Сад 15 камней. Часть 2

Вадим Лобанов

Сад 15 камней. Часть 2

Тождество

Познавший секрет гениального тождества

Восстал человек и без страха отчаянья

Такой же один из такого же множества

Вписал "Мир – любовь" в камень стелы молчания.

Поручик

Как солнце крадётся за тучи,

Устав быть великим светилом,

Так в ночь пробирался поручик

К своим боевым командирам.

Пакет, что за пазухой свёрнут,

Храня как зеницу ока,

Ползком по промёрзшему дёрну

Тащил он в степи глубокой…

Три дня как змея извиваясь

Под моросью с неба,

Сквозь зубы о чём-то ругаясь,

Без морса и хлеба

Он полз. Здесь на линии фронта

Безжалостен враг.

Межа приросла к горизонту

От мощных атак.

Три дня перемирие длится –

Осталась ночь.

Поручик спешит и злится:

«Успеть бы смочь!»

И вот остаётся немного

Дотянуть

До знака, а дальше дорога –

Лёгкий путь…

И вдруг за спиной по ветру –

Звуки…

Поручик, поправив гетру,

В руки

Бесшумно саблю из ножен

Взял,

Направил свой взгляд назад

И увидел глаза

Девицы в армейском мундире

С нашивкой французского толка.

«Глаза… Нет прекраснее в мире!» -

Подумал поручик, да только

Сквозь ветер, потёмки да морось,

Лежа на траве обгоревшей,

Заметил он дула полость,

Торчащего из-под смотревшей.

И сабля в руках, как вата,

Ничем оказалась сразу.

Не в чём она не виновата –

Судьбой был исход указан.

Поручик, признав пораженье,

В угоду французской воши,

Саблю спокойным движеньем

Вложил обратно в ножны.

Горевшие звёзды упали,

Луна охладела на миг…

Поручик и девушка встали

С пригревшей их мокрой земли.

Враги по причине, коллеги –

По той же причине вдвойне,

Как два колеса у телеги,

Разбитой на этой войне,

Друг другу смотрели бессловно

В глаза, позабыв обо всём.

На небе созвездие Овна

Почило предутренним сном.

Француженка совести сдавшись,

Убрала оружие прочь.

И русский поручик уставший

Не стал вынимать заточь.

У знака, где дальше дорога,

Свои продолжая пути,

Расстались без лишнего слога

Под утренним небом враги.

Не в раю

Не в силах ждать, как ветром в суе

Ты охладишь мои уста.

Твой холод, мрак и гнев люблю я

И всё гадаю, как проста

Твоя бесстрастная улыбка,

Как сладок твой бесстрастный взгляд.

Прохожий по дороге зыбкой

Я в плен тобой навеки взят.

Ты безучастна и надменна,

Но в том я вижу твой пророк.

И прочь из ледяного плена

Я в рай сбежать уже не смог.

Ходить я буду сквозь туманы

И на аврал бежать в строю,

Но для тебя, Россия-мама

И ангел мой, я – не в раю.

Измы

Как мало было в нём

Свершений и чудес:

Крестьянин в поле, в лес,

А барин в баню, в дом…

Хоть был красив и строг

Под блеск церковных призм,

С лихвой пленил Восток,

Но рабством был царизм.

А вот и замков мрак,

И пахот ширь густа.

Знать водружает флаг.

Немерено крестьян

Собрали на аврал,

Брать замок собрались,

Ведь в сердце феодал

Свой чтит феодализм.

Меняют всё на всё,

Процент взлетает ввысь.

Банкнотами спасён,

То есть капитализм.

Прибавь к часам часов,

Прибавь к цене акциз

И вот уже готов –

Прибавочный марксизм.

Что бомба вам, скажи?

Пускай себе летит,

Пусть губит чью-то жизнь

И чей-то дом крушит,

Ведь свято равноправие

Правительственных лиц.

И статую поставили,

Назвав демократизм.

Но разве вы не видите,

Ясны ли очи в вас?

Зрит с измами на выдати

За вас всезрячий глаз.

И управляет измами

Пока вы живы злом,

Державами, капризами

И прочим ремеслом.

Ах, что добавить к повести?

Пусть будет мир навек.

Над глазом пусть бессовестным

Восстанет Человек!

Не ищу я любовь в глазах ваших

Не ищу я любовь в глазах ваших,

Надоело искать её мне;

Стал я строг, молчалив и даже

Не треплю уж волосьев комья…

Всё теперь мне едино и цельно,

Под ногами перина из пуха,

А в глазах ваших берег кисельный,

Молоко из бессилия духа.

Как бы пёрст не занёс в размахе,

Что б не крикнул, да всё вам – смеху!

Прав поэт был: любой собаке

Стих понятней, чем человеку…

Посмотрите, у вас есть уши,

Есть и души в вас, чтоб тело пломбировать,

Как хочу я в упрямые души

Ваши уши скорее вмонтировать!

Двадцатистрочие

…время, идущее вспять

До конечной секунды, итога…

Итого – жизнь,

И способ достать

Невидимый смысл –

Суть Промысла Бога.

Здесь времени нет,

Но идущее вспять к «одному и тому же» –

Полоска под кожей,

Единый ответ,

Недробный пополам,

С лучшим способом стать,

С частным «лучше и хуже»,

С общим «вобщем и тоже»

Старается рассказать,

Что правдив Его План

Из всяких хорошестей…

Прав, кто правдив,

Прав тот, кто стал,

Кто им не связан…

Дед Пихто

Вера в будущее у меня в кармане!

Я вчера весь вечер счастлив был!

Музой жил, а муза не обманет,

Рифмой разряжая гневный пыл.

Я вчера в весельи лихо вылил

Радужной поэзии поток.

Вышло так – хандры сняв с тела китель,

Победил не я, а Дед Пихто!

Друг вчера звонил и был не весел.

Я сказал, что завтра – славный день!

За него мы оба сбавим в весе

И, надеюсь, не отбросим тень.

Друг спросил: «А кто героем будет?»

Я присел усталый на пальто,

Так подумал: «Что пошли за люди?»

И ответил другу: «Дед Пихто!»

Связывая все верёвки в узел,

Дед Пихто забыл, зачем вязал,

И, выходит, он искал на пузе

Собственные зрячие глаза!

Все кричат, не понимая сути:

«В чём же смысл и здесь герой-то кто?»

Так вокруг меня столпились люди,

Я им отвечаю: «Дед Пихто!»

Последний день лета

Стихли наивные мысли,

Грустен загадочный взгляд –

Август в последние числа

Жёлтый примерил наряд:

Тёплое светлое лето

С песнями до рассвета

Он проводил и где-то

Встретить спешит сентября.

Тот под листвой кленовой

Прячет один вопрос:

"Ах, почему же снова

Август тепло унёс?"

Знать, тороплив не зря

Август назло приметам,

Грусти на память даря

Взглядом загадочным, в этом

Ищет ответ, говорят…

Отречение 1925

Догулял он до тошнот от чужих глазён,

Под ногами ползёт пьянее его чернозём,

Следом стая рыжих девиц,

За него цепляется бесстыжестью лиц.

Строг за дверью старый врач, и не рад:

Был поэт весел, добр, а теперь он распят.

Не жалел, спотыкаясь в кутёж лицом,

А теперь сам себя обозвал больным подлецом.

Он отрёкся, – напишут газетные моли.

Он пропойца, – добавят, – он груб, обездолен.

Хладом лжи одолеют крестьянскую грудь

И забвенью они предадут его путь…

Стихи художника

Ты на бумаге. Смешна и нелепа.

Брезжит в твоём очертании грусть.

Я за грифель берусь

И бумажным поэтом

В миг безысходности вмиг становлюсь.

Робко рисую твоё продолженье,

Грифельный штрих на бумаге как хворост,

Я сквозь усилия вкрадчив в твой образ,

В каждое вкрадчив движенье.

Тёмные очи: тайна для прочих…

Впрочем, ты тайна красивая очень…

Тайна в моих пожелтевших листах.

Волосы шалью обвили плечи,

Грифелем ход их в бумаге очерчен,

Грифель бежать по бумаге устал.

Скомканный свет от обрюзгшей лампады,

Вечер в окошко потёмкой стучит,

Ты обнимаешь уставшие взгляды

Словно на севере солнца лучи.

Ты на бумаге. Смешна и нелепа.

В классе окончен последний урок.

Слышен звонок.

Тень украдкой поэта

Тихо срывает с мольберта листок…

Бумажный макет

Бумага, клей, резак и самолепка –

Сейчас я буду делать свой шедевр,

В работу заключаю каждый нерв,

Стакан стоит в углу с компотом терпким.

Я делаю свой маленький макет,

Моя работа спорится не очень,

Но дух мой в созидании заточен

И потому он жадный до побед!

В моих руках бумажный пластилин.

Приклеим тут, и здесь кусок подправим,

А тут, наверное, оставим,

И скроем до утра под балдахин…

Но нет, глоток компота, вновь работа,

И мысли вяжутся всё больше невпопад.

Я этому совсем-совсем не рад.

И тенью за спиной крадётся кто-то…

И вот преобразилась тишина

В поток идей и бьёт ключом наружу,

Ещё глоток и в пальцах неуклюжих

Рождается великая она -

Бумажная Жар-птица! Крыльев взмах

Как будто оживляет всё в округе,

И я довольный поднимаю руки:

"Свершилось! Есть Победа! Ах!"

Исповедь неверного

Себе твердил: "Проигрывать устал ли?

Всех страждущих вокруг без помощи оставил…"

О, если б мог он вхожим быть в свой райский уголок,

Чтоб слышать, как его родные дети освистали…

Кричал слова и тёр рукой лицо:

"Не премину в тоске гневить себя за это!

И за бессилье врезал бы себе с изящной наглецой

Своей ладонью лучшего эстета».

Он – не добро, постылый лишь закон.

Давно истёрты в кровь его колени