До последней строки

– Хорошо. Я отдам это Хосе, – говорю и убираю флешку в карман, а Нокс дает команду открыть мою дверь и напоследок предупреждает:

– Эван, не делай глупостей. И когда Вив захочет продолжения, а так и случится, судя по этим фото, не уподобляйся слабой женщине. Прими ответственность на себя.

– Не понимаю, тогда в чем смысл этой поездки для Вивьен? Не через год, так через два она захочет повторения…И что? Продолжите покупать ей любовников?

– Если пружину пережать, то в другой раз она рванет так, что сломает все на своем пути и разрушится. Я пережил такое и точно знаю, это поможет ей, а дальше я найду решение, не беспокойся, – загадкой отвечает Нокс, но я знаю, о чем он говорит.

Вив балансирует на грани, и он боится, что дотошная мамаша вместе с “правильным” обществом окончательно уничтожат его дочь. Но я не думал, что такие, как Нокс, обращают на это внимание. Брак по расчету – стандартная практика в элитных семьях. А вот дружба с Хосе за гранью понимания!

Да, это просто нереально! С чего бы этому старому мафиози так плотно общаться с белым воротничком?

В любом случае, я остаюсь с Вив. Нужно только выжечь мысли, что для нас еще не все потеряно.

Глава 10

Похоже, моя безумная затея уехать с Эваном провалилась!

Уверена, что это Тина проболталась, ведь ей всегда было сложно удержать язык за зубами. Тем более, когда, наконец, на меня обратил внимание такой мужчина!

Конечно, она сама познакомила нас, но я видела ее взгляд, когда Эван взял меня за руку и повел к аэростату. В ее глазах горел тусклый огонек зависти, и с каждым нашим шагом, он разгорался в настоящее пламя.

Мне стыдно так думать о подруге, ведь я никогда не ревновала ее к кому-либо и даже не думала об этом. Но Эван делает со мной что-то невообразимое, заставляя вновь и вновь сомневаться во всех, кроме него одного!

Тем не менее, отец уже здесь! Но теперь он не похож на того доброго волшебника, каким всегда был для меня. Его острый взгляд из-под бровей и двое вооруженных людей за спиной скорее напоминали мне кадр из триллера, в котором жертву заталкивают в машину и увозят в неизвестном направлении.

Честно говоря, я давно подозреваю, что папа не просто профессор в университете. Пару раз я приезжала к нему поговорить о давлении мамы, но его никогда не было на месте, а предметы в его кабинете были так аккуратно расставлены, будто он ими никогда не пользовался ими.

Отец предпочитал отшучиваться, когда я расспрашивала его об этом, и убеждал, что помимо работы занимается инвестициями и ценными бумагами, но это все, что мне удалось узнать о нем за долгие годы.

Теперь я увидела его тайную сторону, и она вызывает во мне тлеющий страх.

Пока папа говорит с Эваном, я сижу в машине помощника и в его угольно-черных глазах пытаюсь найти ответ, чем закончится наша встреча, но он старается не показывать эмоций.

Как же тяжко просто ждать и не иметь возможности вмешаться! Объяснить, что это все моя вина, и Эван просто согласился провести со мной время. Ведь мы взрослые люди, и в этом нет ничего предосудительного…

Хотя, о чем я говорю? Если мама узнает об этом приключении, то лучшее, что меня ждет – пожизненный арест в стенах дома, а в худшем – весь этот срок она проведет в одной комнате со мной!

Все же хорошо, что папа приехал один! Это дает надежду, что ничего плохого не случится. Ведь он никогда не принимает поспешных решений, и всю жизнь оберегает меня от вечного стремления мамы контролировать каждый мой шаг.

Удивительно, но отец всегда тонко чувствует, когда я дохожу до грани терпения. Будто сам когда-то испытывал то же и стремится помочь мне пережить такие моменты.

Уверена, что и сейчас он поймет меня, как и всегда!

Но он был так строг с Эваном, почти непримирим, так что я теряюсь в догадках и все время смотрю в зеркало заднего вида, стараясь разглядеть, что происходит в лимузине.

Мужчина, что должен присматривать за мной, по-прежнему молчит и вертит телефон, ожидая команды. В этом полумраке его загорелое лицо почти сливается с салоном, а нервный взгляд в сторону заставляет меня вжаться в кресло.

Я судорожно отсчитываю еще пару минут, бесконечно ерзая, и наконец, обращаюсь к нему:

– Вы давно знаете Эвана?

– С детства, – сухо отвечает он, не глядя на меня.

– И какой он?

– Сложный, – снова говорит надсмотрщик и резко поворачивается. – Не связывайтесь с ним, Вивьен. Вы пожалеете. Лучше поезжайте домой.

Его слова производят эффект разорвавшейся бомбы.

Я и не подозревала, что способна так предвзято относиться к людям, которых не знаю, но это происходит! Я уже ненавижу этого мужчину просто за его отношение к Эвану, и совершенно с ним не согласна. Настолько, что очень хочу затеять спор, будто знаю его друга лучше, чем он сам.

К счастью, мне хватает терпения промолчать, и только буркнуть про себя, что это все неправда.

За все время, что я была с Эваном, он ни разу не сделал мне плохо, не обидел и всегда говорил честно. Я не питаю иллюзий относительно его прошлого, но настоящее совсем не соотносится с тем, что говорит это человек!

Или же я просто не готова слушать его предупреждения, потому что еще ощущаю вкус чувственных губ моего спутника и ощущаю запах его одеколона на шее.

“Значит, отец приехал за мной?”, – снова допытывался я, но вскакиваю, когда Эван выходит из лимузина и уверенно идет ко мне.

В этот миг мое сердце замирает.

Что отец сказал ему, и что произойдет дальше? Нас отпустят или прикажут навсегда расстаться?

Эта неопределенность изводит меня, и я первой открываю дверь, чтобы услышать заветные слова:

– Мы уезжаем вместе.

– Куда?

Эван молча смотрит вслед автомобилю отца, затем на мужчину за моей спиной, и отвечает:

– Сначала в порт Лонг Холинбейл, а оттуда – на остров Коста-де-Пальма.

– Черт, – протягивает надсмотрщик и бросает телефон на приборную панель, а Эван заглядывает в машину и продолжает давление:

– Ничего не хочешь объяснить, Луис? Собирался напугать меня и прикарманить долю в компании? Жизнь ничему тебя не учит!

Похоже, Эван готов наброситься на Луиса, но того спасает, что между ними сижу я и испуганно смотрю на их перепалку.

– Я бы поговорил с тобой по-другому, если бы не Вив! – кричит Эван и сжимает дверь, призывая меня выйти.

– Еще успеем, – напряженно отвечает Луис и выходит, чтоб открыть багажник.

Я почти вылетаю вслед за ним, чтобы не допустить нового конфликта, но он лишь набирает обороты из-за Луиса. Помощник отца протягивает мою сумку с вещами, очевидно, собранную Габи, и будто специально говорит:

– Это вещи Вивьен. Их собрала ее служанка.

– Служанка, – недовольно протягивает Эван. – Конечно, господам не принято собирать свои вещи самостоятельно.

– Не кипи, Эван. Вив же была с тобой, – язвит его знакомый.

Я вижу, что Эван старается погасить гнев, потому не отвечает, а только с силой дергает за ручку сумки, чтобы вырвать ее из рук Луиса. И, кажется, я понимаю, что так разозлило его.

Пусть я не знаю его прошлого, но убеждена, что оно не было счастливым, и даже, возможно, ему пришлось испытывать нужду.

Мне самой неприятно думать, что один человек вынужден служить другому, только потому, что ему не повезло родиться в бедности, но мама никогда не разделяла мое мнение. Она любила повторять, что кровь не заменят никакие деньги, и наша семья живет в достатке, потому что за нашими спинами сотни умных и достойных людей.

Это единственная причина, по которой она так хочет связать меня с Максом Уолдером – ярким представителем идеальной родословной, что превращается в пыль при одном появлении Эвана.

“Ты сказал это нарочно, мразь!”, – продолжает кричать он вслед уходящему Луису и тянет меня к своему огромному внедорожнику.

“Помните мои слова, Вивьен!”, – громко произносит тот, чем вызывает новую волну раздражения в моем спутнике.

Эван не поворачивается, но сильно сжимает мою ладонь и ускоряет шаг, продолжая молчать, а я не решаюсь ни о чем расспрашивать, пока он в таком состоянии.

Когда же мы, наконец, садимся в машину, и внедорожник с громким рычанием трогается с места, Эван спрашивает:

– Что он сказал обо мне?

– Что ты сложный, – настороженно отвечаю я и продолжаю вглядываться в его надменное лицо в свете придорожных фонарей.

– Еще бы. Что мог сказать этот говнюк! – вскрикивает Эван и бурчит при виде темного седана с людьми отца: – Прекрасно, еще и охрана подоспела.

Эван сам не свой!

На его лице не осталось ни грамма прежней развязности и уверенности в себе. Сейчас оно передает только гнев и вызывает во мне первые сомнения.

– В чем дело? Объясни мне, – спрашиваю я, положив свою ладонь поверх его руки в момент, когда он резко дергает за рычаг коробки передач.

Эван не обращает внимания на мою попытку успокоить его и монотонно отвечает, уставившись вперед:

– Не могу. Это касается только меня и твоего отца.

– Я не о том, – говорю и устало откидываюсь на сидение.

– Мы договорились не задавать вопросов, – напоминает он. – Меня догнало мое прошлое, вот и все.

После в салоне повисает тишина, и Эван не делает ни одной попытки объясниться.

Некоторое время я смотрю на цепочку огоньков от тусклых фонарей, пролетающую мимо нас, ищу среди туч звезды и сквозь приоткрытое окно ловлю порывы прохладного ветра, но на самом деле не перестаю думать о том, что случилось. Вновь откидываю голову, верчу кольцо на пальце и постоянно ерзаю, отчего Эван начинает громче дышать и, наконец, тянется к радио, чтобы заглушить звенящее напряжение музыкой.

Следующие 15 минут в салоне звучит дребезжащее безумие, прерываясь на новости и сводки о погоде. Не уверена, что спутнику нравится такая музыка, но она явно помогает ему заглушить мысли. Во всяком случае, он перестает делать резкие маневры и постепенно успокаивается.

Я же, наоборот, очень хочу снова услышать тишину и тянусь к радио, чтобы выключить его. Только вместо этого переключаю волну, и нас, наконец, окутывает приятная мелодия.

Похоже, я знаю, что должна сделать!

– Останови машину, – резко прошу я и уверенно смотрю на Эвана.

– Не лучшая идея. Здесь плохо освещенный участок дороги.

– Я сказала, останови! – громко требую я.

– Зачем? – удивленно спрашивает он и сбавляет скорость из-за нового поворота.

Стараясь быть как можно нежнее, я кладу ладонь ему на плечо и тихо повторяю просьбу:

– Так нужно. Поверь мне…

– Ладно, – отвечает Эван и снисходительно снимает с себя мою ладонь. – Не люблю, когда меня трогают за рулем.

– Я учту, – ласково отвечаю я, дожидаюсь, когда внедорожник остановится, и быстро перебираюсь на сиденье позади водительского кресла.

Устроившись поудобнее, я тяну за регулятор, чтобы откинуть сидение вместе с Эваном и снова посмотреть в его прекрасные глаза.

– Что ты делаешь? – удивляется он, привстав.

Я склоняюсь к его лицу, что уже начало покрываться легкой щетиной, и шепчу:

– Массаж, чтобы ты успокоился. И музыка, наконец, подходящая.

Эван явно настроен скептически, ведь в его жизни, наверняка, были более умелые женщины, но спокойно ложится и закрывает глаза.

Я же очень хочу поддержать его сейчас и начинаю вспоминать все, чему учил меня семейный врач мистер Фостер.

Dom Robinson – Fawn

Глубоко вздохнув, я медленно касаюсь его бровей подушечками больших пальцев и слегка надавливаю, рисуя дорожку до самых висков. В ответ Эван улыбается и расслабленно вздыхает.

– Мне уже нравится, Вив, продолжай… – тихо просит он.

– Как скажешь…– ласково шепчу я, спускаясь к основанию шеи, и осторожно сжимаю ее, приподняв его голову.

– Ммм, – протягивает Эван, полностью отдавшись моим рукам. – Ты полна сюрпризов, Вив.

– Тише…– прошу я, – слушай музыку и расслабляйся.

Размяв его сильную шею, я начинаю поглаживать его плечи, растираю и мну их, вызвав очередной громкий стон. Затем поднимаюсь к голове и погружаю ладони в его густые волосы, расчесывая их кончиками пальцев.

В ответ Эван выгибает спину и медленно поворачивает голову вслед за моими руками, тяжело дыша, а вскоре я чувствую, как его шею покрывают мурашки и постепенно завладевают всем телом.

Какое-то время он продолжает стонать в такт музыке, извиваться и с силой сжимать кресло, не смея мешать мне, но, вскоре больше не может сдержать страстный порыв и подтягивает меня к себе.

– Вив, это божественно, – говорит он, смотря мне в глаза.

Теперь мои губы напротив него, и я вновь чувствую пламенно дыхание на щеках.

– Я тоже умею делать один массаж,– говорит он и начинает медленно водить языком по моей нижней губе. – Я и забыл, какая ты сладкая…

Насладившись мягкой кожей нижней губы, Эван осторожно переходит к верхней, рисуя на ее влажной поверхности зигзаги и круги, а затем поочередно надавливает на обе, чтобы пробраться внутрь.

Крепко сжав мою шею, он собирает волосы, чтобы они не мешали нам, и уверенным толчком добирается до языка. От его настойчивого прикосновения я сперва убираю свой и делаю вдох, трепеща от желания, но затем привыкаю и позволяю Эвану целовать меня так, как хочет он.

Кажется, что между нами больше нет границ, и в тот миг мы стали одним целым, двигаясь в такт и улавливая желания друг друга, однако, от безобидного массажа мы снова переходим черту и понимаем это, когда в стекло машины начинает стучать один из охранников отца.

– Мисс Нокс, здесь не лучшее место для остановки. Предлагаю продолжить движение, – говорит он, стараясь не смотреть на наши сплетенные тела.

– Мне стало намного лучше, Вив, – издевается Эван, привстав, и язвительно отвечает охраннику: – Спасибо, друг, ты очень вовремя.

– Это моя работа, – в той же манере отвечает мужчина и скрывается в седане за нами.

Я впервые попадаю в ситуацию, в которой чувствую себя, как застуканная школьница, но неожиданно мне нравится этот запретный плод, а Эван и вовсе ведет себя как рыба в воде, потому без смущения натягивает кофту и поднимает спинку кресла.

– Сядь рядом, я должен видеть тебя, – властным тоном говорит он.

– Уверен, что мне не стоит остаться здесь, чтобы вовремя помочь? – с улыбкой спрашиваю я.

– Я больше не увижу Луиса, значит, проблем не будет, – отвечает Эван и внимательно смотрит в зеркало заднего вида.

– Хорошо.

Он помогает мне перелезть на мое кресло, взяв за руку, и вскоре мы продолжаем путь.

Теперь мой спутник сосредоточенно смотрит вперед и временами улыбается, когда видит, что я внимательно изучаю его. Мне же не хочется задавать ему вопросы о том, куда мы едем и зачем. Я хочу просто жить в моменте и не думать, что будет дальше. Любоваться и фантазировать, чувствовать и строить планы.

Безоглядно доверять и радоваться каждой секунде, ведь с каждой милей пути их остается все меньше.

Глава 11

Кажется, я не готова отпустить Эвана ни сейчас, ни через три дня!

Звучит абсурдно, ведь я, ничего не зная о нем, мчусь в темную даль, и эту неизвестность освещают лишь фары его автомобиля. Но как же мне хочется верить, что все будет хорошо, что это не закончится у того маяка, который стал для него символом свободы когда-то.

Что случится чудо и Эван останется рядом, а отец поможет мне, вопреки маме, бессмысленным правилам закрытого общества и договоренностям, что давно уничтожают меня!

Мне и думать противно, чтобы кто-то другой будет смотреть в мои глаза, касаться холодными чужими губами и просыпаться в одной постели! Ни Макс Уолдер, ни очередной идеальный кандидат с ценными связями и счетами в швейцарских банках не заменит одно присутствие Эвана!

Мне нужен только он, и я все больше понимаю это.

Судя по карте навигатора, мы почти прибыли в порт, а Эван окончательно успокоился и размеренно ведет машину, вскользь наблюдая за мной.

Я же так бессовестно счастлива, что не могу сдержать улыбку и, как маленькая девочка, восхищаюсь тем, кто подарил мне это ощущение свободы.

– Твой отец хочет, чтобы ты расслабилась и дал нам 3 дня, – внезапно произносит Эван, сосредоточенно объезжая яму на дороге. – На его месте я поступил бы так же.

– Неужели? – удивляюсь я, не понимая, почему он решил поговорить об этом. – Тебе угрожали оружием из-за меня, но все же ты поддерживаешь отца?

Эван сдвигает брови, всматриваясь в темноту, нависшую над нами из-за отсутствия фонарей, но мне кажется, что причина не в ней, а в том, что он услышал от отца.

Все же странно, как в одном человеке может сочетаться две противоположности: серьезность на грани мании контроля и распущенность! И если к последней я почти привыкла за день, то первая все чаще вызывает во мне тягучее чувство напряжения.

– Джон сделал правильный шаг, чтобы ты бросила все и осталась дома, – серьезно говорит Эван, на миг повернувшись.

– Осталась? Так, ты везешь меня домой, сделав крюк по океану? – улыбаясь, спрашиваю я, чтобы вновь разрядить обстановку.

– Можно сказать и так, – с оттенком грусти отвечает он и сжимает руль сильнее. – Для него ты все еще ребенок. А если ребенок хочет чего-то очень сильно, лучше дать ему это, иначе рано или поздно он возьмет свое и наделает кучу ошибок. Джон дает тебе шанс увидеть реальную жизнь и вернуться под его заботливое крыло.

– Значит, мне точно не понравится эта жизнь?

– Чудес не бывает, Вив. Люди привыкают быть теми, кем родились, и что-то изменить сложно. Но ты можешь спрятаться за стенами дворца и делать вид, что таков и есть мир, хотя это не так. Или принять тот факт, что он другой, и где-то там каждый день умирают люди. От голода, холода или нищеты…

– Почему ты это говоришь?

– Там, куда мы едем все именно так: бедность и разруха, поэтому лучше не выделяться и не показывать, что ты лучше них, – напряженно говорит Эван и вскрикивает: – Черт, что за олень поставил тачку у самого шлагбаума?

Я оглядываюсь и понимаю, что это очередная машина людей отца, и они давно ждут нас у причала.

Как только мы останавливаемся, двое сразу подлетают к нам и указывают на катер у дальнего понтона, а рядом с ним стоит такой же для сопровождающих.