Вера. Книга 2

Глава X

Было темно. Я с трудом разлепила веки и посмотрела в окно в поисках рассвета. Не успела я подумать об этом, как небо стремительно посветлело, и комнату залило косыми лучами утреннего солнца. Я перевернулась на спину, уставившись в побеленный потолок. Надо мной в воздухе медленно кружились мириады пылинок, превращенных солнцем в золотую пыль.

Физически я отдохнула – это было ощутимо. Но, несмотря на ласковое тепло лучей, гипнотическое жужжание шмеля и журчание реки за окном, меня не покидало гнетущее чувство пустоты. Я проснулась с мыслями о Сереже и Кабачке. И, если в отношении поисков Сережи у меня уже начались какие-то подвижки, то на Кабачка у меня до сих пор не было времени.

Когда я вышла из дома, небо было затянуто серыми тучами. Я сунула в карман джинсов волшебный ключ и по пружинящей под ногами дорожке дошла до портала. Дверь закрылась за мной, щелкнув тяжелым замком. На всякий случай я дернула ручку с драконом. Она не поддавалась. Обернувшись к шумной улице, я отправилась в Канцелярию.

В Канцелярии я не попала в смену Пиппы. Впрочем я все равно там не задержалась: они не вели учет домашних животных. Питомцы здесь находили своих хозяев сами. Оставалось вернуться в Екатеринбург, и попробовать найти Кабачка самой. «Мне всего лишь нужно удостовериться, что с ним всё в порядке», – вела я внутренний разговор с собой.

Добравшись до Дворца Порядка, я долго блуждала по бесконечным коридорам и залам, пока наконец не нашла ту самую комнатку с охраняемым порталом в мир смертных. За высокой кафедрой сидел уже другой служащий – худощавый юнец, на вид лет восемнадцати. Он поднял на меня внимательный взгляд.

– Васильева Вера Викторовна, – представилась я, вспомнив протокол. – Мне нужно в Екатеринбург. Поиск… человека, – добавила я, запнувшись на секунду.

– Мы не получали разрешения, – он опустил глаза к кафедре и порылся в лежащих перед ним бумагах. – Как давно Вестник передал вам задание?

Я взволнованно выдохнула и забегала глазами.

– Это… частное расследование, – строго проговорила я, выпрямив плечи и пытаясь придать веса своим словам.

– Мы не получали разрешения, – повторил служащий, щурясь с подозрением.

– Просто поставьте метку. Я ведь не сбегу с ней.

– Покидать Рай можно только с разрешения кабинета магистра Октавиана, – механически ответил он и отвел от меня взгляд, откинувшись на спинку кресла. Всей своей позой он давал понять, что не намерен более со мной препираться.

Рыцари изваяниями застыли по обе стороны от кафедры. Я расзосадаванно потопталась на месте, сдавленно выдохнула и вышла вон. Хмурясь я брела от Дворца Порядка, не думая о направлении. Какой идиотизм. Теперь я понимала Лей. Надо будет выкроить время на следующем задании… Но что, если меня больше не отправят в Екатеринбург? С этой меткой я ничего не успею! Сколько нужно было ждать до следующего задания?

Я вышла на набережную. Внизу, за ажурным парапетом, бушевала река Совести. «Неудивительно, что она так тревожна», – подумала я, глядя на пенящиеся потоки. Я не могла терять время. Решение пришло само – работать с тем, что есть, спуститься в Клоаку и попытаться разыскать Мобрэя.

Побродив вдоль Набережной я заметила узкую крутую лестницу, спускающуюся под Барьер. Невидимый проход, поросший живой изгородью, был закрыт высокими проржавевшими воротами, закрытыми на тяжелый замок. Сквозь их погнутые прутья легко было пролезть. Очевидно, я была не первой, кто проникал на запретную территорию этим путем.

Я осторожно спускалась по высоким, скользким от влаги ступеням, держась за выступы в каменной кладке стены. Ледяные брызги то и дело пугали меня, когда высокая волна с грохотом врезалась в Набережную. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь мозаику Барьера, отбрасывал на стены и ступени сказочно красивые цветные пятна. Было в этом что-то волшебное и таинственное, словно я спускалась в запретную сокровищницу.

Моим глазам открылся целый подземный город. Жизнь здесь вибрировала и шумела не меньше чем наверху. Из узких окон земляных домов, словно вылепленных из желтого песка, вырывались оживленные голоса, звон посуды и обрывки музыки. Улицы гремели от звуков стройки. Голос Клоаки был выкручен на максимум, и она сама, словно пыталась перекричать яростный шум прибоя.

Мобрэй, как мне казалось, был достаточно известной личностью, раз до меня дошли слухи о нем в первый же день моего появления в раю. Я должна была наткнуться на того, кто бы знал о нем. «Но не здесь. Здесь слишком шумно», – рассуждала я. Он скрывается, поэтому нужно идти глубже.

Улица за улицей я шла дальше, погружаясь в этот песчаный лабиринт. Но чем глубже я заходила, тем стремительнее менялась атмосфера вокруг меня. Рёв прибоя стих, сменившись давящей тишиной. Казалось, я даже ощущала всю тяжесть толщи земли, что была надо мной. Фонари встречались всё реже, а тени – всё чернее. Люди, попадавшиеся мне в этих местах, словно от недостатка света, казались высохшими и сгорбленными. Я стала ловить на себе пристальные любопытные взгляды и прибавила шаг. В такой тишине редкие группы, что встречались мне, шептались, словно переживали быть подслушанными. До меня стали доносится доноситься сдавленные стоны, рыдания и мольбы о помощи, источник которых я не могла найти. Я начинала видеть обратную сторону рая, о которой меня предупреждала Пиппа.

– Ищешь…? – чья-то костлявая рука впилась мне в запястье. Я вздрогнула и обернулась, встретившись с горящим, нездоровым блеском женских глаз. По ее лицу, изборожденному морщинами, бродила хитрая улыбка.

– Что? – не расслышала я.

– У тебя какие-то проблемы? …я говорю, – снова произнесла она некое слово. И я поняла, что это был новый термин для меня, значение которого я еще не знала. – Недавно здесь? – догадалась она по моему растерянному лицу. – Воспоминания, опыт прошлых жизней. Мы называем их «переживания», «экспириенсы». Короче – экспы. Хочешь почувствовать себя английской герцогиней на ее роскошной свадьбе? Или провести ночь с Клинтом Иствудом в лучшие его годы? – подмигнула она мне.

– Нет, – я резко отшатнулась, высвобождая руку. Женщина брезгливо сморщилась и быстро зашагала прочь. – Я ищу Мобрэя! – догнала я ее, хватая за рукав, как до этого она схватила меня.

Женщина зло обернулась, и ее глаза метнулись по сторонам. Резко дернув ткань из моих пальцев, она, не проронив ни слова, почти побежала, отстраняясь от меня, как от прокаженной. Все это непривычно контрастировало с вечно приветливыми и доброжелательными жителями Верхнего города.

Когда меня от поисков отвлек очередной стон, я остановилась меж двух песчаных зданий и внизу у крутой темной лестницы увидела женщину, лежавшую навзничь. Редкие спутники проходили мимо проулка, не обращая внимание на ее мольбы о помощи. Я аккуратно стала спускаться вниз. Женщина, заметив движение, обратила ко мне пустой невидящий взгляд, и ее исхудалое лицо внезапно исказилось в судороге. Слезы потекли из ее глаз, и, несколько раз ударившись затылком о твердую землю, она беззвучно открыла рот в рыданиях. Грудь женщины содрогалась, но ни звука не вырывалось из ее горла.

Я опустилась на колени перед ней и осмотрела тело, в поисках ран, которые доставляли ей столько страданий. Но за исключением нескольких ссадин на лице, оставленных, очевидно, ногтями, и синяков на груди, видимых повреждений не было.

– Подайте, прошу… хоть пару монет…– она вытянула ко мне дрожащие руки с обломанными ногтями и вцепилась в мою футболку, очевидно, боясь упустить такую возможность.

– У меня нет денег, – тихо ответила я, машинально гладя её по редким, грязным волосам, клоками торчавшим из ее почти облысевшего черепа. И попробовала поднять ее.

Глаза женщины широко раскрылись. На миг её взгляд прояснился и встретился с моим. Она поддалась, позволила усадить себя, затем обмякла, закрыла лицо руками и разрыдалась.

– Что с вами? – спросила я, поддерживая ее за плечи.

– Они не дают мне вернуться… не дают смотреть… они даже не пускают меня к себе, – бессвязно бормотала она сквозь рыдания.

– Куда не пускают? – пыталась я понять, но в тот же миг почувствовала сильный толчок в бок.

Меня повалили на землю. Кто-то схватил меня за руки и четким движением завел их за спину. Щелкнули браслеты. Я почувствовала тяжесть на запястьях. И повернувшись сквозь пыль, что медленно оседала, увидела силуэт человека. Он шумно усмехнулся. Я повернулась к женщине, но та так и лежала, безучастно глядя куда-то сквозь меня. Я попыталась подняться и рывком развела руки. Цепь браслетов звякнула, и я услышала удивленный возглас позади.

Я вскочила, готовясь дать отпор, и вытянула перед собой руки, с которых свисали тонкие эфирные наручники с разорванной цепью.

– Как? – испуганно зашипел мой нападавший. Пыль уже достаточно осела, чтобы я могла разглядеть его: с головы до пят закутанного в грязные тряпки, оставляющие открытой лишь узкую полоску для глаз. – Только если… – в его голосе прозвучал леденящий страх. Он понял, с кем имеет дело.

– Что ты сделал с ней? – зарычала я, заслоняя женщину собой. Разбойник, широко раскрыв глаза, согнулся под моим взглядом.

– Это не я! Клянусь! Она же… упоротая, – быстро оправдывался он. – Зависимая. От экспы. В первый раз видите? – удивился разбойник.

– На колени, – приказала я, ощущая странную, пугающую власть. Разбойник, будто подкошенный, против своей воли рухнул на землю, с грохотом шлепнувшись на четвереньки о твердую землю. Еле заметное лимонно-желтое сияние исходило от его объятого страхом тела. Я расплылась в торжествующей улыбке. Вид этого трепещущего человека, потерявшего контроль над своим телом, и распирающее чувство силы испугали меня. Я резко выдохнула, отогнав навязчивый порыв. – Что ты здесь делаешь? – уже спокойнее спросила я, рассматривая переливающиеся перламутром браслеты на своих запястьях.

Разбойник недоуменно взглянул на меня и снова опустил глаза.

– Ничего, – он быстро замотал головой, хотел замолчать, но через мгновение вздрогнув, затараторил: – Я ловец. Ловец душ. Я продаю их торговцам в ад.

– Но… ты же в раю! Как ты можешь этим заниматься?

– Какая разница? – пожал плечами разбойник, искренне удивляясь. Моя наивность явно смутила его, ведь я внезапно перестала ощущать страх, который он источал до этого. – Они все равно здесь все незаконно. В Клоаку по Суду не попадают.

– Разве Мобрэй не спасает души? – я недоуменно развела руками под звон перламутровых наручников.

Разбойник сощурившись приподнялся и оперся на одно колено.

– Я не прислуживаю ему, – проговорил он стальным голосом. – Но раз уж ты упомянула его, думаю, его заинтересует пойманный суприм.

Одним прыжком разбойник сбил меня с ног, отшвырнув к двери полуразрушенной лачуги. Доски и спина болезненно захрустели. Я провалилась в темную пустую комнату. Не успела я прийти в себя, как почувствовала тяжесть разбойника сверху. Несколько коротких ударов обрушилось на лицо. Из глаз посыпались искры. Меня перевернули лицом вниз. Снова послышался щелчок наручников. Я подняла голову. Все вокруг кружилось. Разбойник торопливо пробежал вокруг меня, что-то прочертив на пыльном полу лагучи. Его силуэт поплыл перед моими глазами. С трудом приподнявшись, я снова разорвала наручники и уткнулась в низкий полупрозрачный кокон. Перламутровым пузырем он захватил меня в кольцо. Я услышала усталый, но торжествующий выдох разбойника. Его неясный молчаливый силуэт направился к раскорежиной двери.

Пока он пытался поднять ее, я ощупала свою западню. Эфир вибрировал, когда я касалась его. Купол выгибался под рукой. Меня охватил жар. Руки горели от прикосновений с эфиром. Я попыталась встать, упираясь в перламутровый свод спиной. Он медленно растягивался. Нестерпимый жар по спине быстро распространился по всему телу. Я зашипела, стиснув зубы от боли, и одним рывком выпрямилась. Кокон поддался, лопнув как мыльный пузырь, и исчез в одно мгновение.

Разбойник повернулся на шум и издал сдавленный, испуганный вздох. Я быстро подошла к нему, чувствуя как воздух вокруг затрепетал от его ужаса. Разбойник рухнул на пол, распластав руки передо мной.

– Нет-нет-нет! – Его завывания эхом отражались от стен лачуги. – Все это ошибка! Я жертва обстоятельств. Я и против-то супримов ничего не имею! Это Мобрэй их отлавливает. Видели бы вы, какие деньги он за них предлагает, вы бы поняли меня. Всех этих денег хватило бы, чтобы перестать заниматься этими мерзостями. Я же вынужден, так себя вести, – молил он, не смея поднять на меня взгляд.

– Где я могу отыскать Мобрэя? – холодно спросила я, не обращая внимание на его стенания.

– Подумайте о козле, боднувшем льва, – быстро ответил несчастный.

Я кивнула.

– Теперь уходи, – приказала я. Разбойник не шелохнулся и лишь нервно сглотнул. – Прочь, – я махнула ему рукой, словно отгоняя приставучее насекомое.

Разбойник помедлил, внимательно изучая мое лицо, а затем внезапно сорвался с места и бросился вон из лачуги, исчезнув в темноте переулка.

Я медленно вышла за ним. Женщина, лежавшая перед дверью, пропала. «Козел, боднувший льва»… В воображении живо предстал образ почему-то черного козла, с длинными загнутыми рогами, на которых дугой был выгнут взлетевший в воздух испуганный лев. Ноги сами понесли меня вглубь лабиринта.

Судя по наводке, которая позволяла найти убежище Мобрэя, он ассоциировал себя с тупым бесстрашием. И если козлом, очевидно, был он сам, то кем был лев? Рай? Орден? Супримы?

Я шла по пустеющим улиц. Стены подземелья здесь были грубо обтесаны с покатыми углами и торчащими из земли острыми камнями. Свод стал ниже. Мне стало душно и тесно. Всю дорогу меня сопровождали глухие крики в темноте. Редкие путники, что попадались на пути, стали всерьез пугать меня своей наружностью.

Наконец, я остановилась в темном закутке, где не горели фонари. В стене здания едва угадывался контур низкой, неприметной двери. Если не знать о ее существовании, ее почти невозможно было бы заметить, проходя мимо. У двери терлась подозрительная компания. Легко одетых, с небрежно открытыми лицами. Головорезы заметив меня, обменялась короткими фразами и двинулась мне навстречу.

– Кто это тут у нас? – ехидно поприветствовал меня один из них. Вразвалочку приближаясь ко мне, он развел руками.

Я застыла на месте, смотря на них исподлобья.

– Я ищу Мобрэя.

– А я ищу любви… – ответил разбойник под громкий гогот своих спутников.

– Поберегите себя, мальчики, – раздраженно прорычала я.

Прикованные моим взглядом, они остановились и неуверенно переглянулись.

– Мне показалось или… – удивленно начал один.

– Мобрэй внутри, – резко оборвал его предводитель и отступил с моего пути. Остальные молча последовали его примеру и проводили меня взглядом до двери.

Подойдя ко входу в убежище, я обернулась, наблюдая, как удаляются мерзавцы.

В рассохшихся досках угадывался грубо вырезанный рисунок: козел, поддевающий льва на рога. Я дернула за ручку. Дверь была заперта. Обернувшись назад еще раз, удостоверившись, что никого больше не было рядом, я постучала. Послышались глухие шаги, и на уровне моих глаз бесшумно открылась деревянная заслонка круглого смотрового окошка. Мелькнул чей-то небритый подбородок.

– Мне нужен Мобрэй, – начала я. – Мне нужно вернуть из ада брата.

Тонкий рот недовольно причмокнул и исчез за створкой. Дверь тихо отворилась. Внутри было темно, ничего не было видно даже после тускло освещенной улицы. Я сделала шаг вперед.

– Дальше по коридору. Последняя дверь направо, – прозвучал низкий голос привратника.

Луч рассеянного уличного света пропал за запертой дверью. Некоторое время я привыкала к темноте и, вытянув руки, осторожно шла вперед. Когда мне стали различимы силуэты, я обнаружила себя в узком извилистом коридоре с множеством дверей, лавками и ящиками вдоль стен. Из-под некоторых пробивался свет, слышны были приглушенные голоса и смех. Петляя, несколько раз я натыкалась на проходы и арки, ведущие куда-то в темноту. Наконец, одна из дверей распахнулась, и меня ослепил свет. Я машинально прикрыла рукой глаза.

– Что за?.. – выругался голос перед моим носом.

Тень, упавшая на лицо, позволила мне различить очередного безликого разбойника в тряпках. Небрежно оттолкнув меня с прохода, он ушел в темноту коридора.

– Еще одна… – послышался недовольный голос. – Что надо?

– Вы Мобрэй? – спросила я, прищурившись, оглядывая маленькую грязную комнату. В обшарпанных креслах сидели двое головорезов. За широким столом, заваленным бумагами, картами и бутылками, сидел мой собеседник. В ответ он промолчал, лишь переведя тяжёлый взгляд на своих ребят.

– Что тебе нужно? – переспросил он, откидываясь на спинку стула.

– Я хочу вернуть брата. По Суду он попал в ад. Я слышала вы возвращаете души оттуда, – объяснила я. Стоило мне озвучить свою просьбу, как разбойники потеряли какой-либо интерес ко мне.

– 30… – озвучил цену разбойник за столом. Однако часть его фразы я не расслышала. Уже знакомый эффект указывал на то, что я встретилась с очередным новым термином.

– Что? – переспросила я.

– Я неясно выражаюсь? – раздраженно вздохнул он. – 30…

– Что это? – рассердилась я вслед за ним.

– Твою мать, монеты это, деньги, бабки. Новая душа, что ли? – заревел он. Я кивнула. Разбойник тяжело вздохнул, потирая переносицу.

– Я слышу количество. Но не валюту… или что там у вас?..

Разбойник устало взглянул на меня исподлобья.

– Что это? – спросил один из его молчаливых спутников.

– Какой-то термин, придуманный при ее пришествии, – сипло ответил другой.

Видимо, о валюте здесь слышали впервые. Сидящий за столом вновь испустил протяжный, раздраженный вздох. Подняв перед моими глазами крупную монету размером с фалангу пальца, разбойник несколько раз раздраженно проговорил ее название, не доступное моим ушам. Однако меня больше заинтересовал сам предмет. Монета, очевидно, была сделана из эфира, и переливалась уже знакомым перламутровым светом. Чей-то профиль был вычеканен на стороне, которой она была обращена ко мне.

– …самая большая из монет, черт возьми. Большая. Великая. Грандиозная. Магнус. Магнус, черт побери, ты слышишь? – тряс он монетой передо мной.

– Слышу, – сухо ответила я.

– Наконец-то.

– Но у меня нет денег, – я развела руками.

– Это не мои проблемы.

– Я могу их как-то заработать? Просто во всем раю я еще ни разу не сталкивалась как бы… с товарно-денежными отношениями, – растерялась я, осознавая абсурдность обсуждения деталей в подобной ситуации.

– В раю их и нет. Вместе этого статусы, – встрял сиплый головорез. Он поднял руку и указал пальцем на ладонь, на которой виднелся красный отпечаток семени жизни. Я опустила взгляд на свой желтый отпечаток на ладони. – Статус что-то дает… или забирает.

– Но вам нужны деньги? – развела я руками. – Где я возьму их тогда?

– Продай что-нибудь, – покачал головой разбойник за столом, устало потирая глаза. – Урок окончен, короче. Деньги в обмен на душу, ясно? Такие условия. Никаких скидок и «договоримся». 30 магнусов. Деньги вперед. И запомни: гарантий мы не даем. Что бы ни случилось, деньги остаются за нами. Потеряли след, или душу успели отправить на переработку – мы все равно получаем деньги, а ты забываешь сюда дорогу.

– Когда вы сделаете это?

– Мы сообщим, – коротко бросил он, не отрывая тяжёлого взгляда.

– Мне нужна конкретика, – попросила я. Разбойники переглянулись. – Я готова доплатить за срочность.

– На следующий переброс уже не успеем, – потянулся разбойник и почесал себе живот. – Хочешь быстрее? 90 магнусов за персональную доставку, – добавил он и вытянул ко мне открытые ладони.

Нервно почесав руку, я согласилась. Со мной попрощались до тех пор, пока я не найду деньги.

Я вышла на слабо освещенную улицу. Когда я проходила знакомым маршрутом, в темном переулке, кто-то поймал меня за руку и молил о помощи. Помня уловки, в которые попадала здесь сегодня, я вырвалась и прошла мимо. Но стоило мне сделать пару шагов, как мне стало непосебе. Я стала вести себя совершенно также, как местные жители, которых я корила за безразличие. Но что, если тому несчастному действительно нужна была моя помощь. Я вернулась к темному переулку, но никого не нашла. И так и ушла с тяжелым сердцем.

От того, что я знала куда иду, обратный путь показался мне короче. Катакомбы оставались позади. И чем ближе к Барьеру я приближалась тем, легче и веселее становилась окружающая атмосфера. Мне снова стали попадаться улыбающиеся и беззаботные люди, играющие дети. Радужный свет от мозаичного свода Барьера ознаменовал моё возвращение в верхние слои рая. Я поднялась на набережную, протиснувшись через старые кованые ворота.

В раю светило солнце, слышался радостный смех и пение птиц. Но меня не покидала какая-то тяжесть, словно я пропиталась ей, пока находилась в Клоаке.

Уставшая я вернулась домой. Казалось, прошёл ещё один бесконечно долгий, выматывающий день. Я легка на диван и снова, не раздеваясь, заснула.

Глава XI

– Вставай, страна огромная! Вставай на смертный бой! – проревел голос в моей голове. Я резко вскочила с дивана, не сразу понимая, что происходит. – Видишь, я ради тебя даже разучил эту вашу песенку! – расхохотался Вестник. Я злобно протерла глаза и села на край дивана, слушая как бешено бьется мое сердце. Голова раскалывалась.

– Идиот, – прорычала я, стиснув зубы.

Конечно, он меня не слышал, и как ни в чем не бывало объявил:

– Россия, Екатеринбург, улица Декабристов, 16/18и… какой странный набор символов. Ну, ты разберешься, – пробормотал суприм в голове, – квартира 333. Сонный паралич. Изгнание. Пострадавший: Телегин Алексей Петрович. И разберись там уже, что в этом городе происходит. Столько заданий в одном месте…

Слушая его голос, я встала и, растирая виски, подошла к окну. По моей воле створки распахнулись. Ветер, несущий запах леса и мокрых камней, ворвался в комнату. Во дворе сквозь зелень поблескивал ручей. Я перелезла через низкий подоконник, ступила босыми ногами на нагретую солнцем завалинку, а затем – на прохладную траву. Подвернув джинсы, я вошла в неглубокую реку, умыла лицо водой и быстро успокоилась, чувствуя как ветер обдувает мое мокрое лицо. Головная боль прошла.

Внезапно я услышала биение крыльев над ухом. Нечто легко приземлилось мне на плечо. Я повернула голову. Письмо от Лей, сложенное бумажным оригами, балансируя, птицей сидело у меня на плече. Я взяла крылатого почтальона в руки и развернула листок. «Встретимся у Проходной во Дворце Порядка. P.S.: Ты помнишь, где мы в прошлый раз проходили через портал на задание?» – говорилось в письме. Я утвердительно промычала, и листок, вырвавшись из моих пальцев, сложился в воздухе в птицу и улетел на бумажных крыльях, мелькнув белым пятнышком среди изумрудной листвы.

Я вышла из воды, запрыгнула на подоконник и вытерла ноги полотенцем, которое тут же появилось в моих руках. Заметив краем глаза перламутровое сияние, я обернулась к серванту – колода таро моей Лейлы. Эти воспоминания, экспириенсы должны дорого стоить… Я быстро прошлась по дому в поисках переливающихся эфиром предметов и сложила их в рюкзак. Либо я сегодня найду оплачиваемую работу, либо продам все, что составляет хоть какую-то ценность. Но деньги для Мобрэя я найду.

***

Наставница ждала меня у Проходной, недовольно скрестив руки на груди. Сегодня нам выделили еще меньше времени, чем в прошлый раз. Она недовольно покачала головой и, тяжело вздохнув, шагнула к порталу. Серия глухих щелчков его механизмов возвестила о настройке зеркала. Однако Лей не спешила нырять в переливающуюся гладь. Она стояла неподвижно, внимательно следя за прыгающими стрелками на циферблатах старинной рамы. Я посмотрела на свое запястье, где убывало наше время.

– Что-то не так? – тихо спросила я.

– Что-что?! – выругалась она раздраженно. – Портал на той стороне сломан. Ищем ближайший. Чертовы Игры! Это явно кто-то из супримов ада. Вот поэтому и нужно закладывать время на такие случаи, – Лей бросила злой взгляд на служащего за кафедрой. Тот, закатив глаза, отвернулся от нас.

– Не мы устанавливаем стандарты, – пробурчал он себе под нос. – Делайте все быстрее.

Наконец, портал завершил свои поиски, издав последний звонкий щелчок, и Лей решительно шагнула в зеркало. Я, сделав глубокий вдох, последовала за ней.

Мы вынырнули в уже знакомой, пыльной кладовке. Для порядка я, как и в прошлый раз, жахнулась головой о раму низкого зеркала. Лей, усмехнувшись, подала мне руку.

– Ты случайно не знаешь, как далеко нам идти отсюда? – Лей сняла с пояса латунный компас и следила, как вертится его стрелка, определяя в какую сторону нам идти.

– Декабристов ниже, – повертела я пальцем в воздухе, вспоминая в какой стороне юг. – Кстати, все хотела спросить тебя: почему метка на твоей ладони другого цвета?