. Он медленно семенил своими лапками и наткнулся на что-то мокрое. Он инстинктивно начал лакать воду, которая собралась в небольшом углублении в досках. После того как закончил, направился дальше. Недавно он согрелся и поспал, поэтому чувствовал себя лучше. Он заметил движение и ускорился в его направлении, но когда добрался до цели, пауки уже разбежались. Но он это запомнил. Он забрался в гору грязных тряпок, валявшихся в углу, и снова заснул. На следующий день он смог поймать несколько пауков и был уже не так голоден. Освоившись в доме, он начал выходить на улицу. Он был очень осторожен и не уходил далеко. Сначала исследовал все вокруг. Нашел какую-то вкусную траву. Понял, что по утрам на траве можно найти росу. А через месяц смог поймать свою первую полевку. Он стал очень быстрым. Теперь и крыша дома была в его распоряжении. Через пять месяцев это уже был молодой черный кот. А через три года – огромный черный котяра, гоняющий всех котов в округе. Он проживет долгую жизнь. Но она никогда об этом не узнает.

––

Я проснулась, потому что плакала. Мне опять приснился этот сон. Все, что я так хотела забыть, мучало меня перед смертью. Я снова подумала о ядах. Я и так попаду в ад за свои дела. Стоит ли об этом переживать. Я сползла с кровати и добралась привычным способом до стола, в ящике было несколько флаконов, взяв один, вернулась в постель. Я смотрела на балдахин над кроватью. А если она все-таки вернется? Мне было страшно умирать. Поэтому я не приняла яд.

––

Она, как всегда, не уловила суть. Она не осознала, что не боялась смерти. Смерть стала бы для нее освобождением. Она не хотела умирать, потому что ждала ее. Ждала, что она вернётся. Как ждала все детство, что мама войдет в ее комнату и пожалеет.

Она никогда не узнает, что ее мама не знала об этом. Она жила в своих собственных иллюзиях и не могла этого допустить в своих мыслях. Только когда девочка исчезла, иллюзии матери начали рассыпаться. Но она утонула в других. Мать не могла поверить, что дочь просто убежала. Она начала думать, что ее муж что-то сделал с ребенком. Она решила, что он убил ее. Он нервничал, и она это заметила. Только после исчезновения дочери она стала замечать его интерес к маленьким девочкам. Она жила с этими мыслями много лет. И в конечном итоге она убила его ядом, который купила у своей же дочери. А через время умерла сама. Они тогда не встретились, потому что она уже работала не одна. Женщина купила яд через посредника. Купила для себя и своего мужа.

––

Я запретила его впускать, но он все равно пришел. Единственный мужчина в моей жизни, с которым я хоть как-то сблизилась. Мы никогда не были парой. Просто часто пересекались по работе. В этот день я захлебывалась собственной кровью. Служанка доложила, что он пришел, но я запретила ей его впускать. Когда она вышла, я сползла с кровати, чтобы запереть дверь, но не успела. Он застал меня в таком состоянии, сидящей посреди комнаты, ночная рубашка и халат были испачканы в крови, а волосы растрепаны. «Ты ужасно выглядишь». Он сказал это, как всегда, без церемоний. Как будто я сама этого не знала. Он подошел и, присев рядом, обнял меня. Я пыталась вырваться, но моих сил для этого было недостаточно. Это последнее, что я от него ожидала. Я снова расплакалась. Последнее время это происходило все чаще. Его объятия приносили странное спокойствие. Он помог мне вернуться в кровать. Он уезжал из города и пришел попрощаться. Я знала, что он заходил несколько раз, но его не впускали. Он не стал спрашивать почему, думаю, и так знал ответ. Его присутствие приносило странное спокойствие. Так было и раньше, когда мы работали вместе. Он ушел, когда я заснула. Он больше ничего не сказал. Но это и не требовалось.

В конечном счете, это оказался единственный человек, который не забыл про меня. Я так и не поняла, что нас связывало. Но как будто мы знали друг друга очень давно и присматривали друг за другом. Хотела ли я, чтобы он остался? Думаю, что нет.

––

На самом деле, она всегда хотела, чтобы он был рядом. Она чувствовала в нем родственную душу. Но ей всегда было страшно, и она, естественно, этого не понимала. Она никогда не пускала никого за барьер, который выстроила. Даже если ей казалось, что это не так. В душе она прописала одиночество. И в итоге умирала в одиночестве.

––

В этот день солнце было очень яркое. Даже с закрытыми портьерами солнце согревало комнату. Я проснулась с осознанием, что она не вернется. Мне снилось что-то очень важное, но я забыла. Сегодня я не чувствовала боли, и ощущения в теле были странные. Как будто мне стало лучше. Но я откуда-то знала, что это ненадолго. Я сама встала с кровати, открыла окно и села за стол. И написала длинное письмо. Оно не поместилось на один лист, поэтому пришлось взять второй. Письмо, на которое я не получу ответа. Мой взгляд упал на обугленный кончик фитиля стоящей на столе свечи. Я колебалась: оставить или сжечь. Я подошла к окну. Солнце освещало сад. Такой насыщенный зеленый цвет, никогда не видела мир так ярко, как сегодня. Где-то отдаленно снова почувствовала в груди странное чувство. Что же я забыла? Не помню, сколько так простояла, держа в руках два исписанных листа и созерцая солнечный сад. И не помню, когда вернулась в кровать. Я снова лежала под плотным одеялом. И я не помнила, где оставила письмо, которое так долго писала. Я больше не чувствовала тело. Мое сознание как будто растворялось. Как будто оно держалось лишь за тонкую нить, которая вот-вот должна была оборваться.

––

Она забыла свою боль и свой страх. Она не отправила это письмо. В итоге она решила его сжечь. Но его отправил кое-кто другой. Тот, кто прожил эту боль за нее.

Она вернулась к столу и зажгла свечу. Она смотрела на маленькое пламя и ничего не чувствовала. Она уже практически поднесла бумагу к огню, как вдруг ее что-то отвлекло. Она повернула голову в сторону двери, но ничего не увидела. На секунду потеряв ориентацию, она уронила листы. Это чувство, когда вас о чем-то спрашивают, а вы как будто не здесь. Она подняла листы и неосознанно шагнула в центр комнаты. Она не заметила, что пламя потухло. Но заметил кто-то другой. Кто-то, кто вернулся, чтобы отправить это письмо. Понадобилось усилие, чтобы она подошла и просунула листы в щель под дверью. После этого движения она потеряла силы и упала на пол. Какое-то время она просто лежала и смотрела в потолок, а потом вернулась в кровать. Она ненадолго провалилась в сон. Это был последний сон перед тем, как ее сознание растворилось в темноте.

––

В саду под деревом сидела девушка. В руках она держала два исписанных листка. Она еще не начала читать. Ей было страшно. Она уже давно вернулась в город и периодически приходила к поместью, но не решалась войти. Она всю жизнь пыталась убежать от этого чувства. Чувства потери близкого человека. Так долго блокировала эту боль. Она тоже не осознавала свой самый сильный страх. Как будто в ответ на ее сопротивление, небо заморосило мелкими каплями. Девушка быстро свернула листы и спрятала за пазуху, чтобы они не намокли. Она поднялась в нерешительности. Она не знала, вернуться ли ей в дом или покинуть поместье. Она снова почувствовала страх, но не поняла этого. Развернулась и выбежала за ворота.

––

Смерть – это не конец. Это новое начало. Но не для тебя, а для другой части твоей души. Ты так и останешься здесь, там, где ты умер. Ты существуешь только в этом моменте. Все остальные жизни тебе не принадлежат.

Два маленьких чертенка:

– Ну вот, у них хорошие отношения здесь! Готовься чесать мой хвост! – радостно воскликнул глупый маленький чертёнок.

– Вот поэтому ты и глупый! Рано радуешься! У них тут всё гуд, потому что они яды продавали вместе. Перешли от маньячины к более цивилизованным убийствам, – прыснул умный чертик.

Второй чертенок надулся от высказывания друга, но быстро сместил фокус внимания на интересующий вопрос.

– А что было в конце, когда свеча потухла? Кажется, кто-то будто бы вселился в неё.

– Кажется, это была эта же самая душа.

– В смысле, эта же самая? Как такое может быть?

Умный чертенок определил, что это была одна энергия, но он тоже не знал, каким образом это работало. Но он никогда не признавался в том, что он чего-то не понимает или не знает, поэтому ответил:

– Ну и что тут странного? Это что, единственное, что смущает тебя в этой сфере?

Глупый чертенок задумался.

– На самом деле это грустная жизнь. Она умерла, не зная правды.

– Она сама виновата, что жила в иллюзиях.

– А может, мы тоже живём в иллюзиях?

– Ты так однозначно, – рассмеялся умный чертик.

– А ты как будто нет, – пробормотал себе под нос глупый.

Младший лейтенант

Рассказ содержит сцены нетрадиционных отношений между мужчинами. Материал предназначен для лиц старше 18 лет и не является пропагандой. Рассказ затрагивает тему однополых отношений в историческом контексте.

Человеческая Эра | Век Кали | 2 цикл | 16-е тысячелетие

1814 год

Это была очередная русско-турецкая война. Гусарский полк попал под обстрел. Крымская степь, пушки били по несущейся коннице.

Младшему лейтенанту было двадцать семь.

Снаряд ударил слишком близко. Лошадь споткнулась и начала падать. Его спасло то, что он вылетел из седла.

––

Земля была холодная. Я лежал на спине, оглушенный ударом снаряда. Я упал на левую сторону, были повреждены левая нога и рука.

Я чувствовал, как по лицу стекает кровь. Я не хотел умирать так рано. Небо было ясное, солнечный свет слепил глаза. Я думал о том, что случилось год назад.

––

Бал был роскошный, собрались все сливки Петербурга. Я никогда не видел столько красивых женщин в одном месте. Мне повезло – в первый раз удалось попасть на такой большой приём. Я был незавидный жених. Отец разорился, оставив мне только номинальное дворянское звание и кучу долгов. Я пошёл в гусарский полк. Жалованья не хватало.

Пары кружились в центре зала, я очень хотел с кем-нибудь потанцевать. Эта дамская атмосфера была отличной от обстановки местных борделей, на которые у меня тоже не хватало денег. Я увидел недалеко от себя милую барышню, у неё были русые волосы и смешные ямочки на щеках. По виду она была наивная и очень смущалась – она мне не откажет.

Я только подошёл, не успев подать ей руку, как рядом нарисовалась тёмная фигура.

– Не окажете ли вы мне честь подарить этот танец?

Девушка покраснела и протянула руку. Меня обуял гнев. Он сделал это специально. Он же видел, что я собирался пригласить её. Я не знал его, не помню, чтобы когда-то переходил ему дорогу.

Он был выше меня, чёрные волосы, собранные в хвост. На нём был чёрный фрак. Костюм был дорогой. Те, кто не мог позволить себе костюм, приходили в форме. У него была трость, которую он предусмотрительно оставил рядом с местом, где стояла девушка. Бледная кожа, ровный нос – он был очень красив, я ему не конкурент. Я разозлился и вышел покурить.

Выпустив пар, я вернулся в зал, решив, что он не испортит мне вечер. Я медленно прохаживался по залу в поисках. Внезапно я поймал на себе её взгляд, мы встретились глазами, она так ярко улыбнулась мне. Я направился к ней. Но я не успел дойти, как рядом с ней снова оказался чёрный фрак и увёл девушку в танец. Она тут же забыла о моём существовании. Это было довольно унизительно и не шло на пользу моей самооценке.

Я разозлился и решил действовать сразу, пока чёрный фрак был занят. Присмотрев недалеко от себя симпатичную особу, направился к цели. Но она отказала мне – это было необдуманно, она явно видела, что произошло. Девушки не любят, когда их выбирают по остаточному принципу, будь то барышни высокого общества или проститутки в борделе. От этой неудачи меня потянуло на алкоголь. Набравшись смелости, я решил попробовать ещё раз. Я направился в небольшую компанию дам, мне понравилась та, что стояла с краю. Но это тоже было ошибкой. Когда я подошёл к ним и поздоровался, то получил в ответ:

– Кого из нас вы хотите пригласить на этот танец? Вы так за весь вечер никого и не пригласили…

Я не успел ответить, как рядом появился фрак.

– Граф, мы так рады вашему вниманию.

Взгляды барышень переключились на него. Это снова было унизительно. Я развернулся и направился прочь.

Ночь была холодная. На выходе дежурили экипажи. Я не был похож на жирный кошелёк, поэтому они не удостоили меня вниманием. Я пошёл в бордель. На входе меня встретил сигаретный дым и запах опиума. Я редко сюда ходил. В эту ночь потратил больше, чем рассчитывал, и выбрался только наутро. Я снимал небольшую комнату в одном из доходных домов. Стоит ли графу соревноваться с гусаром младшего полка?

Через две недели выпал первый снег.

Меня пригласили на приём. Приглашение не было подписано. Я прибыл в поместье. Я не знал, кто хозяин. Приём был в самом разгаре, приглашённых было не много. Доносились голоса.

– Граф никогда раньше не принимал гостей.

При слове «граф» меня начало коробить.

Я поднялся по ступеням. Играла живая музыка, но никто не танцевал. Официанты разносили напитки, стояли столы с угощениями. Гости были и на террасе, и на улице. Первый снег красиво украсил землю и ветки деревьев. Дамы даже пытались играть в снежки. Я присоединился к небольшой компании молодых людей, курящих на террасе. Из их разговоров я узнал, что граф в Петербурге недавно, он долго жил заграницей. Жены в поместье не было, но пара человек утверждала, что он толи женат, толи когда-то был. Детей у него не было. Ему было тридцать пять, но он выглядел моложе.

– Разрешите хозяину скромно присоединиться к вашей компании.

Все затихли, потому что не знали, как много он слышал. Обсуждать хозяина в его же поместье было неприлично. Но графа как будто это вообще не волновало. Неожиданно он удостоил меня своим вниманием.

– Вы нашли время прийти на мой приём.

– Если бы я знал, что пригласили вы, я бы не пришёл.