Математика не наука

Аркадий Сирис

Математика – не наука

Введение

Что математика не естественная наука – понятно, вопрос иной, математика – это наука либо математика – это не наука.

Тогда возникает иная проблема, которая по вполне понятной причине не имеет научного решения, но имеет решение философское.

Философия признает человеческое познание научным при выполнении человеком или сообществом человеческим мировозренческих условий, первое из которых требует, чтобы человек требовал от себя самого способа логического мышления с мыслительным зрением, что необходимо для проникновения в сущность явлений природы естественной и, если открывает законы, то, прежде всего, законы пространственного триединства естественной природы с самою собой из пространственного единства между собой пространства физического в геометрическом пространстве и пространства геометрического в физическом пространстве, где между тем же единствами есть место биологическому пространству.

Без того же самого триединства естественная природа заранее ущербна и, разумеется, уже с самого начала не ест естественная у себя самой.

Если те же науки, что называют себя естественными только потому, что познают естественную природу, но не выполняют тех же условий и ныне множеством специальных и описательных наук являются у самих себя, то называют себя не научными дисциплинами, а науками скорее из социальной престижности интеллектуального труда в разделении общественного труда в обществе и по той же причине имеют лишь условное право называть себя «науками» лишь в кавычках.

Все то же самое не унижает и не возвышает ныне существующие науки, а открывает то естественное место наукам, которое призывает научные дисциплины развивать себя наукой в естествознании от знания явлений природы до сущности человека в природе и от знания явлений человека до сущности природы в человеке, что разрешает сказать естествознанию, – наконец-то, естествознание имеет право называть себя наукой со знанием естества природы уже без кавычек.

Если же из естествознания, как универсальной науки, отделяются специальные науки без знания естества единства с естествознанием, то те же специальные науки специально обязаны именовать себя научными дисциплинами, но никак не науками.

Правда, все тоже самое, если имеет отношение к математике, то с не с тем вопросом, математика – это естественная наука или наука неестественная, а с тем вопросом, математика – это наука или не наука.

Вопрос не праздный, а весьма существенный и требует в первую очередь мировозренческого обоснования.

Не секрет, что ныне у общества есть множество социальных явлений в разделении общественного труда у производительных сил общества, которые называют себя науками, например, астрологические науки и науки теологические, которые никак не относятся к наукам естественным, но и математика не относится к естественным наукам.

Тогда вопрос. – Коль скоро астрология существует предсказаниями событий без законов и по той же причине здесь имеют место какие-то астрономические правила, где больше исключений из тех же правил, а теология опирается не собственные законы, а на законы, данные Свыше, которые, как правило не исполняются обществом и то и дело существуют социальными исключениями. – Так все тоже самое и с математикой, которая, хотя по иной причине, но опирается не на собственные законы, у которых нет исключений, а на собственные правила, у которых есть исключения.

В результате получается как-то так, что математика и астрология вместе с теологией в той же мировозренческой логике есть не противники, а союзники. Объединяет их всех одна на всех математическая теория вероятности. – Так все тоже самое еще раз подтверждает, что математика – не наука, а та дисциплина научная, которая в известном смысле дисциплинирует каждую естественную науку, если в ней пока неотъемлемо присутствует математика.

Такта же самая мировозренческая логика науки требует исключить математику не только из естественных наук, но исключить из наук у общества, но требует оставить математику у общества не наукой в производительных силах общества, а оставить математику вместе с местом механики, не разделяя их друг от друга отдельными науками, а неразделимо соединяя их друг в друге в общественном разделении труда научными дисциплинами.

Все то же самое не оставляет места математики среди наук у общества, но и не оставляет математику наедине с самою собой у общества.

Вот здесь и в том же самом месте общественном ничто не мешает математике развивать и дальше собственный математический инструментарий, который востребован не только с ростом механики в производительных силах общества, но и ростом обыденных потребностей общества, где без исчисления количества никак не обойтись.

Что математика не имеет социального статуса науки, – так все тоже самое не преуменьшает и не преувеличивает роль математики в обществе, а воздает математике то должное, что по праву исключительному принадлежит только математике, которая обладает тем единственным инструментом, который определяет конкретность количества у качества абстрактного.

Вот том же самом месте в математике есть самое грешное место, которое не позволяет математике быть наукой, но позволяет математике быть везде и всюду, считая количеством «коней и людей» вместе одним математическим местом и количеством вместе одним и тем же.

Что физическая наука, геометрическая наука и наука биологическая пока не доказывают собственную естественность естественностью триединства естественной природы и называют себя естественными науками только на словах потому, что познают ту природу, что называется естественной. Так ныне нет физической науки и нет науки геометрической, а те, что есть называют себя такими науками, как математическая физика и геометрия математическая по той причине, что в каждой из них пока неотъемлемо из них каждой существует математическая наука.

Так исторически случилось потому, что история развития геометрии с самого начала связана с математикой рождением математической геометрии, – так все тоже самое историческое уж точно известно самой математической геометрии, которая до сих пор не обнаруживает рядом с собой теоретически самодостачной науки геометрической.

Что история развития физики случилась иначе и так, что физика с самого начала существует механической физикой не одно тысячелетие времени натуральной философией и превратила себя в математическую физику только с «Математическими началами натуральной философии» всего-то около 350 лет тому назад благодаря выдающемуся математику Исааку Ньютону.

Так все тоже самое историческое событие не секрет и уж точно известно, если не всем наукам, то уж точно математической физике, которая отмечает год своего рождения с датой рождения тех же «Математических начал…».

Раз так, то логически вполне закономерно, что в законах физики математической и в законах геометрии математической обязательно присутствует смесь естественности и неестественности, избавится от которой возможно только в том случае, если математическая физика и геометрия математическая освободят себя от математики.

Пока все тоже самое не имеет место в истории развития математики, то следует задать себе самим вот какие вопросы.

Аркадий Сирис: [e-mail]

Глава 1. Как так случилось, что математика со временем стала называть себя наукой и с тем же самым согласилось общество

До появления капиталистического общества от общества рабовладельческого до феодального общества имело место то разделение общественного труда, в котором нет социальному места науки и все потому, что того самого не требовали производительные силы общества, построенные на ремесленном производстве.

«Наука» определяет себя социальным явлением в разделении общественного труда у производительных сил общества, тогда как «ученый» себя определяет явлением индивидуальным в разделении индивидуального труда человека в обществе там, где производительные силы индивидуальные, а не общественные.

Вот почему Архимед, Евклид и другие выдающиеся мыслители во времена рабовладельческого общества, и не менее известные мыслители во времена конца феодального общества и начала капиталистического общества, например, Непер, Коперник, Кеплер, Ньютон, Лейбниц, Паскаль, Лавуазье, – это не ученые, а мыслители. Потому, что в тех временах исторических есть разделение индивидуального труда у человека на труд творческий и труд исполнительный.

Кстати, слово «ученый» термином социальным появилось только в 1833 году благодаря теологу Уильяму Увеллому.

Появление разделения общественного труда на труд умственный и физический труд стало исторически возможным с началом и стремительным развитием капиталистического общества там, где физический труд превратился в труд общественный и многочисленный, а труд умственный так же превратился в общественный труд, но малочисленный.

Так что же с математикой в историческом процессе становления и развития капиталистического общества.

Как оказалось, математики, существуя при рабовладельческом обществе и обществе феодальном индивидуальным разделением труда впитали в себя не только математические знания, но знания геометрические и даже физические знания.

В результате с началом и развитием капиталистического общества математики оказались единственными носителями уже универсальных знаний и по той же причине первые общественные институты, призванные удовлетворять интеллектуальные потребности в разделении общественного труда стали называть себя «университетом», и та же самая логика исторически сохраняет себя до сих пор и там, где математические кафедры и ныне занимают ведущее место в тех же университетах.

Что математики со временем объединили себя математическим сообществом, а со временем и математической наукой, уже как социальным институтом в общественном разделении труда, то, как же иначе, коль скоро того же самого требовало время стремительного развития производительных сил общества капиталистического.

Получается так, что «наука» – это не расхожее понятие обыденное в обществе, а социальный термин, который исторически доказывается развитием производительных сил капиталистического общества на примере такой отрасли общественного знания, как математика.

Получается и так, что «наука» не имеет научного доказательства, что справедливо и с позиций логики. – Так все тоже самое относится к любой науке, что имеет социальное место в разделении общественного труда у производительных сил капиталистического общества.

Итак, с математической точностью уж точно не измерить, наука математика или математика не наука. Правда, здесь и не требуется точность математическая, а та, что исторически требуется, со всей точностью говорит о том, что «наука» есть социальная составляющая не в любом общественном разделении труда, а только у производительных сил общества с началом и развитием общества капиталистического.

Вот здесь оттого же самого истерического места вполне корректно возникая вопрос, – математика – это наука или наука – это не математика.

Глава 2. Как математика мыслит себя саму и как естественная философия мыслит математику

Что математика мыслит себя саму наукой о количественных закономерностях в законах количественных и не только тем же самым выделяет себя из всех прочих наук, – понятно. Непонятно только, есть ли в математике в наличии те же равномерности количественные.

Среди всех инструментов математических основной инструмент – это арифметика в математической науке, а то, что сверху есть высшая математика, но фундаментом в том месте внизу все же существует арифметический инструмент.

В математике «арифметика вычислений» существует исчислением суммирования, исчислением вычитания, исчислением деления и исчислением умножения.

Если исчисления суммирования начинает себя 1+1=2; 2+2=4; 3+3=6; 4+4=8; 5+5=10; 6+6=12; 7+7=14; 8+8=16; 9+9=18; 10+10=20.

То начиная с 1 + 1 и завершая 10+10=20, разностью между каждым из двух суммарных исчислений, появляется одна и та же периодическая величина 2. Например, если у пары чисел 1+1=2 и 2+2=4, то величина разности у суммы в той каждой паре чисел равна числу 2, как 4–2. – Так та же самая закономерность существует и у каждой пары чисел.

Так все тоже самое свидетельствует о наличии периодического закона в том суммарном исчислении у арифметического вычисления с целочисленнными величинами, где число «2» – это периодическое число.

Если исчисление вычитания начинает себя 1–1=0; 2–2=0; 3–3=0; 4–4=0; 5–5=0; 6–6=0; 7–7=0; 8–8=0; 9–9=0; 10–10=0.

То начиная с пары 1–1=0 и 2–2=0, величина разности у той каждой пары чисел равна числу 0, как 0–0, появляется одна и та же периодическая величина 0. – Такта же самая закономерность существует и у каждой пары чисел.

Так все тоже самое свидетельствует о наличии периодического закона в том вычитаемом исчислении у арифметического вычисления с целочисленными величинами, где число «О» есть периодическое число.

Если исчисления деления начинает себя 1/1=1; 2/2=1; 3/3=1; 4/4=1; 5/5=1; 6/6=1; 7/7=1; 8/8=1; 9/9=1; 10/10=1.

То начиная с пары 1/1=1 и 2/2=1, то величина разности между каждым из двух исчислений, появляется одна та же периодическая величина 0. – Такта же самая закономерность существует и у каждой пары чисел.

Так все тоже самое свидетельствует наличии периодического закона в том исчисления деления у арифметического вычисления с целочисленными величинами, где число 0 есть периодическое число.

Если же исчисления умножения начинает себя 1x1=1; 2x2=4; 3x3=9; 4x4=16; 5x5=25; 6x6=36; 7x7=49; 8x8=64; 9x9=81;10x10=100.

То начиная с пары 1x1=1 и 2x2=4, 3x3=9, 4x4=16 и далее величина разности между каждым из двух исчислений умножения уже не существует одной и той же периодической величиной. – Такта же самая закономерность отсутствует у каждой пары чисел.

Так все тоже самое свидетельствует об отсутствии периодического закона в том умножаемом исчислении у арифметического вычисления с целочисленными величинами, где уже нет места периодической числу от слова «совсем».

Вот здесь в математической науке есть математические трудности как раз с тем математическим инструментом, что называет себя «арифметическим вычислением», которые для сохранения периодического закона требуют что-то делать с исчислением «умножения» у вычисления арифметического.

Либо наука математическая разрешает арифметическому вычислению не исключать исчисление умножение из арифметического вычисления, но тогда периодический закон у арифметического вычисления превращает себя в правило периодическое, которому разрешаются исключения из себя самого в случае с исчислением умножения.

Либо математическая наука разрешает арифметическому вычислению исключить совсем исчисление умножение из арифметического вычисления и тогда арифметическое исчисление сохраняет себя периодическим законом.

Тогда «умножение» исчезает только в науке математической, поскольку сохраняется у общества таблицей умножения, математически удобной для практической жизни каждого человека в обществе.

Так тому же самому решению не противодействует, а содействует то арифметическое исчисление деления, которое существует математически обратным у исчисления умножения. Правда, и здесь есть математические трудности там, где умножение 1x0 равно 0, а деление 1 на 0 запрещено законом математическим.

Правда, как быть тогда с теми математическими формулами в математической физике и геометрии математической, что математически используют более всего то арифметическое исчисление, что называет себя «умножением».

Признать те же самые математические формулы с умножением математически не законными, – что правильно с позиций математической науки, – но тогда не только в математической физике, но и у геометрии математической появляются проблемы с математической наукой в каждой из них.

Так это не единственные математические проблемы в математическую науку с самою собой.

Что математическая наука у арифметического вычисления запрещает исчисление деления действительного числа на ноль, но не запрещает умножение действительного числа на ноль, если нет логики, которая заключается в последовательности себе самой, то не только здесь, но и там, где число 0 в степени 1 равно 1, а умножение 0 на 1 равно 0.

Получается так, либо математическая наука, чтобы быть логически последовательной себе самой и в математическом согласии с самою собой обязана запретить себе самой не только деление на ноль, умножение на ноль, вычитание с нолем, суммирование с нолем, но и все остальные математические инструменты, что используют ноль и, наконец, избавить ноль от статуса числа во всех математических инструментов, но сохранить ноль в качестве цифрового обозначения в математическом порядке рядом с цифрой 1, как десятичным порядком уже с порядком математическим.

Пока та же самая наука математическая договаривается с самою собой о математическом порядке в ней же самой следует спросить математическую науку.

0 – это число либо цифра – это 0.

Если 0 – это число, то в математической науке обязательно возникают те же не решаемые арифметические проблемы с самою собой, но проблемы с математическим инструментами в ней же самой, которые используют 0 в качестве величины.

Ноль не только в том же месте создает математические проблемы в науке математической с математикой в ней же самой.

Как известно, в науке математической действительные числа определяет себя при условии, что существуют положительными числами, так и числами отрицательными тем рядом чисел, который начинает себя с 0 и далее 1,2,3,4,5,6,7,8,9. – Так в том же математическом определении число 0 есть действительное число, равно как со знаком (+), так и со знаком (-).

Но у той же науке математической как-то так математически получается, что число 0 не имеет ни положительного значения, ни значения отрицательного не имеет, но сохраняет-таки себя числом действительным.

Тогда той же математической науке следует как-то договорится у самой себя с логикой определения действительных чисел.

Либо 0 есть действительное число и по математическому определению имеет не только положительное, но и отрицательное значение, либо число 0 не имеет тех же отрицательных и положительных значений, но тогда требуется так изменить определение действительных чисел, чтобы исключить 0 из разряда действительных чисел.

Либо 0 не число, а цифра, которая по определению не имеет количественного значения и в силу той же причины не имеет ни положительного, ни отрицательного значения.

Но тогда математической науке следует сформулировать математические определения «числа» и «цифры», чтобы признать 0 цифрой без количества и навсегда исключить 0 из разряда чисел, а числа 1,2,3,4,5,6,7,8, 9 признать каждого из них числом с количеством, где нет цифры 0, но в соединении с числом означает математический порядок.

Пока та же самая наука математическая договаривается с самою собой следует вновь спросить математическую науку.

Если 0 – это только цифра, то в математической науке обязательно возникают не математические, а иные проблемы с самою собой, но уже решаемые наукой математической двумя способами.

Специальным способом следует лишить 0 численного значения, но сохранить за 0 значение цифровое и универсальным способом отказаться совсем от отрицательных величин у себя самой и с той же логической последовательностью совсем отказаться от величин положительных, – что было бы логически последовательным и верным решением.

Вот тогда открывает себя тот способ математический, в согласии с которым отрицательные величины и величины положительные не имеют численных значений, но имеют значимые места для математического обозначения двух геометрически противоположных направлений, один из них отвечает минусом в плюсе за отрицательную кривизну длины пространства у пространства с положительной кривизной длины, а из них другой отвечает плюсом в минусе за положительную кривизну длины пространства у пространства длины с кривизной отрицательной.

Вот здесь к месту 0, который геометрией собственной цифры геометрически обозначает равенство пространства с положительной кривизной пространства и пространства с кривизной отрицательной не отдельно друг от друга, а вместе пространственным единством друг в друге.

Что математическая наука пока не делает всего того же самого с нулем и создает логически противоречивые ситуации у себя самой и все тоже самое имеет место не у двух математических наук, а у одной и той же науке математической, – так в том же математическом месте в науке математической уж точно имеет место что-то не то с единой логикой математического мышления.

Так для того самого науке математической следует навести у себя самой в себе же самой тот математический порядок, который как раз требуется для определения там, где после цифры 1 или перед цифрой 1 присутствует цифра 0, как не числа 10 или 01, а как десятичный порядок их прямого порядка и порядка обратного из одной цифры 1 к одной цифры 0 или из одного ноля у цифры 1, как сотенный порядок из двух цифровых нолей у цифры 1, как тысячный порядок и трех нолей у цифры 1 и так далее с тем же математическим порядком с порядком цифровом.

Вот таким способом наука математическая сохраняет тот же самый математический порядок десятичный не только в прямом цифровом порядке 10, но и 01 в порядке цифровом обратным, что не случайно имеет место в кодировании информации в электронном виде.

Здесь, например, если имеет место величина 1000.000, то не только от величины 1 до цифры 0 с 6 нулями, но и от цифры 0 до величины 1 с 6 нулями, вот тогда обнаруживают себя 6 нулей у единицы, что означает величину числа миллион с единицей цифрового порядка 10 и 01 в прямом математическом порядке и порядке математическом обратном.

Вот тогда те же математически действия прямо обратные и обратно прямые наведут не дольно математический порядок у порядка вычислительного в математическую науку, но и станут первым математическим законом для науки математической, у которой пока имеют место только математические правила, которые, нет-нет, да обязательно разрешают исключения математические.

Приведу другие примеры, которые подтверждают все тоже самое, но иначе.

В математике ныне есть рациональные числа и числа иррациональные, и, конечно же, в математике есть и определения тех же чисел.