Словно открытая книга. Внутренние монологи

9:20. 23 октября, вторник.

На следующий день Кирилл позвонил утром и сообщил, что уезжает в командировку до следующей недели и обязательно будет звонить. В качестве извинений отправил мне шикарный букет красных роз прямо в отдел.

Приняв его от курьера, я поставила на свой рабочий стол, и не могла не заметить, как его аромат наполнил кабинет. Но даже этот прекрасный жест не смог развеять мою тревогу. Мои мысли снова вернулись к Кириллу и вчерашнему разговору с Кристиной. Я старалась сосредоточиться на работе, но беспокойство не отпускало.

Обеденный перерыв пришёл неожиданно. Решила немного прогуляться, чтобы отвлечься от мыслей о Кирилле и Кристине. Но как только собралась уйти, ко мне подошла она.

– Ангелина, можно тебя на минутку? – её голос звучал напряжённо. Я кивнула и пригласила её присесть.

Она выглядела взволнованной: её руки слегка дрожали, а глаза искали поддержки. Я невольно напряглась, чувствуя, как сердце начинает стучать быстрее.

– Знаю, что Кирилл вчера с тобой говорил… – начала она, но я не могла вымолвить ни слова. Молчание между нами стало тяжёлым.– Мне очень жаль, что так получилось. Не хотела, чтобы ты узнала об этом таким образом.

Я молча смотрела на неё, пытаясь понять её намерения. Внутри меня всё бурлило: «Зачем она пришла? Что ей нужно?»

– Понимаю, что это сложно… – продолжала она, и её голос дрожал. – Но прошу тебя, не вини его. Он действительно не знал о моём парне, когда мы встречались. А сейчас между нами ничего нет, поверь мне. Но я до сих пор люблю его.

Её слова пронзили меня как острый нож. Я почувствовала, как сердце забилось так громко, что невольно закрыла ухо, чтобы приглушить его стук. В её глазах читалась искренность, но вместе с тем – страх потерять его.

– Верю тебе, Кристина, – произнесла я тихо, глядя в пустоту за её плечом. Внутри меня бушевали эмоции: ревность и понимание одновременно. – Но ты понимаешь, что Кирилл не уйдёт от меня.

На мгновение между нами повисло молчание. Она опустила взгляд, словно поняла всю безысходность ситуации. Затем резко вскочила и ушла, не сказав ни слова. Я осталась одна со своими мыслями и вопросом: зачем я сказала то последнее?

Собравшись с мыслями и подавляя волну стыда за свои слова, я унесла разнос и вернулась к себе в кабинет. Погрузилась в работу с головой, пытаясь отвлечься от всего происходящего и не думать ни о чём.

Под конец рабочего дня чувствовала себя измотанной: куча консультаций и пара совещаний выжали из меня все соки. Закрывая ноутбук и откидываясь на спинку стула, я прикрыла глаза и попыталась поймать хоть каплю спокойствия. Внутри всё ещё бурлило: мысли о Кирилле и Кристине не отпускали меня.

***

Я оказалась в лесу, окружённая густыми деревьями, которые словно нависали надо мной. Сердце бешено колотилось в груди, когда я услышала звук шагов за спиной. Кто-то бежал за мной. И я понимаю, что не смогу убежать дальше – силы покинули меня, и я падаю, ощущая холодную землю под собой.

Тишина вокруг стала оглушающей. Шаги замедлились, и вскоре почувствовала, как кто-то приближается. Мое сердце стучало так громко, что не могла пошевелиться и в этот момент увидела силуэт, который наклонился ко мне.

Он завязывал мне шарф на шее. Холодный, жесткий материал касался моей кожи, и я почувствовала, как по телу пробежала дрожь. Его шёпот был тихим: «Ангелина, Ангелина, ты сейчас будешь ангелом».

Попытаюсь сорвать с шеи удавку, но пальцы немеют от страха. Вокруг всё начало расплываться – мир вокруг погружался во тьму. Задыхалась, каждый вдох становился всё более затруднительным. Мои глаза наполнились слезами, и я пыталась закричать, но звук не выходил.

В последний момент, когда сознание начало покидать меня, увидела лицо. Оно было расплывчатым и искажённым безумием, но в то же время таким знакомым… Почему он хочет моей смерти? Почему именно я?

Мир вокруг меня окончательно погрузился в черноту.

Провал.

***

Открываю глаза, вскакиваю, как ужаленная. Сердце колотится, дыхание сбивчивое. А передо мной кто-то стоит. Со страху закричала изо всех сил. Никогда прежде не испытывала такого ужаса, думая, что это конец. Но в ответ услышала знакомый голос, который приблизился и крепко схватил меня за плечи.

– Ковалёва, что с тобой? Это Макар!

А я долго не могла понять, что это действительно он, так испугалась. Боясь, что это повторится и успокоилась не сразу. Он опустился на колени, погладил по голове и объяснил, что это всего лишь сон.

Оказывается, я проспала почти два часа. А Назаров хотел забрать документ по одному делу, который ему срочно нужен.

Я сидела неподвижно, прислушиваясь к тихому шороху за окном, пытаясь понять, что же вызвало во мне такую тревогу, пока гон заваривал мне чай. Внутри всё еще ощущалась эта пресловутая паника, как будто я будто бы всё еще в том сне. И меня даже не смущало, что за мной ухаживает сам главный следователь.

В голове вертелась картина ночного леса, чувство безысходности и страх, что где-то там, за пределами моего сознания, таится что-то гораздо более опасное. Возможно, это внутренние страхи, которые теперь ожили, или что-то другое. Не знаю почему, но захотелось поделиться с ним, что произошло.

– Мне приснился ужасный сон, – прошептала я, когда он протянул мне чашку с теплым чаем. – Мне снилось, что кто-то душит меня в лесу… и я видела лицо, но не могла его разглядеть.

Он нахмурился, присел рядом на корточки.

– Это просто сон, Ковалёва. Не позволяй ему тебя пугать. Может, ты слишком много работаешь и тебе нужно отдохнуть?

Я покачала головой.

– Знаю, что это сон, но он был таким реальным… Я чувствовала этот холод на шее, – непроизвольно тру это место, – слышала голос. И это лицо… оно казалось таким знакомым, но я не могу вспомнить, чье оно.

Рассказала ему все, что помнила о своем кошмаре, от начала и до конца. Он внимательно слушал, не перебивая.

– Может, стоит поговорить с психологом? Как бы сумбурно это не звучало. – предложил он, когда я закончила. – Иногда кошмары – это способ подсознания выразить какие-то скрытые страхи или тревоги. Не стоит это игнорировать.

Я задумалась над его словами. Возможно, он и прав. Этот сон был слишком ярким и жутким, чтобы просто отмахнуться от него.

– Может быть, вы и правы, – ответила я. – Я подумаю над этим.

Подняла взгляд и уставилась в его синие глаза. Макар вздохнул и его лицо было иным, не как обычно.

– Хорошо, – сказал он. – В любом случае, это лишь сон.

Я улыбнулась ему в ответ, но тут же прикусила губу.

– Макар Андреевич, значит, мы потеряли ещё одного человека – суицидника. Мы даже не продвинулись… Сегодня двадцать третье, а это значит…

– Возможно. Не переживай, мы его найдём.

Он помрачнел, и я поняла, что задела его за живое.

Наверное, стоило промолчать о своем сне, чтобы не добавлять ему и без того хватающего напряжения. Но слова вырвались сами собой.

Неожиданно он в первые тепло улыбнулся, будто пытаясь успокоить не только меня, но и себя. Я замерла, уставившись на его губы и пытаясь понять, кажется мне это или нет.

– Ладно, не будем о грустном, – сказал он, поднимаясь с корточек. – Мне пора. А тебе советую отдохнуть.

Попрощался и вышел из кабинета.

Услышав, как закрылась дверь, я обернулась к окну. За стеклом медленно падает снег. Я чувствовала, как сон постепенно отступает, оставляя после себя лишь неприятный осадок. Но страх все еще жил где-то глубоко внутри. И я знала, что должна разобраться с этим, прежде чем он поглотит меня целиком.

Собирая вещи, я поняла, что Назаров забыл взять нужный ему документ.

Глава 16

17:50. 30 октября, среда.

Всю оставшуюся неделю Кристина избегала меня, видимо боялась пересечься со мной. Когда мне нужно было зайти к дяде, она кивала, одобрительно или нет, вставала и отворачивалась в окно.

Кирилл снова прислал цветы, это уже пятый раз за время его командировки, и на мои слова о том, что мне некуда их ставить, он лишь отшутился, сказав, что будет дарить их каждый день.

Назаров стал прежний и той теплоты в глазах я больше не наблюдала, да и документы которые я должна была отдать ему, их забрала Ульяна на следующий день.

Также практически все пострадавшие от ограбления в банке были найдены. Исключение составили лишь двое арендаторов банковских ячеек. Речь идет о Рыбкине Трофиме Андреевиче и Лавиной Тамаре Львовне, чье местонахождение оставалось неизвестным. Для установления их местонахождения были задействованы все доступные ресурсы.

***

Ещё мне позвонила Нина Борисова. По правде говоря, я совершенно забыла про её визит ко мне в тот вечер, во время допроса.

– Гелька, ты не поверишь! Все прошло просто замечательно! – выпалила Нина в трубку, ее голос звенел от счастья. – Я последовала твоему совету, рассказала Артуру о своих страхах. Боялась, что он испугается, что ему станет неприятно, но он… он просто обнял меня и сказал, что понимает. Сказал, что будет терпеливым и сделает всё, чтобы я ему доверяла. – она замолчала, и я услышала, как она вздыхает. – Мы гуляли всю ночь, разговаривали обо всем на свете. Я чувствовала себя такой свободной, такой счастливой! Гель, спасибо тебе огромное! Ты меня спасла. Я думала, что уже никогда не смогу быть счастливой в отношениях, но ты вернула мне надежду.

Я улыбнулась. Было приятно осознавать, что мои слова помогли ей.

– Я рада за тебя, Нина. Главное, помни, что счастье в твоих руках. Не позволяй страху им управлять.

– Постараюсь. А ты… Ты как? Как твой допрос? – вдруг спохватилась она.

– Да ничего, все прошло нормально. Задержали, конечно, но это уже другая история. – отмахнулась.

***

На улице сугробы по колено, снег лежит на дорогах. Сегодня с трудом добралась до работы, воспользовавшись общественным транспортом. Сейчас смотрю в окно – снег идёт большими хлопьями. В голове один вопрос: как добраться до дома? Хочется пораньше уйти, укутаться в тёплый плед и согреться горячим ароматным чаем. Но мою мечту нарушает стук в дверь.

– Добрый вечер, Ангелина Андреевна. Мечтаете об отдыхе? – с ухмылкой поинтересовался Ярослав, размахивая папкой. – Не тут-то было. Спускаемся вниз. Кажется, у нас новый гость.

– Привет, – ответила я, стараясь сохранить спокойствие, но в груди у меня запрыгало сердце от предвкушения. Быстро собрала свои вещи: блокнот, ручку и несколько документов, которые уже успели завалиться на столе. – Можно подробнее?

Ярослав усмехнулся, его губы растянулись в хитрой улыбке, и он наклонился ближе, словно собирался поделиться секретом.

– Ага, любопытно? – произнес он, явно наслаждаясь моим нетерпением. – Не буду томить. Сегодня под утро в местном клубе произошла драка. Двое задержаны, сняли отпечатки – один из них наш клиент, который в розыске. Вот нам и позвонили, договорились, что привезут их к вечеру. Все заняты у них, да и у нас как назло работы много.

Я почувствовала, как во мне заиграла радость от этой новости.

– Отлично, очень рада.

Мы вышли из кабинета а и направились на первый этаж.

– Ещё бы. Макару и так несладко. Начальство каждый день ему выносит мозг. Он практически живет на работе. Мы с Даней стараемся помогать. Уля тоже помогает, чем может – но у неё семья. Но она всё равно старается.

– Почему меня не позвали? – удивилась.

– У тебя и так у самой много работы. Видел, постоянно кто-то в кабинете.

– Да, дни насыщенные. Но спасибо, что вспомнили сейчас, – улыбнулась я.

Подойдя к комнате для допросов, я встретилась взглядом с Назаровым. Он стоял хмурый и просматривал какие-то бумаги. В его глазах читалась усталость – глубокие тени под глазами выдавали недосып. Волосы отросли чуть длиннее обычного, и это добавляло ему некой небрежной привлекательности.

Я внимательно изучала его выражение лица: он был сосредоточен и угрюм, словно весь мир навалился на его плечи. Встретившись с его глубокими синими глазами, заметила, как он тоже внимательно смотрит на меня. В его взгляде проскользнула искра удивления, а затем – осознание. Затем он отвёл взгляд и снова уставился на бумаги, но увидела, как его челюсть сжалась от напряжения. Он явно боролся с чем-то внутри себя.

– Ангелина, – подошла Ульяна и обняла меня. – Ты обедала сегодня?

– Нет, – ответила я, повернувшись к ней, но тут же снова посмотрела в сторону Назарова, но его уже не было. Он зашел в кабинет.

В этот момент я не могла понять свои чувства. Мне стало жаль, что он ушел. Хотелось продолжать смотреть на него, из любопытства. Я хотела понять его, разгадать. Хотела читать его эмоции так же легко, как и у других. Хотела, чтобы он был также открыт для меня, как Кирилл. Но, увы…

– Ангелин? – снова отвлекла меня Ульяна, странно улыбаясь. – Всё в порядке?

– Да, – очнулась я. – Идем?

Она кивнула, и мы направились в соседнюю комнату за стекло, чтобы наблюдать за допросом. Но Ульяна вдруг остановила меня.

– Иди сразу в кабинет. Сейчас приведут задержанного. Подготовься к допросу.

– А ты?

– Мы с Яриком посмотрим отсюда. Нам нужно обсудить другое дело, – в этот момент к нам присоединился Абрамов.

Окинув взглядом коллег, послушно, но с какой-то неуверенностью направилась в комнату для допросов.

Войдя внутрь, снова встретилась с его взглядом.

Теперь он был другим. Решительным и холодным, словно говорящим: "Не играй со мной".

Присев за стол, разложила свои вещи и сложила руки на коленях. Почувствовала смущение, вспомнив тот случай с Кристиной и Кириллом, а потом его заботу в моем кабинете после кошмара. Непроизвольно начала теребить пальцы. Дыхание участилось, и мне показалось, что он это заметил – замер на мгновение.

Я собрала смелость и решила все-таки спросить его о том эпизоде.

– Макар Андреевич, – начала я неуверенно, ощущая, как слова застревают в горле. – Могли бы вы рассказать, с какого момента вы увидели то, что произошло на лестнице?

Он повернулся ко мне, его взгляд был настойчивым и проницательным. Я заметила, как на его шее пульсируют вены, а в руках сильнее сжимается карандаш, словно это был единственный предмет, который мог удержать его в равновесии.

– Зачем? Что тебе это даст? – его голос был холодным и отстранённым.

Я опустила взгляд, чувствуя, как волна смущения накрывает меня. Действительно, зачем мне это? Но мне было очень интересно, и я не могла просто так уйти от ответа.

– Хочу знать! – произнесла я более уверенно, стараясь подавить внутренний трепет.

Назаров хмыкнул, не отводя взгляда. Его глаза словно пытались проникнуть в самую суть моего вопроса.

– Ты уверена? – его тон стал более настойчивым.

Мое сердце забилось еще быстрее. Неужели там было что-то большее? Я собрала все свои силы и кивнула, стараясь выглядеть уверенной.

– Мы пришли одновременно. Я видел то же, что и ты. Так что не парься, – произнёс он прямо и уверенно.

Затем хмыкнул, откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и глубоко вздохнул. Это движение выглядело так, будто он пытался создать между нами невидимую стену.

– Ты же психолог, умеешь читать людей. Зачем тебе мое мнение? – его вопрос прозвучал как вызов.

– Мне не нужно ваше мнение. Я просто хотела знать! – ответила грубее, чем планировала. Внутри меня бурлили эмоции: гнев, обида и злость.

– Узнала? – посмотрел прямо в глаза, с легкой усмешкой на губах.

– Да! – еще резче ответила я, чувствуя, как злость накрывает меня с головой. – И спасибо за…

Не успела я договорить, как в комнату ввели задержанного.

19:20. 30 октября, среда.

Он был в руках у охраны, его лицо затуманено усталостью и тревогой. Степанов медленно вошёл в комнату, его шаги были неуверенными. Огляделся, и когда его взгляд встретился с моим, в нём читалась смесь страха и какой-то безысходности. Его тёмные волосы коротко подстрижены. Легкая щетина на лице придавала ему уставший вид, а заплывшие от выпивки глаза выдавали его внутреннее состояние – он явно не спал.

Одетый в черную рубашку, расстегнутую на первые пуговицы и синие брюки, которые выглядели немного помятыми.

Назаров встал, чтобы поприветствовать прибывшего сотрудника полиции. Это был высокий, коренастый мужчина средних лет, явно заядлый курильщик – на его пальцах заметны следы никотина. Они обменялись рукопожатием и парой шуток. Затем полицейский пожелал нам удачи и вышел, оставив нас троих в душном помещении.

Назаров сел напротив задержанного, его тело наклонилось немного вперёд, а глаза стали еще более пристальными. Первые несколько минут он молчал, сверлил Степанова своими синими глазами, как будто пытался прочитать каждое движение его губ и каждую тень на его лице. Задержанный явно нервничал – он часто поглядывал на нас, его руки еле заметно дрожали, а взгляд метался по комнате. В этот момент я заметила, как он поджимает губы, пытаясь скрыть страх и волнение.

Наконец, прервав молчание, Назаров открыл папку и стал зачитывать:

– Степанов Степан Маркович, тридцать четыре года. Холост, детей нет. Работаете в IT-сфере. Проживаете по адресу: Столица России, улица Ленина, дом двенадцать, квартира сорок пять. Ранее не судимы. Так? – поднял взгляд от бумаг, ожидая подтверждения.

Степанов кивнул, сглатывая ком в горле. Он старался держаться невозмутимо, но напряженные линии на лбу и поджатые губы выдали его внутреннюю борьбу.

Затем Назаров продолжал:

– Четырнадцатого октября, в восемь вечера, вами было совершено ограбление банка.

– Это ложь! Я там не был! – выпалил он спокойным голосом. Мгновенно взяв себя в руки, став более сдержанным.

Назаров усмехнулся, откинувшись на спинку стула.

– Ложь? У нас есть показания свидетелей, видеозаписи с камер наблюдения. И, наконец, отпечатки ваших пальцев в машине, на которой было ограбление. Плохо убрали.

Но Степанов ничего не ответил, лишь смотрел на нас по очереди.

– Хорошо. – вмешалась я, обращаясь к нему. – Расскажите, что произошло в клубе.

Он перевел на меня взгляд, и я увидела в его глазах отблеск отчаяния. Он понимает, что ситуация серьезная.

– В клубе? – переспросил он. –Просто выпивал с друзьями. Потом началась какая-то потасовка, я попытался разнять дерущихся.

– И именно поэтому у вас сломан нос и ссадины на лице? – уточнила я, сохраняя спокойный тон. – Вы же понимаете, что мы видели записи с камер наблюдения? Вы активно участвовали в драке, Степан Маркович. И это была не просто потасовка, а жестокое избиение.

Степанов замолчал, опустив голову, его плечи слегка сжались, как будто он пытался укрыться от давления, которое на него оказывали. В комнате царила тишина, и только тихое тиканье настенных часов нарушало её. А Назаров продолжал сверлить его холодным взглядом.

– Ладно, – пробормотал он, поднимая голову. Его голос звучал глухо и неуверенно. – Я признаю, был в драке. Но к ограблению банка я не имею никакого отношения. Это ошибка. Вы ошиблись.

В этот момент Назаров лишь едва заметно скривил губы в язвительной усмешке.

– А отпечатки пальцев говорят обратно.

Степанов поднял вопросительно бровь, его глаза расширились от неожиданности. А я решила изменить направление разговора.

– Вы можете дать данные друзей? С кем вы вчера были в баре.

– Адвоката мне, пожалуйста, – откинулся он на спинку стула и ухмыльнулся, но в его ухмылке не было радости – скорее, это было проявление страха и отчаяния.

Назаров не изменился в лице, лишь едва заметно скривился. Я заметила, как его челюсть чуть сжалась – он не любит, когда подозреваемые запрашивают адвоката на столь ранней стадии. Это означает дополнительные трудности.

– Хорошо, Степан Маркович. Ваше право, – спокойно ответил Назаров. – Мы обеспечим вам адвоката. Но пока он едет, у нас есть еще несколько вопросов. Вы не обязаны на них отвечать, но это в ваших же интересах. Чем быстрее мы во всем разберемся, тем быстрее вы сможете покинуть это помещение.

Я же положила перед задержанным фотографии с места ограбления. На одной из них отчетливо был виден силуэт человека, очень похожего на него, входящего в банк. И заметила, как Степанов напрягся – его дыхание стало частым и прерывистым.

– Это вы, Степан Маркович? – стараюсь не давить на него. Мой голос был мягким, но настойчивым. – Это вы были в банке? Подумайте хорошенько, прежде чем отвечать. У нас есть доказательства. И чем раньше вы признаетесь, тем мягче будет наказание.

Степанов молчал, его взгляд метался по фотографиям, как будто он видел их впервые. В его глазах читалось замешательство и страх – они блестели от напряжения. Я заметила, как его губы слегка дрогнули; он явно искал слова, но не мог их найти.

Наконец, он поднял голову и тихо произнес:

– Я не знаю, что это. Это не я.

Понимая, что мы зашли в тупик, я лихорадочно начала обдумывать дальнейшие шаги. В этот момент Назаров не сдавался:

– А как вы объясните, что ваши отпечатки пальцев найдены на осколке из под шампанского в машине, на которой совершено ограбление?

Степанов нервно сглотнул, пытаясь сохранить спокойствие:

– Никак. Может, я где-то её трогал, а они её купили.

Я покачала головой, не веря в такую нелепую отговорку.

– Трогал бутылку шампанского? Да еще и ту, что оказалась в машине грабителей? Маловероятно.

Назаров, видимо, придерживался того же мнения.

– А вы в курсе, что мы поймали Токаева? – не выдержала я, говоря это с явной настойчивостью. И пристально вглядывалась в его лицо, и тело, ожидая реакции.

Лицо Степанова дёрнулось, словно его ударили током. В глазах мелькнул панический страх, который он тут же попытался скрыть. Он отвернулся от нас, словно надеясь, что это поможет ему избежать нашего взгляда.

– Токаев? Кто это? Я не знаю никакого Токаева, – произнес он, стараясь говорить как можно спокойнее, но в голос его присутствовал сарказм.

Назаров усмехнулся.

– Не знаете? Странно, ведь Токаев дал против вас показания. Он утверждает, что вы были вместе в банке. Рассказал все детали ограбления, описал вашу роль в нём. Хотите прослушать запись его показаний?

Тут я перевела взгляд на Назарова. “Что он говорит?! Это ведь неправда.” Да, он сдал их, но не конкретно его. Хотя после профессора Малинина он дал хоть какое-то описание подельников, после снятия гипноза с курьера.

– Что за глупость, мы не знаем имён друг друга? – произнес он, но тут же резко замолчал.

Степанов опустил голову и стиснул зубы. Его лицо побледнело, а на лбу выступила капля пота. Я заметила, как его плечи слегка дрогнули – он понимал, что попался. Ложь больше не имела смысла.

В воздухе витала напряженность, и я чувствовала, что мы близки к признанию. Но нужно было действовать осторожно, не спугнуть его. Время тянулось мучительно долго. Степанов сидел, сжав кулаки так сильно, что костяшки побелели. Его глаза искали спасение в углах комнаты, но там не было выхода.

Наконец, после пяти минут молчания, он выдавил из себя лишь одно слово:

– Адвокат.

Назаров обернулся ко мне с выражением лица, полным решимости.

– Ангелина Андреевна, выйдите попить кофе и захватите мне, пожалуйста.

Я снова посмотрела на него с удивлением. Неужели он собирается допросить Степанова более грубо и без свидетелей? Но ничего не сказала. Просто вышла из кабинета, не произнеся ни слова.

Выйдя из душного помещения, я глубоко вдохнула прохладный воздух коридора. Нервы были на пределе; ощущение тревоги сжимало грудь. Я машинально направилась к кофе-машине, размышляя над тем, что только что произошло. Степанов отчаянно цеплялся за свою ложь, хотя доказательства говорили об обратном. Имя Токаева явно стало для него ударом, но он все еще не готов признаться.

Приготовив два стаканчика кофе, я задумалась, что Назаров планирует делать дальше. Он явно что-то задумал, раз попросил меня выйти. Может быть, он хотел надавить на Степанова психологически, оставив его наедине со своими мыслями. Или, возможно, у него был какой-то козырь в рукаве, о котором я не знаю.

Но мои мысли прервала рука на плече.

– Ковалёва, ты чего зависла? – подошла ко мне Ульяна.

– Нет, всё хорошо, – улыбнулась ей в ответ, немного натянутой улыбкой.

– Ты переживаешь за задержанного?

– Нет, просто он хороший актёр, и мне сложно его прочитать. – я вздохнула, уставившись в пол. – Вижу его, но в то же время у меня в голове идёт спор.

– Не переживай. – Она набрала в автомате ещё два стакана кофе, её движения были уверенными и быстрыми. – Пошли. Думаю, уже можно.

Вернувшись в кабинет, я замерла на пороге, услышав приглушенный голос Назарова. Он говорил тихо и спокойно, но в его тоне чувствовалась сталь. Поставила кофе на стол и села на свое место. Напряжение в комнате стало еще более ощутимым. Степанов сидел, опустив голову, и тяжело дышал. В какой-то момент мне показалось, что он вот-вот сломается и признается во всем.