Суровая расплата. Книга 1: Тень среди лета. Предательство среди зимы

– Лиат Чокави!

Она почтительно склонилась, на что глава Дома ответил очень краткой официальной позой. Он положил ей руку на плечо и завел во внутренние покои.

– Я хотел узнать вот что, Лиат. Говоришь ли ты на языках островов? Арраска или Ниппу?

– Нет, Вилсин-тя. Я знаю гальтский и немного коянский…

– А восточноостровные?

Лиат изобразила раскаяние.

– Очень жаль, – произнес Вилсин-тя, однако тон его был мягок, а на лице, как ни странно, отразилось облегчение.

– По-моему, Амат-тя немного знает ниппуанский. Не то чтобы им часто пользовались в торговле, просто она очень образованный человек.

Вилсин опустился на скамеечку за низким столом и указал на подушку с другой стороны. Пока Лиат садилась, он налил ей чая.

– Сколько ты уже здесь числишься? Три года?

– Амат-тя приняла меня в ученицы четыре года назад. До того я жила с отцом в Чабури-Тане, работала с братьями…

– Четыре года? Не рано ли? Тебе ведь тогда едва исполнилось двенадцать?

Лиат почувствовала, как краснеет. Ей не хотелось, чтобы разговор коснулся родителей.

– Тринадцать, Вилсин-тя. И я уже могла выполнять кое-какую работу, вот и помогала. Посильно. Мы с братьями всегда старались помогать старшим.

Ей хотелось, чтобы старый гальт поскорее сменил тему. Что бы она ни рассказала о своей прежней жизни, это лишь ухудшит впечатление. Крошечная комнатушка у коптильни, что давала приют ей и трем братьям, тесный отцовский прилавок на рынке, где продавали мясо и сушеные фрукты. Разве с этого, как представлялось Лиат, должна была начинать распорядительница торгового Дома?

Ее желание сбылось: Марчат Вилсин кашлянул и подался вперед:

– Амат недавно уехала по моему личному поручению. Может отсутствовать несколько недель. Нужно подготовиться к аудиенции у хая, и я хочу поручить это дело тебе.

Он произнес это спокойно и буднично, но Лиат стало жарко, словно она глотнула крепкого вина. Она отпила чая, чтобы прийти в себя, поставила чашку и приняла позу, предваряющую признание.

– Вилсин-тя, Амат-тя никогда не брала меня на встречи при дворе. Я растеряюсь и…

– Все у тебя получится, – подбодрил Вилсин. – Речь идет о скорбном торге. Ничего сложного, но мне нужно, чтобы все прошло по этикету, если понимаешь, о чем я. Кто-то должен проследить за тем, чтобы заказчица была подобающе одета и понимала суть происходящего. Поскольку Амат в отлучке, я подумал, что ее ученица справится с этим заданием лучше всего.

Лиат опустила голову, чтобы унять головокружение. Аудиенция у хая, пусть самая короткая… Наконец-то! Лиат думала, что будет ждать ее долгие годы, если вообще дождется. Она приняла вопросительную позу, напрягая пальцы, чтобы не дрожали. Вилсин махнул рукой, разрешая высказаться.

– Есть и другие распорядители. Иные служат у вас гораздо дольше, чем я, знают, как надо вести себя при дворе…

– Они заняты. А это дело я собирался поручить Амат, до того как ее вызвали. Я не хочу прерывать ничьи переговоры на середине. К тому же Амат сказала, что это тебе по силам, так что…

– Она так сказала?

– Конечно. Теперь слушай, что от тебя потребуется…

Дождь уже прошел, а ночная свеча прогорела до середины, когда пришел Хешай-кво. Маати, прикорнувший на кушетке, проснулся от грохота входной двери. Смаргивая обрывки снов, он поднялся и поприветствовал учителя. Хешай лишь хмыкнул в ответ. Поэт взял новую свечу, поднес ее к огоньку ночной и грузно прошелся по комнате, зажигая попутно каждую лампу и фонарь. Когда стало светло, как утром, а воздух насытился запахом горячего воска, учитель вернул оплывшую свечу на подставку и выволок кресло на середину комнаты. Маати сел на кушетку, а Хешай, ворча под нос, опустился в кресло и принялся рассматривать ученика.