Незапертые двери

‒ Ты меня знаешь! – возразил он. ‒ А то, что надеть тебе нечего – это враки, просто ты не знаешь, что то, что у тебя есть, вполне сгодится для такого случая.

‒ Ага, ‒ скептически воскликнула Наташа, ‒ чего ты понимаешь-то в этом? Это что ж, свадьба в Москве будет?

‒ Ну, нет, ‒ мотнул головой Саша, ‒ в Рязани! Она хоть и из Москвы, но свадьбу решили здесь делать. Во-первых, у него родни больше получается, а во-вторых в Рязани гораздо дешевле и кафе, и всё остальное.

‒ Фу-ух! – облегчённо выдохнула Наташа. ‒ Ну хоть в Москву тащиться не надо! – буркнула она.

‒ Так, - довольно произнёс Сашка, ‒ стало быть, ты согласна?

‒ Ну…, ‒ развела руками она.

‒ Ну и отлично! –заключил Сашка. – Свадьба ж – это весело, Наташ! Ты когда последний раз там была? Надо в люди выходить, интроветка ты неисправимая! – сказал он, вставая.

‒ Весело-то, может, и весело, только вот в чём мне идти-то?

‒ Ох! – покачал головой Саша, ‒ беда-беда! Слушай, есть предложение: давай сейчас к тебе заедем, если ты не возражаешь, конечно, и проанализируем твой гардероб. Ты мне устроишь показ мод, ‒ он задорно улыбнулся и подмигнул ей, как обычно, немного смутив, ‒ а я выберу, раз ты не можешь сама определиться.

‒ Ладно, пошли! – Наташа взяла его под руку, и они пошли в сторону её дома.

Она открыла дверь в квартиру. Дома была мама, которая вышла из кухни им навстречу.

‒ Здравствуйте, ‒ сказал ей Саша.

‒ Здравствуйте, ‒ ответила Маргарита Петровна и вопросительно посмотрела на дочь. Наташа представила ей Сашу, о котором столько рассказывала, но которого до этого мама знала исключительно по фотографиям.

‒ А, понятно, ‒ улыбнулась Маргарита Петровна, – Наташа мне много про вас рассказывала. Проходите. Наташ, чай сделать?

Наташа глянула на него:

‒ Будешь?

Саша стоял немного смущённый и лукавой улыбкой Маргариты Петровны, и её обращением к нему на «вы», поэтому как-то невнятно ответил:

‒ Да можно… И, пожалуйста, зовите меня просто на «ты», ‒ не привык я что-то…, ‒ сконфуженно пробормотал Сашка. Маргарита Петровна усмехнулась в ответ:

‒ Договорились, не буду больше смущать!

Наташа, бросив на маму красноречивый взгляд, утащила Сашку в свою комнату.

‒ Ма, крикни, когда готово будет, мы в комнате попьём.

Сашка зашёл в комнату и сел на стул возле компьютерного стола.

‒ Ну, давай, показывай, что мы там имеем в наличии! – скомандовал он, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди, приготовившись с видом важного знатока моды к оценке Наташиного гардероба.

Она раскрыла дверки шкафа и задумчиво уставилась на вешалки с одеждой. Потом отобрала несколько вещей и стала прикладывать к себе по очереди, повернувшись к Саше и одновременно оглядывая себя в зеркале, которое было в дверце шкафа.

Классические чёрные брюки и шифоновую блузку кораллового цвета Саша забраковал сразу:

‒ Ты ж не на презентацию деловую собралась, а на свадьбу! ‒ прокомментировал он.

Длинное платье из бордового шёлка, которое шилось ещё на школьный выпускной и потом надевалось всего один раз, Саша оценил, но сказал, что это будет неудобно. Длинный подол только мешаться будет. На чёрную бархатную кофточку с запа́хом и узкую юбку-карандаш просто фыркнул, чем уже почти вывел Наташу из терпения:

‒ Саш, ну не знаю тогда! – раздражённо воскликнула она. Он поморщился и замотал головой:

‒ Не, не то всё! Неужели у тебя платья никакого на все случаи жизни нет? Вроде как у каждой женщины должно быть такое маленькое чёрное платье? Кто ж там это сказал, уже не помню…

‒ Коко Шанель! – процедила недовольно Наташа.

‒ Во, точно! – пропуская мимо ушей её тон, сказал он.

‒ Ну-у…, ‒ Наташа потёрла щёку, пытаясь вспомнить, есть ли у неё что-то подобное, ‒ А! Забыла! – воскликнула она вдруг, ‒ Есть у меня это маленькое платье, просто я его не ношу совсем!

‒ Ну, валяй, показывай! – Саша поднялся со стула.

‒ Да вот, ‒ усиленно дёргая вешалку, которая за что-то зацепилась, Наташа, наконец, извлекла его и приложила к себе, ‒ Ну как? – спросила она, скептически косясь на себя в зеркало и ожидая очередной категоричной реплики.

‒ Слушай, то, что надо! – радостно воскликнул Сашка.

‒ А оно не простецки выглядит? Ему уже сто лет в обед!

‒ Наташ, ты какая-то неправильная, ‒ Сашка хлопнул себя рукой по ноге, ‒ кто знает, сколько ему лет, кроме тебя и того, кто продавал это платье, а? Может, ты только вчера из Парижа его привезла?

‒ Ага, лично от Кардена! – съязвила Наташа.

‒ Вот это! И даже думать нечего!

Тут из кухни послышался голос Маргариты Петровны, и Наташа пошла за чаем.

‒ Это чем таким вы занимаетесь? – поинтересовалась мама. ‒ Что за демонстрация одежды?

‒ Да Сашка хочет, чтоб я с ним на свадьбу к его одногруппнику пошла, ему идти не с кем, а одному неохота. Вот и думаем, чего мне надеть.

‒ Да что он тебе, подружка, что ли? – пожала плечами мама.

‒ Он мне дружка, ‒ весело ответила Наташа, ‒ а ты что подумала?

‒ Ой, ничего я там не думала! – отмахнулась Маргарита Петровна и подала ей поднос с чаем и печеньем.

Наташа понесла поднос в комнату. Входя, она увидела, как Саша разглядывает её рисунки, которые она забыла убрать. Точнее, если б знала, что он придёт, то убрала бы, а так они всё время валялись на столе.

‒ Саша! – Наташа укоризненно посмотрел на него, и поставила поднос.

‒ Ой, ‒ спохватился он, ‒ извини, я без спроса…

‒ Да уж теперь-то чего – смотри! – Наташа всегда ужасно стеснялась показывать свои работы, хотя рисовала довольно-таки неплохо и даже собиралась одно время поступать художественное училище, но родители настояли на университетском образовании. Теперь это осталось исключительно как хобби.

‒ Просто не люблю, когда при мне смотрят…, ‒ поморщилась Наташа.

‒ Почему? – удивился он.

‒ Ну… стесняюсь я, – пояснила она, слегка краснея.

‒ Ну и зря, ‒ на полном серьёзе сказал Саша, ‒ очень хорошие работы. Ты где-то училась?

‒ Да, в художественную школу в своё время ходила, ‒ небрежным тоном ответила Наташа.

‒ А почему дальше не пошла куда-нибудь в этом направлении?

‒ Я сначала думала, моя преподавательница даже предложила готовить меня к поступлению в худучилище, но мои посчитали, что с такой профессией далеко не уедешь. Да я и сама понимала, что выдающимся художником навряд ли стану, ну а работать где-нибудь в школе учителем рисования – это не по мне.

‒ Понятно. Но ведь никогда же не поздно! К тому же ты не бросила этим заниматься…, ‒ проговорил он, рассматривая очередной портрет. Наташа вдруг вздрогнула, увидев следующим в стопке портрет Алексея. Она с трудом подавила в себе желание выхватить рисунок из общей пачки. Она убрала всё, что с ним было связано, но совершенно забыла об этом наброске – просто по привычке положила его в свою чертёжную папку. Она замерла, глядя на портрет, пока Саша не потянулся за ним. Он внимательно посмотрел на лицо, изображённое на бумаге:

‒ Странно, лицо как будто знакомое, где-то я его видел, что ли, ‒ задумчиво сказал Саша.

‒ Ну, может, и видел где-то, ‒ совсем тихо сказала Наташа, стараясь подавить в себе волнение. Она боялась, что Саша о чём-нибудь догадается.

‒ Хороший портрет, взгляд такой живой, настоящий, ‒ оценил он и отложил его в сторону.

«Слава Богу, ничего не спросил! – с облегчением подумала Наташа. ‒ Хотя, с чего бы ему о чём-то догадываться? Это я знаю, что нас с Лёшкой связывает, а он-то – нет! Чего я испугалась-то, дура! Совсем уже спятила!» – мысленно обругала себя Наташа.

Саша уже всё досмотрел и положил рисунки обратно в папку.

‒ Ну, давай пить чай, что ли? А то остынет, ‒ Саша придвинул ей стул и усадил рядом, ‒ Ты, кстати, мне фотки с моря так и не показала до сих пор, бессовестная! Доставай давай!

Глава 18

Наташа бегала по квартире, держа в руках чёрную туфлю-лодочку на шпильке.

‒ Угомонишься ты или нет, наконец?! – уже в который раз спрашивала у неё Маргарита Петровна. ‒ Можно подумать, на собственную свадьбу собираешься!

‒ Мам, ну что я, как лахудра идти должна? – кричала из коридора Наташа.

‒ Да уж, лахудра из тебя просто отменная! Особенно в этом платье, ‒ с иронией ответила Маргарита Петровна, смотря в экран телевизора и улыбаясь не то собственным мыслям, не то действиям героев фильма. ‒ Сашка твой именно поэтому от тебя балдеет!

‒ Балдеет он! – злилась Наташа, хлопая дверцами шкафчиков в прихожей в поисках второй туфли. ‒ Причём тут Сашка-то? Он попросил меня с ним пойти – я и иду!

«Ну да, не хотела бы, никто б тебя и не заставил, не надо мне тут! ‒ про себя произнесла Маргарита Петровна. – Мучает парня только, не может определиться, чего ей надо.» Она отлично понимала, что Сашка настроен серьёзно, просто выжидает. А вот чего дочь всё никак с мыслями не соберётся ‒ этого она понять не могла, сколько ни пыталась как-то окольными путями выяснить.

Зазвонил телефон, Наташа взяла трубку и отрывисто произнесла:

‒ Да?

‒ Наташ, это я, ‒ ответила трубка Сашиным голосом, ‒ ты готова? Я минут через двадцать подъеду.

‒ Я? – переспросила Наташа, осматривая в зеркало растрёпанные волосы и перекрутившееся колье с жемчужинками. ‒ Я ‒ да-а! - уверенно соврала она и бросила трубку. Осмотревшись с отчаяньем, она топнула ногой:

‒ Да мам! Ну где эта дурацкая туфля? – злилась она. ‒ Сашка уже выезжает, а у меня на голове ещё не пойми что! Да ещё туфля эта чёртова куда-то провалилась как назло!

Мама вздохнула, встала с кресла и пошла в коридор:

‒ Иди, марафеться! Найду я твою туфлю!

Наташа подошла к зеркалу, недовольно скривилась на своё отражение и стала собирать волосы кверху. Промучившись минут пять, пытаясь пришпилить непокорные кудряшки, она наконец выдохнула. Провела по раскрасневшимся щекам ладонями и снова глянула на себя: результат был вполне удовлетворительный.

‒ Да не принцесса, королевна! – мама стояла сзади улыбаясь.

‒ Ой! – нервно отмахнулась Наташа и повернулась к маме, которая держала в руках внезапно нашедшуюся парную туфлю:

‒ Держи, маша-растеряша! Телефон не забудь!

‒ Да уж постараюсь! – ответила Наташа, надевая туфли. Потом она пошла на балкон и глянула вниз: Сашиной машины ещё не было возле подъезда. Она прошла взад-вперёд по коридору, посмотрела на часы – прошло пятнадцать минут.

Тут заиграл сотовый, Наташа сбросила вызов и кинула ключи в кармашек сумки и выбежала к лифту.

Саша стоял, облокотясь о машину, недалеко от подъезда. Тёмно-серый костюм в тонкую, едва заметную полоску и бледно-розовая рубашка. На шее был повязан аккуратным узлом неширокий с матовым отливом жемчужно-серый галстук в тон полоскам на пиджаке. В костюме было непривычно: не любил он ходить в пиджаках, они словно сковывали; а брюкам предпочитал джинсы.

Он никак не мог свыкнуться с этой одеждой и постоянно теребил себя за галстук. Ему казалось, он его душит. Да и вообще, чувствовал себя неуютно.

Сашка затянулся сигаретой и глянул на часы: времени было ещё достаточно. Он стряхнул пепел от сигареты, случайно попавший на лацкан пиджака, и глянул на дверь подъезда.

Наташа на секунду остановилась. Прижимая ладонь к груди, старалась успокоить волнение, непонятно с чего взявшееся чуть ли не накануне. Потом выдохнула отрывисто и толкнула дверь на улицу.

Саша обернулся на характерный домофонный писк входной двери и на секунду замер. На его лице попеременно проскользнули удивление, восхищение и наконец приветственная улыбка. Стройная, на высоких каблуках, в этом иссиня-чёрном бархатном, сшитом чётко по фигуре, платье с овальным вырезом Наташа выглядела совсем иначе, чем он привык её видеть. Он даже как-то слегка оробел, когда она подошла поближе. Но своим вопросом она вернула ему его обычный настрой:

‒ Саш, я не слишком нафуфырилась? – она смешно наморщила нос, и Сашка не удержался от улыбки:

‒ В самый раз! – одобрил он. ‒ Это вот я, пожалуй, переборщил с этой рубашкой! Всё Лерка насоветовала! А я во всём этом себя как дурак чувствую! – наконец-то хоть кому-то пожаловался он.

‒ Да ладно, хорошо тебе, в самом деле! – оценила Наташа. ‒ Это же не цвет барби, а нормальный оттенок, весьма спокойный. Просто ты не привык такую одежду носить, сказала она, оглядывая его. Потом подошла и поправила ему узел галстука, который скривился в результате его многочисленных манипуляций.

‒ Наташ, ну удушишь же! – Саша попытался отстраниться. ‒ И так мать с Леркой всё утро мучили!

‒ Ну и сними ты его! – воскликнула Наташа. ‒ В ЗАГС езжай в галстуке, а потом можно и без него обойтись.

‒ Да вообще надо было идти в брюках и рубашке! – продолжил возмущаться он.

‒ Да успокойся ты! Выглядишь замечательно, и чего ты раньше так не ходил? – спросила она.

‒ А ты чего в таких платьях не ходишь и не красишься так? – вопросом на вопрос ответил он.

‒ Да куда мне в них ходить-то? – недоумённо воскликнула Наташа.

‒ Ну, вот и я про то же! – кивнул Сашка. ‒ Но насчёт себя не беспокойся: выглядишь потрясно! Я даже сам себе завидую, что с тобой иду! – хитро сощурился он, глядя как она смутилась от его слов.

Наташа покраснела и поджала губы:

‒ Опять ты!

Он подмигнул ей весело:

‒ Садись в машину уже, опоздаем!

Традиционная программа: ЗАГС, фото у памятников, турне по достопримечательностям, фотосессия и, наконец , ‒ кафе.

Хлеб-соль, каравай и началось застолье. А дальше – конкурсы, которые Наташа терпеть не могла, поэтому утащила Сашку на улицу покурить, лишь бы её не заставили участвовать.

‒ Ну и что ты меня утащила оттуда? Не поддерживаешь массового развлечения? – подтрунивал он над ней.

‒ Ну фу, ты ж знаешь, как я это не люблю! – проныла она.

‒ Ну что ты, это ж так весело: лопать попой шарики и заматываться в туалетную бумагу! – притворно-серьёзно сказал он, а потом, не выдержав Наташиной недовольной рожицы, расхохотался.

Сашка достал две сигареты, прикурил их и дал одну Наташе. Прислонившись к стене, он с удовольствием затянулся, чуть прикрыв глаза. Наконец-то он скинул пиджак и этот ненавистный галстук. И это обстоятельство делало его почти счастливым.

Вдруг послышались крики в вестибюле, и на улицу выбежали двое парней, с размаху открыв двери. А вслед за ними девушка, которая кричала что-то обоим сразу, но её даже не слушали.

‒ Чую, будет драка, ‒ сказал Сашка, поглядывая на троицу.

‒ Похоже, ‒ ответила Наташа, с настороженным любопытством наблюдая, чем разрешится дело.

Парни напирали друг на друга, задирая, цепляя едкими фразами, готовясь вот-вот ударить. Видно было, что оба слегка перебрали. Один стал толкать в грудь второго, тот шумно дышал, лицо покраснел, глаза сверкали яростью. Девушка пыталась как-то развести их в стороны, но её даже не слушала. Тогда она подбежала к Саше:

‒ Ребят, ну хоть вы остановите их! Они ж сейчас носы друг другу порасшибают! – умоляла она.

‒ Саш, не лезь, тебе же и влетит! – вполголоса проговорила Наташа. Из кафе громыхала музыка, и похоже там никто не слышал того, что происходило на улице.

‒ Наташ, да успокойся! Я их разведу и всё, ‒ заверил он её и подошёл к тем двоим:

‒ Слушайте, мужики, ну давайте вы потом отношения выясните! Не портьте людям праздник, а? – миролюбиво предложил он.

‒ Не, блин, ты слышал, как он меня назвал? – не унимался первый, обращаясь на сей раз к Саше. ‒ Да он к моей жене приставал!

‒ Да не лез я к ней! Сдалась она мне! А ты, блять, придурок и есть, какого хера ты тут орёшь? – окончательно завёлся второй.

‒ Чё, блять, чё ты сказал, а?

Парень замахнулся. Сашка в этот момент оказался аккурат посередине, удерживая обоих, расставив руки. И замечательный размашистый удар пришёлся в челюсть не второму, а ему. Резкая боль в левой части лица и привкус крови на губах. Он мгновенно схватился за щёку. Девушка в красном платье завизжала..

‒ Братан, извини, я … я не хотел… тебе…, ‒ пытался отупело объяснить парень.

‒ Да уж, твою мать, хорошо хоть зубы целы остались! ‒ пробурчал Сашка, держась за разбитую губу. Удар был хорош, ничего не скажешь.

‒ Ну, блин, так вышло… ты влез …вот и…., ‒ развёл тот руками.

‒ Да теперь чего уж! Я надеюсь, у тебя пропала охота набить ему морду? – издевательски поинтересовался Сашка, кривясь от боли.

‒ Пропала…, ‒ смущённо ответил парень, не зная уже, куда деваться.

В это время на крыльцо вышло ещё несколько человек, стали выяснять, в чём дело, кто-то дал ему платок. Сашка отошёл в сторону, предоставив тем двоим самим объясняться. Наташа подошла к нему:

‒ Покажи! – требовательно сказала она.

Он отнял платок, испачканный в крови, от губы и усмехнулся:

‒ Ну, чего смотреть, ничего тут криминального…

Наташа осторожно дотронулась до ранки, Саша поморщился.

‒ Да, хорошо он тебя приложил, зубы-то хоть целы?

‒ Да ничего, терпимо. Зубы вроде на месте, ‒ он для верности пощупал языком дёсны, ‒ Пойдём, что ли?

‒ Пошли. Иди в туалете платок холодной водой намочи и приложи, ‒ посоветовала она.

Пока Саша ходил умываться, она попросила у бармена сухого льда.

‒ Да уж, инициатива наказуема! – резюмировал он.

‒ Говорила же, пусть сами разбираются!

‒ Ну, теперь-то чего! Поздняк метаться!

Он взял её за руку, и они пошли к столу. Усевшись, он принялся за горячее, стараясь откусывать правой стороной рта, но всё равно было больно. Он с досадой бросил вилку на тарелку и сделал глоток вина из Наташиного бокала.

‒ Ну как, ты получше? ‒ она участливо смотрела на него. Он шумно выдохнул, надо лбом на мгновение взметнулась тёмно-русая прядь:

‒ Да не волнуйся ты, всё нормально! – успокоил её Сашка. ‒ Продолжаем веселиться! В конце концов, какая свадьба без драки! – вроде бы весело сказал он. ‒ Сам виноват, что под раздачу попал!

Они вышли в центр зала танцевать. Вдруг Сашка куда-то отошёл, и через минуту из колонок полился приятный низкий голос и зазвучала медленная музыка. В темноте зелёные и фиолетовые лучи скользили по полу и стенам.

Сашка взял Наташу за руку, молча притянул её к себе, и они стали медленно кружиться в такт мелодии. Одной рукой он вёл её, другой несильно прижимал к себе, слегка дотрагиваясь щекой до её волос. Наташа время от времени чувствовала, как он легонько сжимает ей пальцы своей ладонью. Она ощущала лёгкий аромат его одеколона. Не сладкий, немного терпкий, сочетавшийся с запахом сигарет. Будоражащий. Какое-то новое ощущение.

Впервые рядом с ним странное беспокойство. Впервые она думала о нём как о мужчине.

Он чувствовал её дыхание. Завиток волос едва уловимо щекотал его щёку. Он был настолько близко, а Наташа не пыталась отдалиться на чуть большее расстояние. Его рука на её талии. Её пальцы чуть подрагивают в его ладони. Всего лишь танец. Ни к чему не обязывающий танец. Но как много это было по сравнению с тем, что существовало между ними до этого вечера.

Он вспомнил её испуганные глаза. Осторожное прикосновение. Всё ещё как будто оставалось это ощущение от её пальцев. Ощущение щемящего счастья.

Музыка стихала, а ему ужасно не хотелось, чтобы это заканчивалось. Ему почему-то казалось, что они сейчас одни в этом полутёмном зале. А все неясные скользящие силуэты просто тени. Несуществующие. Настоящие только они двое.

Но музыка смолкла. Саша слегка отодвинулся и посмотрел на неё таким взглядом, что у неё внутри невольно что-то кольнуло. Но через секунду его лицо приняло обычное выражение.

Глава 19

В одиннадцать часов тамада объявила об окончании вечера, народ стал потихоньку расходиться.

На улице было слегка прохладно, но ветра не было.

‒ Слушай, а пойдём пешком до твоего дома? – предложил Сашка. ‒ Подумаешь, час всего идти, прогуляемся!

Наташе на такси ехать совсем не хотелось. Вечер был замечательно тёплый, такой по-настоящему весенний.

‒ Давай! – согласилась она.

‒ Ноги-то не устали – целый день на шпильках прыгаешь? – Саша кивком указал на её туфли-лодочки на дявитисантиметровом каблуке.

‒ Ты знаешь, как ни странно, но – нет! ‒ она звонко засмеялась.

Они пошли медленно, болтая на ходу. До дома было еще идти и идти, а торопиться совершенно не хотелось.

Тем не менее, они как-то незаметно за разговорами прошли большую часть пути. Машин было уже мало, светофоры моргали только жёлтым светом. Вдоль тротуара неспешно катил одинокий старенький троллейбус, в котором сидело только два пассажира и кондуктор. Светились вывески магазинов и игральных клубов, неоновыми лампочками привлекая невольное внимание тех, кто ещё не разошёлся по домам. Фонари горели оранжевым и почти бесцветным жёлтым светом. Витрины были задёрнуты жалюзи, окна круглосуточной аптеки освещались тусклым беловато-сиреневым светом люминесцентной лампы. В фасадах зданий, отделанных глянцевой плиткой, отображались красные огоньки габаритов проезжающих машин. Впереди шли ещё несколько парочек и запоздалый прохожий. У киоска толпилась компания подростков, распивающих «Русское» пиво из стеклянных бутылок.

До её дома оставалась всего-ничего: перейти дорогу, пройти вдоль здания кукольного театра и свернуть во двор – Наташа жила в шестнадцатиэтажке, стоящей около него.

Они шли вдоль высокого каменного бордюра, с которого спускалась к тротуару лестница. Наташа взобралась на бордюр, который в самом начале был совсем невысокий. Саша повёл её за руку.

Ему нравилось это её шутливое настроение. Мечтательно глядя на неё снизу вверх, любуясь её улыбкой, он совершенно забыл о разбитой губе и припухшем подбородке. Это ли сейчас главное? Надо же, как всё складывается, будто по заказу.

Сашка вдруг понял: вот он, момент. Только бы не упустить…

Оставалось дойти каких-то двести метров, но Наташа почему-то нарочно шла медленно, чинно вышагивая по бордюру на каблуках. Беспокойство, охватившее её во время танца с Сашкой, исчезло. Она улыбалась, глядя в ночное небо.

‒ Под ноги смотри! – сказал он ей шутя.

‒ А, отстань! ‒ махнула она рукой. ‒ Смотри, как здорово на улице! Всё-таки весной в воздухе пахнет как-то по-особенному!

‒ На то она и весна, чтоб будоражить запахами, ‒ мечтательно продолжил Сашка.

Наташа дошла до края бордюра.

‒ Только не вздумай прыгать – каблуки поломаешь! – он встал перед ней, оперевшись руками о край бордюра. ‒ Давай я тебя сниму отсюда!

‒ Саш, да что ты со мной как с маленькой!? – засмеялась она. ‒ По лестнице спущусь!

‒ Да сказал же, давай! – он протянул к ней руки.

‒ Ну, так и быть! – согласилась Наташа, улыбаясь. Её всегда забавляло, как он с почти отеческой заботой пытался уберечь её от всяких сложностей и неприятностей.

‒ Не смейся, у меня губа болит! – с трудом подавляя улыбку, проговорил он.

‒ Ой, извини, я забыла! ‒ ответила сквозь смех она, заливаясь всё сильнее как будто смешинка в рот попала.

‒ Ну прекрати, говорю!

Наташа вздохнула поглубже. Удалось заглушить смех. Теперь она просто улыбаясь смотрела на него.

Она чуть наклонилась вперёд, чтоб опереться о его плечи. Сашка подхватил её за талию. Снял с бордюра.

‒ Ну, чего держишь, отпускай!

‒ Сейчас…, ‒ он медленно поставил её на асфальт, но рук не разжал. Его взгляд вдруг стал странно серьёзным. Улыбка исчезла. Она удивлённо смотрела на него. Что-то новое было в его глазах…

А Сашка мучительно пытался в эти короткие несколько секунд решить: отпустить её и оставить всё, как есть? Сказать ей наконец всё то, о чём он так и не решился сказать в тот вечер, когда они прощались возле её домика у моря? То, о чём он молчал почти целый год? Молчал, когда она была рядом с ним, так близко, что он с трудом сдерживался, чтобы не откинуть с её лица упавший длинный мягкий завиток. Не прижать её к себе, когда они вдвоём мёрзли зимой на остановке. Не поцеловать её там, на свадьбе, в полумраке танца…

Волнение сжимало горло. Руки сомкнуты на её талии… Только бы не подумала, что он невсерьёз…

Наташа не шевельнулась, всё также странно-недоумённо смотря в его глаза. Полшага… Ближе… Зашкаливающее, пьянящее волнение. Оттого, что совсем рядом, на расстоянии в полдыхания… Невозможно… Невозможно не поцеловать её…

Сашка склонился к её плечу. Прикрыл глаза. Прижался щекой к её щеке, шепча отрывисто:

‒ Я не могу так больше… Ты мне слишком нужна, чтобы я мог и дальше притворяться, что согласен только на дружбу…

«Мне нравится, что вы больны не мною,

Мне нравится, что я больна не вами,

Что никогда тяжёлый шар земной