Незапертые двери

А внешне – внешне всё было О.К. Да и как могло быть иначе у двадцатишестилетнего менеджера преуспевающей фирмы?

И вот теперь Роман Викторович сидел на лавочке у подъезда своего дома в поношенных джинсах и любимой кожаной куртке, забыв на выходные о Москве и о работе.

Когда ему в прошлом году позвонила Наташа и поздравила с днём рождения, он побоялся спрашивать её про Ларису. Хотя за последнее время весь извёлся. Ни работа, ни что-то ещё не помогало ему не вспоминать о ней. Часто вечерами, выходя на балкон покурить, он подолгу стоял, глядя на проезжающие по шоссе машины и на силуэты в тёплых оранжево-жёлтых ночных окнах соседних домов. Размышляя о ней, прокручивая в голове все моменты их встреч. Вспоминая тот злополучный вечер, когда она, смотря на него виноватым, но одновременно вызывающим и дерзким взглядом, объявила ему, исключая возможность возразить, что всё закончилось. Продолжения не будет. Живи, как умеешь, вместо тебя теперь будет он…

Кто – он, почему – он, она объяснять не стала. Да и, собственно, какая разница? Ведь это ничего не меняет. Он-то всё равно остаётся один. Наедине с собой, своими мыслями. Нет, он не пытался ненавидеть её, не осуждал. Просто было больно. Больно от обманутости, от безысходности, от той нарочитой резкости в её словах.

Прошло ещё полгода, Ромка решил позвонить Наташе сам, вроде бы как, чтобы спросить, не знает ли она кого-то, кто мог бы купить у него машину. Ну а на самом деле для того, чтобы узнать каким-нибудь окольным путём про Лару. Они пообсуждали общих знакомых, и тут она как бы невзначай сказала ему, что Лариса собирается переезжать в Рязань. Он предположил, что её муж, по всей видимости, купил им квартиру, но Наташа поставила его в тупик известием о том, что Лариса официально развелась и будет здесь жить с дочкой. Он только и смог, что проговорить: «Почему???» Наташа как-то уклончиво объяснила, что у них что-то не заладилось, произошёл какой-то конфликт, и Лариса сама подала на развод.

Ему достаточно было уже того, что снова появился хоть какой-то проблеск. Впервые за столько времени. Даже вдыхалось как-то свободнее и насыщенней.

С тех пор они периодически созванивались, потому что хотя бы таким способом, издалека, он мог участвовать в жизни Лары. В начале этого года они с Наташей виделись в Москве: ей нужно было отвезти какие-то документы родственникам, и она попросила Ромку побыть её гидом, так как совершенно не знала города и боялась элементарно заблудиться. Ромка встретил её на вокзале на машине, довёз до нужного места. Потом они поехали перекусить в кафе и выпить кофе, а заодно хоть немного поговорить обо всём.

‒ Ты знаешь, я ведь сейчас редко в Рязань езжу, только когда по графику выпадают суббота- воскресенье, потому что среди недели толку мотаться нет. Родители на работе, да и из ребят никого особо не встретишь, - говорил Ромка.

‒ Ну да, все ж работают, а Игорёк – тот вообще пропал! – усмехнулась Наташа, намекая на Юлечку, ‒ Как там у него с женой-то?

‒ Да живут вроде.

‒ Ясно. У тебя-то как здесь?

‒ Ты знаешь, ‒ ответил Ромка, ‒ я ещё особо не говорил никому, чтоб уж не сглазить…

‒ Ну, ты ж знаешь, что я не буду болтать!

‒ И даже Ларке!

‒ Особенно Ларке! Я ей вообще не говорила, что мы с тобой общаемся давно.

‒ Ну и ни к чему пока. Короче, ‒ вернулся он к своей мысли, ‒ хочу я свой магазин открыть. Я пока работал, кое-что поднакопил. Как думаешь, если я Игорю предложу на пару, он согласится?

‒ Я думаю, да. Да к тому же, он парень с головой и знакомые у него есть такие, кто с помещением помочь может, и сам он подскажет, если кого взять надумаешь на работу к себе.

‒ Да я пока думал с ним вдвоём. Пока всё наладится, раскрутится, чтоб хоть небольшой оборот был. Если он согласится, конечно. А там – как пойдёт по ходу дела уже.

‒ Значит, ты обратно в Рязань собираешься?

‒ Да хотелось бы… Пока увольняться отсюда не буду, сначала всё узнаю, подготовлю, а потом уже предупрежу начальство. Они, конечно, вряд ли обрадуются, но я так думаю, найдут кого-нибудь на замену… Ладно, хватит про меня. Ты всё, надо полагать, там же работаешь, где и раньше?

Наташа кивнула, отпивая из аккуратной стеклянной чашечки кофе с карамелью.

‒ Замуж-то как, не собралась? ‒ подмигнул по-доброму Ромка.

‒ Да болтаешь ты – замуж! Это Валерка вам всем наплёл тогда, что я нашла себе кого-то, поэтому его отшила. А на самом деле захотелось просто отдохнуть от всего, только вот отдых что-то затянулся, ‒ она улыбнулась немного грустно и слегка звякнула чашечкой о блюдце.

Ромка махнул рукой:

‒ Да понимаю я! Сам вот всё думал, что уеду, найду себе здесь кого-нибудь, всё будет по-другому. И ненужное отойдёт, забудется, а всё никак! То ли девушки всё не те попадаются, то ли я какой-то не такой…, ‒ Роман вздохнул и уставился в свою чашку, перемешивая в ней ложечкой кофе. Наташа отлично поняла, что он имеет в виду, посмотрела на него внимательно, потом сказала:

‒ А может, тебе всё-таки ей позвонить?

Ромка нехотя оторвался от своего занятия:

‒ А смысл? Я даже не знаю, как теперь к ней подступиться…

‒ Ром, а не надо думать, какая она стала, как отреагирует. Если вам обоим это будет нужно, то это будет именно сейчас и для таких, какие вы теперь, а не тогда. Ведь ты до сих пор её любишь, так ведь? – спрашивала Наташа, придвинувшись к нему почти вплотную.

‒ И тогда, и до сих пор. Я, наверно, однолюб по жизни, ‒ обречённо признался он.

‒ Ну так если ты сейчас не попробуешь, всю жизнь будешь мучиться вопросом «А что было бы, если…»! Она тогда сглупила! А теперь три года уже всё-таки прошло, она многое переосмыслила, она стала действительно другая. Я тебе говорю, потому что я вижу и знаю. Во-первых, у неё сменились приоритеты в жизни после рождения дочки. Ну, а во-вторых, люди учатся хорошо только на своих ошибках. Опыт, конечно, не из приятных, но всё-таки опыт. Поэтому сейчас она уже не будет бросаться на что-то поверхностное, и будет остерегаться…

‒ Ну, не знаю даже, ‒ засомневался Ромка.

‒ Ром, ‒ она прищурилась, ‒ а может, тебя смущает то, что у неё теперь ребёнок? Его ребёнок?

Роман задумался на минуту, потом сказал честно:

‒ Нет, не смущает. Я уже думал об этом. Мне кажется, это она, скорее, будет считать ребёнка преградой... Если, конечно, я ей нужен, ‒ добавил он как бы про себя, ‒ Мне не важно, его он, или чей, он же не выбирал, от кого родиться. Если бы она была со мной, я бы никогда не упрекнул её этим. Наоборот, я был бы даже рад!

‒ Ром, ну так позвони ей! Я не могу здесь быть посредником, ты должен сам! Иначе так всю жизнь и будешь казнить себя за то, что этого не сделал.

***

Она узнала его ещё до того, как он договорил фразу. Он уловил через трубку, что у неё дрожит от волнения голос. Она рада его слышать. Он это понял. Нет, не по словам: она всего лишь поблагодарила за поздравление с днём рождения и спросила, как дела. По её интонации. По тому, как она торопливо выговаривала слова. Она всегда начинала тараторить от волнения, он помнил. По лёгкой приглушённости голоса, когда она назвала его по имени. Попросила звонить, она будет ждать.

А разве теперь он сможет не позвонить?

Глава 2

Наташа решила на майские праздники поехать в деревню. Лариса со Светкой тоже туда собирались. Наташа поехала с родителями на машине: надо было сажать картошку, да и вообще помочь бабушке привести огород и палисадник в порядок после зимы.

Подставив лицо весеннему солнцу, она стояла, оперевшись о грабли, которыми собирала старую жухлую листву, и смотрела, думая о чём-то своём, вдаль на поля за озером, по краю которых только-только начинал просвечивать на солнце тонкими свёрнутыми листочками берёзовый лес. Ветер приятно обдувал лицо, было уже совсем тепло. Из-под прошлогодней листвы пробивались бледно-зелёные съёжившиеся ростки цветов на клумбах. На яблонях стали потихоньку раскрываться пушистые почки.

Наташа обернулась на звук машины, спускающейся вниз по улице с дороги: серебристый «ситроен» остановился как раз напротив её дома. Соседский дом наконец-то купили: родственники бывшей хозяйки никак не могли его продать уже два года.

Из машины вылезли мужчина лет пятидесяти и женщина примерно его возраста. Затем открылась задняя дверца, и оттуда вышла девушка лет восемнадцати-двадцати на вид. Заметив Наташу, она ей кивнула. Лицо было явно знакомым, но она не помнила, кто это.

К вечеру подъехала Лара. Они договорились сходить погулять после того, как Лара уложит дочку спать.

Лариса уже сидела на крыльце, нетерпеливо поглядывая сквозь частые вишнёвые ветви в сторону Наташиного дома.

‒ Ну что, пойдём? – спросила, заходя в калитку, Наташа. – Куда, кстати, двинемся?

‒ А пошли в клуб допрёмся, что ли?

‒ Да ладно! А оттуда вдвоём топать по темноте с того конца деревни? – возразила Наташа.

‒ Да ладно, первый раз, что ли?! Вспомним годы молодые! – хохотнула Лара. – Хоть развеемся, а то я уже сто лет никуда не вылезала, хоть речь родную послушаю, а то целыми днями один английский в ушах.

‒ Да уж, роднее некуда! – засмеялась Наташа.

‒ Да ну, как будто тебе самой неохота! – Лариса сделала выжидательную паузу и глянула на Наташу хитренько. ‒ Сашка твой, говорят, женится! – многозначительным шёпотом сообщила она новость.

‒ Да ладно? – Наташа была действительно удивлена. ‒ Откуда ветер дует?

‒ Да Ленка Макарова болтанула! Помнишь, с нами на английском училась? Она ж Сашкину сестру каким-то боком знает, вот я её видела недавно, говорит, чуть не осенью уже свадьба.

‒ Ох ты, боже ж мой! – растерянно пробормотала Наташа. Такого варианта она точно не ожидала, не думала, что Сашка захочет этого в ближайшее время.

‒ Вот я тебе и говорю, ‒ требовательно дёргая её за руку, продолжала Лара подначивать, ‒ пойдём поглядим, что там и как!

‒ Ну ладно, пошли! – сдалась Наташа. Её уже и саму стало разбирать любопытство, как оно там на самом деле, и насколько врут слухи.

‒ У тебя-то какие новости?

Лариса замялась и помедлила с ответом, но потом всё же выговорила:

‒ Мне тут… ну, короче…Ромка звонил, ‒ она вдруг вспыхнула, как будто её в чём-то уличили.

‒ Ромка – это хорошо, ‒ произнесла задумчиво Наташа, ‒ и чего сказал?

‒ Да так, поздравил с днём рождения, спросил, как дела…, ‒ продолжала мяться Лара.

‒ А чего ещё говорил?

‒ Да не, ничё больше, только позвонить попозже обещал.

Наташа улыбнулась. Лара взглянула на неё и вдруг тыкнула рукой в бок:

‒ Твоих рук дело, да? Ты его подговорила?

Наташа молча улыбалась. Лара хмыкнула скептически и прищурившись, ответила:

‒ Да ты, кто ж ещё-то! Чего ты ему там про меня наговорила, ну, колись давай? – она подозрительно поглядывала на Наташу.

‒ Да Лар, ничего такого! – с самым простодушным видом отвечала Наташа. ‒ Ты ж просила прощупать обстановку, ну вот я тихо и ненавязчиво…

‒ Ничего себе – ненавязчиво! – воскликнула Лара. Потом, судя по выражению лица, ей пришла в голову какая-то внезапная мысль:

‒ Значит, он не ненавидит меня? Так что ли? Простил? – она смотрела на подругу так, как будто от её слов зависела судьба вселенной.

‒ Ну, коль позвонил, наверное, простил. Мне так кажется, по крайней мере. В конце концов, он почти год думал, ‒ со свойственным ей спокойствием в подобных ситуациях, когда у Лары, наоборот, были нервы на пределе, рассуждала Наташа.

‒ Это ты с ним так давно сговорилась и молчишь?! – ошарашенная, Лара остановилась посереди дороги.

‒ А ты что хотела-то? Чтоб я тебе распечатку наших переговоров принесла? Я всего лишь сказала ему, что ты развелась и теперь в Рязани, ‒ невозмутимо продолжала она, с интересом наблюдая за переменами, происходившими поочерёдно на лице Лары: первый шок сменился лихорадочной мысленной работой, потом затаённой радостью, потом – счастливой улыбкой.

‒ А он? – еле смогла выговорить Лара.

‒ Не ожидал, конечно. Он был уверен, что у вас с Дмитрием всё зашибись.

‒ Значит… ‒ Лара осеклась на полуслове, словно испугавшись своих догадок.

‒ Значит, дурында, ‒ тепло улыбнулась Наташа, ‒ что Ромка такой человек, что несмотря на всё то гэ, которое ты ему сделала, он по-прежнему тебя любит.

Лариса виновато потупилась.

‒ Лар, ну не заморачивайся ты так! Если начинается по-новой, значит, так и должно быть! Ну пусть идёт как идёт! – она замолкла на секунду и посмотрела на Ларису. Та выглядела совершенно растерянной. ‒ Только если встретитесь, ради бога, не кидайся ему в ноги прощенья просить, а то судя по твоему выражению лица, у тебя уже возникли такие поползновения.

Лара вздохнула:

‒ А что он про меня думает?

‒ Ну я ж не спрашивала его впрямую! Я тебе просто говорю, что я вижу со своей стороны.

‒ Но у меня же теперь Светка! ‒ Лара всё никак не могла свыкнуться с мыслью, что после этого периода в её жизни всё сможет начаться заново.

‒ Светка! ‒ фыркнула Наташа. ‒ Ларис, ты мне лучше скажи, ‒ она вдруг заговорила абсолютно серьёзным голосом, ‒ скажи, он-то тебе нужен, или ты опять?

Лариса помолчала какое-то время, потом резко выдохнула:

‒ Нужен! Теперь поняла, что нужен. Я так разозлилась на саму себя за то, что я так глупо это растеряла, что не удосужилась тогда разобраться в себе и понять, что действительно стоило ценить, а что отбросить! Ведь он же единственный человек, который меня любил. Любил такую, какая я есть! Со всей моей придурью! А не потому что у меня рост метр семьдесят или хорошо смотрюсь на фоне чьей-то машины!

‒ Лар, да у тебя талант был именно таких выбирать: деньги, машина, презентабельная внешность. Поэтому ты и зациклилась на Дмитрии своём! Ты меня вечно попрекала, что я неразумная, не понимаю, каких парней выискивать надо.

Лариса потихоньку шла по обочине шоссе, смотря себе под ноги:

‒ Говорила… и учила… но ведь пока сам не попадёшься – не поймёшь… Научиться можно только на своих граблях. Я вообще думала, он меня видеть не захочет! Он ведь считает, что я на деньги его променяла, по расчёту замуж вышла, так ведь? – она быстро глянула на Наташу, словно желая убедиться в этом. Та слегка задумалась:

‒ Я не знаю, что он думает по этому поводу, но я знаю, что он предпочёл бы сейчас сделать вид, что ничего этого не было.

‒ Но ведь было же! – с нажимом сказала Лара. ‒ И теперь уже никуда от этого не денешься! Да и мы с ним уже другие, значит, и отношения другие будут! И Светка…

‒ Ну что ты всё «Светка да Светка»! – перебила Наташа. ‒ Да если б его это обстоятельство смущало, он бы не стал…

‒ Но он всегда будет знать, что она – дочь Дмитрия! – чуть ли не со слезами в голосе воскликнула Лара.

‒ Ну, если ты будешь так настойчиво упирать на это – то да! – раздражённо ответила Наташа. – Лар, если мужчина действительно любит женщину, то он принимает и её настоящее, и её прошлое! Но при этом делает всё, чтобы это настоящее стало общим для обоих, а не разделённым на «до» и «после»! Для него она – твоя дочь, а значит часть тебя! А человек не может любить только одну часть: он либо любит целиком, либо не любит совсем!

‒ Думаешь? – неуверенно спросила Лариса. ‒ Мне вот сейчас кажется, что я тогда такая дура была! Говорила, что у Ромки ничего нет, точнее, что ему нечего мне дать… А сейчас, как это ни тривиально звучит, отлично понимаю, что совсем не в деньгах счастье… Лучше попроще, но зато с нормальным, хорошим, любящим человеком, который ценит и уважает тебя…

Наташа не стала рассказывать ей, что у Романа сейчас финансовое положение куда как более чем «попроще». Пусть сама увидит, чего он добился, каким стал.

‒ Ладно, Лар, не мучь себя! Если б, да кабы…

‒ Ладно, вздыхая и встряхивая головой, чтобы развеяться от мыслей, ответила Лара, - теперь ведь буду сидеть и ждать, когда он в следующий раз позвонит! ‒ она вдруг примолкла, потому что навстречу им кто-то шёл. Приглядевшись, Наташа поняла, что это и есть соседская девчонка.

‒ Привет, куда направляетесь? – спросила она.

‒ Ой, Алька, это ты, что ли? – удивилась Лара.

‒ Я самая! – горделиво оглядывая их, ответила Аля.

Алька

‒ Я тебя прям не узнала! – удивлённо продолжила Лариса.

‒ Ну, стало быть, богатой буду! – усмехнулась Аля.

‒ Да я её тоже не узнала сначала, ‒ вмешалась в разговор Наташа, ‒ ты приезжала лет пять назад, если не больше?

‒ Не, не больше, всего четыре, ‒ улыбнулась Алька, ‒ Что, так сильно изменилась?

‒ Ну, есть немного, ‒ осматривая её, чуть наклонив голову, произнесла Лариса.

‒ Так куда идёте-то? – вернулась к своему вопросу Аля, – Или это секрет?

‒ Конечно, тайна мадридского двора! – засмеялась Наташа. ‒ В клуб мы идём.

‒ А можно с вами? А то дома делать совсем нефига, а? Родоки сейчас врубят телек и благополучно задрыхнут перед ним, а мне чё делать? Я ж так совсем тут окуклюсь, ‒ развела она руками.

К десяти часам они дошли до клуба.

Алька предложила:

‒ Может, по пиву?

Из магазина на улицу торчал внушительный хвост очереди.

На самом деле, очередь рассосалась быстрее, чем они ожидали. Перед ними стоял только подвыпивший парень, который пытался купить водки.

‒ Людка, ну продай, а? – облокотившись на прилавок, упрашивал он продавщицу, стоявшую с замученным видом, которая, чувствуется, устала уже отвечать одно и то же.

‒ Да нету! – вскричала она, ‒ Не-ту! Кон-чи-лась! – отчеканила она, наклоняясь к самому его уху. ‒ Слышно!?

‒ Чё, жалко, да? – укоризненно произнёс парень в забрызганной чем-то старой болоньевой чёрной куртке на оранжевой подкладке и в спортивных штанах.

‒ Да была б, я тебе цистерну продала бы, только бы ты отвязался от меня! – с отчаянием воскликнула продавщица.

‒ Ну Людк! – не унимался парень.

‒ Только пиво! Вон – видишь? – она показала рукой на полки за прилавком. ‒ Только пиво, портвейн и бутылка коньяка! Выбирай!

‒ А где водка? – блуждающим взором окинув ряды бутылок и бутылочек, недоумённо спросил парень.

Продавщица уже совсем одурела и уставилась на него, как на умалишённого, потом вздохнула и, видно, решила, сменить тактику:

‒ Слушай, ‒ примирительно сказала она, возьми «Балтику -девятку», а? Даже так возьми, я тебе дарю, только уйди, Христа ради, у меня люди в очереди ждут! – она открыла холодильник и поставила перед ним банку крепкого пива.

‒ О! – обрадовано воскликнул парень, сфокусировашись на драгоценном сосуде. ‒ Чего ж ты раньше-то молчала! – парень схватил обеими руками банку, развернулся и пошёл к выходу.

‒ Слава тебе, господи, если говорить культурно! – продавщица с облегчением вздохнула, - Каждый вечер, етить его мать, одно и то же! – хлопнула она ладонью о прилавок ему вслед. Потом обернулась к Альке, которая, нетерпеливо переминаясь, ждала, когда же окончится эта беседа:

‒ Говорите!

Выходя из магазина, Наташа увидела подъезжающую к нему «двенашку».

«Сашка?» – удивилась она и посмотрела ещё раз на номер, не успев додумать свою мысль до конца, потому что услышала возглас Альки, не менее ошарашенной, чем она сама:

‒ Смотри, это же Сашка! – она дёрнула Наташу за руку. Наташа оторопело на неё взглянула:

‒ А ты его откуда знаешь?

‒ Да, было дело, ‒ как-то саркастически произнесла Алька с ухмылкой, ‒ Ща, отойдём подальше отсюда, расскажу.

«Да, мир тесен», ‒ подумала Наташа, подняла глаза и… Прямо напротив неё – его такой знакомый взгляд.

Сашка уже некоторое время смотрел на неё сквозь лобовое стекло, находясь в каком-то ступорическом состоянии, и не мог заставить себя отвернуться.

В памяти сразу возник тот вечер в сквере. И она вдруг подумала, что он, наверное, тоже об этом вспомнил. Саша доставал из пачки сигарету, по-прежнему не отрывая от неё взгляда, словно что-то его удерживало, и он не мог с этим совладать.

Алька её одёрнула:

‒ Наташ, ты чё уставилась-то?

‒ Да так. Просто не ожидала его сегодня встретить, ‒ она наконец перевела взгляд на пассажирское сиденье и удивлённо приподняла брови: ‒ Значит, всё-таки она? Любопытно! ‒ в машине сидела Света, подруга Сашиной сестры.

‒ А ведь он на ней женится! Представляешь? – Алька резко затянулась сигаретой. ‒ Лерка-таки своего добилась, коза!

‒ Это уж точно! И то, и другое, ‒ скорее самой себе ответила Наташа.

Сашка наконец вылез из машины и подошёл к крыльцу магазина, улыбаясь вроде бы, но как-то искусственно это выглядело.

‒ Здравствуй, Наташ, ‒ спокойно и немного грустно произнёс он.

‒ Здравствуй, ‒ Наташа пыталась понять, обижен ли он на неё до сих пор или нет. А ещё она была рада, что они всё-таки наконец-то встретились. Спустя год.

В тот вечер, когда состоялся их последний разговор, Наташа до поздней ночи просидела перед телевизором, пытаясь доказать себе, что всё сделала верно. Ведь нечестно было бы ему врать, что она тоже любит его. Врать в том, в чём он меньше всего хотел быть обманутым… Да и в конце концов, врать самой себе, что это тот самый, единственный и любимый, с которым следует связать свою жизнь. Она же понимала, чего ждал Сашка. Но при этом у неё никак не шла из головы его фраза: «Да может, я хотел обманываться… чем так!»

Ей, с одной стороны, было жалко его и стыдно в каком-то роде, что она так с ним поступила. А с другой стороны, если бы она даже попробовала изменить их отношения в новую сторону, то рано или поздно всё равно наступил бы переломный момент, когда она уже не смогла бы идти поперёк себя. А чем дальше, тем было бы труднее объяснить ему то, что отсутствовало с самого начала – взаимность.

За то время, пока они общались, она честно старалась увидеть в нём кого-то, кроме друга. Прислушивалась к себе, пытаясь представить, как у них всё могло бы быть. Но не получалось. Единственное, за что она на себя злилась, так это тот его поцелуй, который она не оттолкнула. А надо было бы, сразу! А почему не сделала тогда? Хотела понять, что с ней самой в этот момент произойдёт, почувствуется ли что-нибудь, изменится ли? Но она не почувствовала. А получилось ещё больнее для него.

Сейчас она видела его напряжённый взгляд, плотно сжатые губы, которые казалось, никогда больше не заговорят с ней по-прежнему.

Из машины вылезла Света и с торжествующим видом подошла к ним. Сашка обернулся:

‒ Ты что-то хотела в магазине? Так иди! – зло бросил он.

‒ Строго ты с ней, однако! – Наташа не думала, что он может быть таким.

‒ Нормально! – буркнул он.

‒ Саш, а со мной ты как теперь, не здороваешься? – Аля устала наблюдать и решила вмешаться в разговор.

‒ Ну почему же? – воскликнул он. – И тебе тоже – здравствуй! – с плохо скрываемым раздражением ответил он Але.

«Интересно, что такое между ними было? ‒ подумала Наташа, поглядывая на них обоих, ‒ Кто от кого ушёл?»

‒ Так значит, всё-таки Светик? – продолжала Аля, вторя ему интонацией и настроением в голосе.

‒ Тебе-то что? – ответил он ей, пытаясь отодвинуться от наступавшей на него Альки, и в то же время смотря на Наташу. Он не видел её целый год! Точнее, не так: всего год, а кажется, что это всё было лет десять назад. Наташа смотрела на него так, как будто хотела найти в его взгляде какой-то подтекст. Хорошо, что он первый увидел её, и она не успела заметить, как он сначала растерялся от неожиданности, потом обрадовался. А потом вспомнил, что всё ещё злится на неё. И почти забыл, что рядом Светка, которая всё это время смотрит на них обоих.

В это время подошла Лариса, и Сашка вздохнул с облегчением, потому что почувствовал себя в каком-то капкане между Алей и Наташей.

‒ Я договорилась, Ленкин брат нас подвезёт до дома. О, кого я вижу! – Лара наконец заметила Сашу. ‒ Какими судьбами?

‒ Да вот, видишь ли, решил навестить любимую бабушку! – съязвил он, сам не зная отчего, ведь Лариса вообще тут была ни при чём. Но общаться миролюбиво он сегодня был явно не настроен.

‒ Ну, и как бабуля? – улыбнулась Лара, прекрасно понимая, откуда этот настрой взялся.

‒ Замечательно! – выдохнул Сашка. А самому хотелось сейчас больше всего, чтобы все испарились. Все, разом! И оставили их вдвоём с Наташкой. А тут, как назло, ещё и Света слишком быстро вышла из магазина.

‒ Отвези меня к Лере, а? – она сделала милые глазки.

‒ Не видишь, я разговариваю? Что за манера такая – влезать в разговор?! До Лерки пешком дотопаешь – не развалишься!

Лара переглянулась с Наташей и отвела Алю в сторону. Она сообразила, что им нужно вдвоём переговорить. Хотя бы парой фраз обменяться, чтобы дать выход тому, что накопилось.

Напряжение в Сашином взгляде ушло, он как-то тоскливо смотрел на её пальцы, беспрерывно теребившие простенькую пластмассовую зажигалку за четыре рубля.

‒ Саш…