Дар изумрудного золота. Истинная для Небожителя

Этот деревенский франт давным-давно сделал свой выбор, женившись на той, чьё приданое открывало ему дорогу в будущее. И его уже месячное пребывание во владениях Офью – не простая блажь в память о старых временах. А дела? Ради них он вполне мог обосноваться в каком-нибудь съёмном доме в столице.

– Ты стала такой независимой, Класс.

Услышав слова зятя, произнесённые полушёпотом, женщина резко обернулась. За минувшие годы, как любимый мужчина ушёл к другой, они редко пересекались, ещё реже разговаривали. Крысёныш, как она окрестила его в день женитьбы на её младшей сестре, смотрел сейчас так, словно в душу заглядывал.

Миссан Хэйс оправила передник.

«Что ему надо?» – Она не зря удостоилась доверия Скелии. Женщина, умеющая отделять долг от личного. Опустив руки перед собой, она сдержано переплела пальцы.

– Годы меняют людей, – отозвалась чопорно.

– До сих пор помню, как на любое слово матери и сестры ты отвечала неизменное «Как прикажете». Всё думал: ты служанка или член семьи? – он ударился в воспоминания.

– В любом обществе есть бунтари и смиренные.

– Намекаешь, что в вашем сверкала Кувиа? – Ди Ларк поморщился, словно они говорили о непристойном поведении в борделе. И резко бросил: – Не принижай себя! – неожиданный напор, разрушивший образ жеманного франта.

Класс напряглась.

– Во все времена прошлое остаётся неизменным, – заявила.

– У нас есть настоящее. Я подал на развод.

Первое мгновение женщина недоумённо на него смотрела. Столь стремительная смена темы дезориентировала. Но стоило смыслу достигнуть разума, она недоверчиво воззрилась на дельца, склонного между эмоциями и прагматичностью выбирать второе. Выгода и обогащение для него – всё!

Закономерное предположение:

– Кувиа вас разорила?

– Ничуть.

– Но вы разводитесь?

– Не без этого.

– Подогрею вам ужин, – Класс сошла с дистанции и вернулась к причине их прихода на кухню.

Для неё излишне проявлять любопытство. Старые чувства, стеснившие грудь, и полыхнувшие румянцем её щёки – чистый воды позор! Тепло и нежность в глазах Ди Ларка – мираж. Не стоило оглядываться назад. Слишком много «если».

Достав из прохладного шкафа индейку и картофельный суп, миссан Хэйс поместила его в «крусу» – круглый магический шар, встречающийся только в домах знатных господ. С помощью вместительных сапфировых сфер еду готовили и разогревали, устанавливая необходимую температуру нажатием на соответствующие мерцающие символы. Тронув бело-голубую «косу», женщина, вопреки недавнему самоубеждению, внимала причитаниям Ди Ларка.

– Кувиа слишком легкомысленная. Обуза, а не супруга.

«Он осознал это на тринадцатом году брака?» – озадачилась старшая сестра этой самой «обузы».

Ди Ларк умён. Благодаря своей прозорливости он сколотил состояние на торговле с иноземными народами, в том числе с дальним заморским континентом, где нет магии, но есть некие иные энергии и развиты технические устройства. Для работы подобных не требовались стихийные силы, поэтому они очень ценились среди имперского населения.

– Лёгкий характер – не причина для развода, – отозвалась она на замечание зятя.

– Если помножить на транжирство – вполне.

– Не можете содержать супругу? – чопорно воззрилась на него Класс.

Ди Ларк поморщился, отчего мелкие черты лица стали ещё мельче.

– Ты не так поняла, – он вернулся к старой манере общения, которая была у них до его судьбоносного выбора. Как теперь выяснилось, в понимании данного мужчины ошибочного. – Я хочу разделить своё богатство с достойной женщиной!

– А-а… Так вы нашли замену? Надеюсь, сестре дадите хорошие отступные.

– Не поскуплюсь.

– Тогда вас следует поздравить со скорым супружеством?

Ди Ларк вдруг шагнул навстречу, взял её ладони в свои и опустился на одно колено.

– Надеюсь, не посрамите, дорогая Класс. Вверяю вам душу и сердце.

– Сердце? Душу?

Миссан Хэйс медленно вытянула свои пальцы из его хватки и опасливо отступила. Её шокировала ситуация в целом и предложение в частности. Где это видано – на ровном месте к союзу призывать?

– Сомневаешься в моей искренности? – поднялся с пола номинальный жених. Отряхнул брюки, хотя на тех не было ни соринки. Выпрямился во весь свой невысокий рост. – Я собирался жениться на тебе ещё тринадцать лет назад, – заявил серьёзно.

– Не заметила.

– И не могла. Меня опоили. Тристраном.

Для создания тристрана использовали травяной сбор, в который добавлялась собственная заговорённая кровь. Действие приворота обратимо. Либо специальной магией, либо временем: десять лет – крайний срок. Потом навеянное медленно рассеивалось, освобождая душу и судьбу.

Миссан Хэйс пошатнулась. Но когда Ди Ларк попытался её поддержать, оттолкнула его руку. Прикосновение только бы добавило смуты в мысли, где и так полный хаос. Она всегда знала, что мать и сестра наслаждались, усложняя ей жизнь. Но докатиться до подобного? Лишить другого человека права выбора, лишь бы он ей не достался?

Пока мысли быстро проносились в голове, растерянный женский взгляд блуждал по интерьеру кухни. По подвесным серовато-белым шкафчикам, в тон столешнице, и большой двойной раковине. Задержался на чёрной магической печи, управляемой огненными рунами, на кастрюльках и чайниках: каждый для определённого сорта чая и травяных настоек. Метёлках, сиротливо стоящих в дальнем углу, и совку, чей вид не к месту напомнил о необходимости подрядить прислугу сделать перестановку в кладовой.

– Скажи что-нибудь… – не выдержал повисшего безмолвия Ди Ларк.

Его задела отчуждённость любимой женщины, неприятие прикосновений. Что скрывалось за неверием, которое он явственно видел в светло-голубых глазах? Чувства перегорели или ещё была надежда?

Три года…

Три терзавших сердце года он маячил поблизости, не смея встретиться и посмотреть в её глаза. Боялся увидеть пустоту, а не любовь, которую Класс питала к нему когда-то. Только неопределённость хуже соли на свежую рану. И в итоге он не выдержал. Занимаясь финальной стадией развода, поселился в гостевом домике Офью. Ждал подходящего момента. И когда утвердил свою свободу в документе и отписал часть состояния бывшей супруге, ноги сами понесли к желанной цели.

«Я поторопился?» – засомневался, когда молчание на кухне начало давить.

– Почему… сегодня? – наконец посмотрела ему в глаза Класс. Отданный ей на хранение артефакт семьи Офью лежал на плечах непомерным грузом. Она не могла рисковать. Не смела поверить, что натура дельца Ди Ларка проиграла чувствам, и за прозвучавшим признанием не крылась жестокая расчётливость.

– Сегодня подписаны документы на развод. И я не сдержался. Прости, – выдохнул он с просительной полуулыбкой.

Класс растерялась.

«Совпадение?»

Сердце хотело любви, но разум предостерегал. Правой рукой она до боли стиснула пальцы левой.

– Мне нужно подумать… – отозвалась неопределённо. И, достав из магического шара разогретую еду, расставила её на столе.

– Спасибо, Класс, – тепло улыбнулся Ди Ларк.

Он опустился на стул с высокой спинкой и приступил к трапезе, вдыхая приятные запахи горячей пищи. Радовался не только съестному, но тому, что не отвергли с порога. Надежда на взаимность окрепла, и обретённая свобода от ненавистного брака казалась стократ прекрасней. Сердце ликовало, а разум уже рисовал совместную жизнь с любимой женщиной, пусть окончательный ответ она пока не дала.

Глава 3

За хребтом Хавэй

Шёл второй месяц пребывания беглянки в скромных владениях знахарки Бай Ла. Им с Алией пришлось надолго задержаться на одном месте из-за осложнений, возникших с физическим телом. Что-то блокировало проводимость магических сил.

Благо хоть внешняя атрибутика работала.

Всё необходимое для путешествий и защиты продавалось в магических лавках Империи. Но только в тех, которые получили одобрение Магистрата на продажу уникальной атрибутики. Такой, как «Пентаграмма ясности»: в ней от количества черт зависело, на скольких языках сможешь общаться. Или оберегающие временные фамильяры, которых создавали маги-любители и привязывали к камню: будь то банальный булыжник с берега реки или драгоценный алмаз. Эти полупрозрачные «зверюшки», бывало, порой никогда не показывающие свою истинную форму и визуально остававшиеся камушками, служили от двух до десяти лет и выгорали, растратив заложенный в них потенциал.

Можно было обнаружить и многое другое в закромах особенных магазинчиков. В одном таком Розалия и приобрела не самый дорогой, но и не дешёвый набор-переводчик. В нём отсутствовали многие диалекты и языки древности, но было всё важное для путешествия по магическому континенту.

Так нанесённая на запястье сложная пентаграмма из сорока пяти черт, позволяла понимать любую чужеземную речь и на ней изъясняться. Каждая чёрточка относилась к определённому языку и слабо загоралась пурпурным светом при взаимодействии с представителем того или иного народа. Не будь подобного подспорья, сложно бы пришлось на землях Фай. Всё-таки говорили здесь на ином языке.

И вот путешествие вглубь неизученной части мира неожиданно застопорилось. И когда выяснилось, что следует временно осесть в поселении, Розалия неподобающе для молодой леди выругалась, а сведущая в недугах старушка заявила:

– Попьёшь сбор из редких трав пару недель – и оказия сгинет.

Вот и пришлось, пока тело излечивалось, знахарке помогать: где ходила в лес за околицу собирать травы, где зелья кашеварила или кота огнехвостого, чей удел важничать и нос воротить, подкармливала сметаной, молочком, рыбой – всё местные приносили уважаемой целительнице.

Если Алия смиренно выполняла все поручения, то Розалия постоянно ворчала, и всё же помощь оказывала, прекрасно понимая, что странствовать в женском обличье – самоубийство. Вдруг имперские: маг, ищейка, фамильяр залётный или кто похуже попадётся? Пусть знахарка людей иной стороны давно не видела, это не значило, что тут их не было.

Розалии пока не удалось выяснить, кого и почему пропускал отворотный барьер на земли Саутон Данэш. И пусть мисс Офью славилась импульсивностью и нетерпимостью, здравомыслия ещё не лишилась. Ей отнюдь не хотелось попасться матери под горячую руку. Оставалось обождать возвращения магии и тогда под мужской личиной можно снова отправляться в путь.

Хорошо планировалось да только плохо делалось.

Через несколько недель стоило Розалии порадоваться, что поток магии в теле восстановился и можно собираться в дорогу, нагрянула беда.

Рано утром на пороге знахарского дома возникла взбудораженная толпа местных жителей. На самодельных носилках они притащили лишённую чувств молодую пару без явных внешних повреждений.

– Молодые, глупые. В Иколый лес сунулись, – заявил темпераментный мужчина в годах. Пальцы на его руках хаотично двигались, словно чечётку отбивали или ритм какой песенки. Хотя больше походило на нервный недуг. Особенно, когда он стал за собственные запястья хвататься, стараясь унять подёргивания.

Знахарка приблизилась к пострадавшим. Розалия в облике парня за нею. Заглянув за плечо бабульки, она увидела на лицах молодых людей угловатую печать. Знакомая перевязь. Встречалась в магических книгах, которые удавалось тайком почитывать в Обители Недужных.

«Отступники от Чёрных?» – подумала напряжённо.

Обычные имперские маги делились на две группы: так называемые Светлые и Чёрные. У каждого направления был свой канон, правила, традиции. Отступники же действовали вразрез с общепринятыми нормами, переходили некую негласную черту или намеренно вредили живым, преследуя собственные цели. Подобных тёмных отлавливали ищейки Магистрата, подчиняющиеся императору Француа Ано, и личная гвардия Архимага, второго соправителя Империи. Только предатели где-то настолько хорошо окопались, что на их след представители правопорядка выходили крайне редко.

«Значит, отступники обосновались в землях Фай?» – заметила Алия.

Белая кошечка села у ноги «парня» и внимательно наблюдала за действиями знахарки. Старушка приподнимала веки молодых, изучала остекленевшие глаза, где в глубине зрачков горел алый огонёк с чёрной печатью. Слишком маленькой, чтобы воспринять рисунок, но достаточно чёткой для понимания её предназначения.

– Души изъяты!

Вердикт знахарки вызвал суматоху среди местных. Женщина в цветастом лоскутном платье ударилась в слёзы и бросилась в объятия коренастого мужчины, бесстрастно смотрящего на угодивших в силки тьмы «детей».

Выражение его лица Розалии показалось странным. Ни горечи, ни сожаления, вообще никаких эмоций. Будь она на своей территории, заподозрила бы в нём «Крува». Но без магической подпитки эти обращённые тьмой изверги – пустые сосуды. А земли Фай лишены необходимых источников для поддержания их жизни.

«Если верить книгам… – тут же одёрнула саму себя Розалия. Теперь она знала, что на страницах Писаний лжи больше, чем истины. Или ей просто книги неудачные попадались? – Неужели всё-таки Крув?» – Холодок пробежал вдоль позвоночника.

Изуверов ненавидели и боялись. Они не чувствовали боли, не ведали жалости, убивали по приказу своего господина, который для власти оставался неизвестным кукловодом. Многие считали, что их породил барон Ваниус фон Трис, приспешник Тёмного Безликого, которого все боялись. Кто-то предполагал, что за марионетками стоял уже почивший маньяк-полумесяц – садист и убийца невинных девушек, которых в посмертии помечал изображением серебряного «серпа». Но кто же на самом деле направлял чудовищ, доподлинно неизвестно.

– Дышат! Дышат! – послышался вопль из толпы.

Темноволосая круглолицая девушка в сизом платье с белым передником, указывающим на обслугу единственной тут гостиницы «Аун Та», тыкала пальцем в сторону пары, пострадавшей от нечисти. Грудь у обоих синхронно поднималась и опускалась, словно у спящих.

– Я, чай, не говорила, что померли, – проворчала знахарка. – Лишились душ и сознаний, а тела целёхонькие. Эх, невидаль окольная! Чего удумала? – Старушка провела морщинистым пальцем по тёмному рисунку на запястье пострадавшей бледной девушки и резко отшатнулась, когда от завитков вверх потянулся чернильный дымок. – Нечисть, тьфу! – ругнулась ворчливо.

Достав из-за пазухи холщовый мешочек, распространяющий аромат смешанных трав, развязала тесьму и, зачерпнув щепотку порошка, сыпанула его на слепок тьмы. Тот мгновенно покрылся сияющей желтоватой сетью, пресёкшей активность. Аналогичное проделала с меткой на руке парня. А вот печати на лицах трогать не стала. Видимо, не без причины.

Временно прикрыв пострадавших от какого грязного непотребства, позволяющего тела использовать по недоброму разумению, Бай Ла медленно оглядела людей.

– Есть добровольцы? – спросила. Хотя больше походило на приказ выбрать.

Под пристальным взглядом всегда добивавшейся своего лекарши сельчане, как по команде, отступили. Кто-то даже спрятался за спины товарищей.

Несмотря на общее несогласие идти на передовую, возмущений и причитаний не последовало. И всё потому, что знахарку уважали, пусть отчасти и побаивались. Она могла вылечить любую хворь, порой и от влияния нечисти освобождала. Правда, методы…

Вот от них у местных, бывало, волосы на голове шевелились.

Как сейчас, когда ей в очередной раз потребовалась приманка для излова той самой невидали, которая покусилась на живых. Не было желающих собственную жизнь на кон ставить. Даже если за все случаи подобной охоты участники отделывались лишь ушибами, синяками, царапинами. Кто сказал, что летальный исход невозможен? Сознательно рисковать – удел дураков и смельчаков. Ведь не угадаешь, какой стоит ужас за очередным бесчинством. Не дай, святые, сила тёмная и великая лишь замаскировалась под посредственность. Знахарке с такой вряд ли совладать. Тогда и почин к посмертию не за горами.

– Всё кипишуем да кипишуем. С чего? – подражая местному говору, спросила Розалия, привлекая к себе всеобщее внимание.

В толпе оказалась парочка сведущих. Больше месяца назад они присутствовали в питейной, когда залётный гость уложил бандита Скаяна. Знатный был бой, пусть многих напугал, но и восхищения вызвал не меньше.

– Так вот, де, доброволец! – Они тут же сгруппировались, да ещё подмогу подтянули быстренько, вкратце поведав, что за парень стоял подле знахарки. Под синхронные кивки единомышленников невысокий мужчинка в серой опрятной одежде продолжил: – Малой силён. Чем не нажива, то?

– Нажива? – прищурился провозглашённый «доброволец» и начал намеренно медленно разминать свои кулаки. – Не лихо ли хватили?

Группка мужчин и женщин дёрнулась, словно единый организм. Самый говорливый из них, со взглядом заискивающим, затараторил:

– Не серчай, толеча. Господин, посуди и не гневайся. Мы люд простой, деревенский. Где нам за жизнь свою стоять? А у тебя какая-никакая сила есть. Всё сподручнее. И отбиться сможешь, если что не так пойдёт.

Розалия про себя фыркнула.

«На роду мне написано быть жертвой? – В илистых подземельях, куда мать ссылала, какой только дряни не водилось. Это на словах: поплутай и выйди в лесок иномирцев. А на деле: пробивай дорогу к свету сквозь неугомонную тьму. Одно хорошо. Благодаря постоянным стычкам, она теперь могла за себя постоять. И физически, и магически. – Сходить в лесок этот, Иколый? – серьёзно призадумалась, чувствуя, как от предвкушения магия в крови взыграла».

«Постоянно на схватку тянет», – пробормотала Алия, отвернув недовольную кошачью мордочку от сумрачно глянувшей на неё мисс Офью. С виду та, может, и походила на парня, но художество видело её как есть: рыжеволосой девой. Похоже, водный фамильяр, глазами которого она смотрела на слишком огромный мир, мог распознать истину под любой личиной.

«Чего опять ноешь? – взвилась молодая аристократка с манерами отнюдь не светскими. – Чай, не тебе в пекло лезть, – для пущего эффекта вставила словечко знахарки».

Ей понравились все эти: «чай», «де», «толеча» и иные анахронизмы, которые у мисс Сейт вызывали нервную дрожь. Столь рваные словечки порождали хаос в пространстве и мало помогали духовному просветлению, к которому с недавнего времени она стремилась. Встала на этот путь после того, как несколько недель назад Бай Ла сказала, что порождение магии способно обрести собственную судьбу и тело, сформировав в себе личность и внутренний стержень.

«Вернувшись в тело, не хочу ощущать последствия твоего безрассудства!» – выпалила Алия.

– Ладно, уговорили, – бросила в толпу Розалия, привычно проигнорировав замечание художества.

Не то, чтобы она не понимала всю эту околёсицу с перебросом из кошки в человека и обратно. Все сопутствующие ощущения, от неё лично достающиеся в подарок магическому художеству. Но, опасаясь отдачи, стоять на месте, когда люди были явно испуганы? Пусть говорилось: «Шлея под хвост попала!» – для неё теперь это дело принципа. Какой смысл от опыта, приобретённого в постоянных наказаниях, если не использовались навыки? Обесценен тот маг, который бросал бездарных или слабо одарённых из опасения пораниться.

– Ой, милок-милок, – вдруг запричитала знахарка. – Хочешь идти – иди. Но без кого из этих – ни шагу! – Костлявым пальцем указала в пуганувшуюся от неизбежного выбора толпу людскую. – Чай, мозгами пораскиньте! – старушка ладонью похлопала по своей голове с редкими седыми волосами, собранными в пучок. – Души местных похищены. От залётного польза какая? Только тыл и прикрыть. Эх!

– Я пойду, – выступил вперёд мужчина. Тот самый, который, на взгляд мисс Офью, напоминал Крува.

Супруга его, или кем там являлась, женщина в цветастом платье, теперь рыдала на плече старой перечницы, слеповатой на один глаз и с лицом отнюдь не добрым. От неё исходила аура такой злобы, что Крувы, поди, отдыхают.

«И как таких земля носит…» – подумала Розалия.

– Дагай, – поджала губы знахарка, выказывая явное неодобрение самопровозглашённой жертве.

– Я живу взаймы. Ничем не рискую, – бесстрастно заявил он.

Розалия чуть сощурилась. Рослый, плечистый, неулыбчивый, этот мужчина пугал её одним своим присутствием. Волосы на затылке дыбом вставали. И не только у неё. У фамильяры-кошечки, до сих пор сидящей у её ног, вдоль холки вздыбилась шерсть, хотя сама Алия молчала. И смотрела она не на человека, а куда-то вдаль, за частокол, разделяющий владения знахарки и хвойный полутёмный лес.

«Ты чего?» – спросила мисс Офью. Она не заметила ничего необычного среди ровного ряда деревьев. И не ощутила, если на то пошло.

Кошечка моргнула, повела головой, махнула хвостом-водопадом.

«Всё-таки собираешься в Иколый лес?» – спросила вместо ответа.

Ей не хотелось говорить о седовласом молодом мужчине, мгновение назад стоявшим среди хвойных деревьев. Недолгое присутствие этого незнакомца, истаявшего прежде, чем Розалия посмотрела в ту сторону, встревожило и заставило Алию ощетиниться. Правда эмоции были вызваны не беспокойством или предчувствием опасности, а растёкшимся в груди теплом, неожиданно породившим инстинктивное желание бежать, как можно дальше.

Розалия внимательно на неё посмотрела и нейтрально пожала плечами.

В этот момент на замечание добровольца-крува, так личность без эмоций про себя окрестила мисс Офью, знахарка покачала головой, а затем согласилась с его кандидатурой. После чего толпа облегчённо выдохнула и люди начали разбредаться. Даже тётушка пострадавших, та самая рыдающая женщина, с виду ослабевшая от собственных слёз, вяло поплелась домой в сопровождении неприметного мужчины.

«Странная миссан, – подумала Розалия, заметив, что за время общего переполоха на ком эта дама неопределённого социального статуса только не вешалась. – Может, слепая перечница оттого так злобно на всех глядела, что отвадить её хотела да не могла?»

Девушка махнула рукой на чудаковатость местных женщин. И не только. Если подумать, в этом селении все со странностями. Правда, на некоторые находились объяснения. Допустим, когда вопрос с живой приманкой был исчерпан, пострадавших от нечисти брата с сестрой, жители оставили лежать на земле. Никто даже не дёрнулся занести их в дом.

У подобной халатности была причина.

Давным-давно Бай Ла ввела в селении закон, по которому хворых оставляли во дворе, и никто не присутствовал при их лечении. Ни матеря, ни отцы, ни иные родственники. Оттого и ушли все местные, кроме добровольца-крува.

С его помощью молодых перенесли в амбар, где обычно отдыхала Розалия или Алия, и разместили в дальнем углу в защитный травяной круг. Высушенные растения распространяли резковатый с примесью сладости запах, который, по словам знахарки (порой её уважительно ещё называли «азииса» – Великая), отпугивал местную тьму.

– Травяной круг довольно слабая защита, – заметила Розалия.

– Против Отступников? – посмотрела на неё старушка.

– С их магией, какая-то трава…

– В духовной защите наших земель существует направление «Травие», – сообщила знахарка. – Для изготовления растительных порошков, амулетов, оберегов или защитных печатей используются «святые знати». Знати эти произрастают в Поднебесной, где живут Бессмертные, и хороши против некоторых действий ваших «чёрных».

Как только Бай Ла начала говорить, привычные обиходные междометия, ей присущие, испарились. Речь стала более плавной, чистой, даже возрастная хрипотца исчезла, а выцветшие годами глаза наполнились небывалой силой и цветом. Оказалось, что у них радужка зелёная с тремя ярко-оранжевыми вкраплениями, образующими треугольник.

«Кто она такая?» – мгновенно насторожилась мисс Офью. Ей вспомнились странности в старческой походке, происходившие при первом знакомстве. И за последние недели, проведённые фактически бок о бок, девушка подмечала моменты, когда у старушки изменялось поведение или, как сейчас, исчезал местный говор.

Розалия отвлеклась.

Ниоткуда появился Фэ-ра – духовный котяра знахарки. Тот самый зазнайка, чей огненный «веник» угроза для жизни в соломенном царстве. Важно прошествовав к белой кошечке, в которой сейчас находилась Алия, он, заигрывая, тронул своим разбрасывающим искры пламенным достоянием её водный хвост. От соприкосновения двух стихий послышалось шипение и обоих фамильяров окружили клубы пара.

«Да что за… – возмущённо начала и осеклась Алия, не способная найти ёмкое светское слово-ругательство в сторону приставалы. Вдоль кошачьей холки шерсть встала дыбом. – Почему он ко мне липнет? Как ты в кошку попадаешь, так за версту держится!» – полетело в сторону Розалии.

Та только хмыкнула.

Знахарка всплеснула руками.

– Куй, проказник! – шикнула на питомца, повадившегося клинья подбивать к кому не следовало. И, плотно сжав губы, морщинистым пальцем указала своему духовному зверю на выход.

«Сладу с тобой нет!» – высказалась мысленно.

«Ворчливая карга!» – огрызнулся Фэ-ра, которому надоело влачить жалкое существование знахарского питомца. Его отважное сердце жаждало приключений и демонстрации страстной пылкости. Белый котяра посмотрел на аналогичной масти привлекательную кошечку, которая воротила от него свой красивый светло-розовый носик, словно он не Огненный Кот знатного происхождения, а безродный «блошиный рынок». Но доказывать своё величие придётся в другой раз. С хозяйкой не поспоришь.