Андрей Валентинов
Нарушители равновесия


– Ты?! – Ужик вновь остановился и внезапно хмыкнул:

– А! Понял! Зеленый шум!

– Чего? – от неожиданности Войча выронил повод, и Басаврюк испуганно дернулся в сторону.

– Зеленый шум! Голоса повсюду, женщины зовут…

– Да! Да!

Ужик рассмеялся – чуть ли не впервые за все время их путешествия.

– Это ты, друг Войча, в лесу мало жил. Когда долго в лесу ходишь, то начинает всякое мерещиться…

– Да не мерещится мне! – обреченно вздохнул Войчемир. – Слышу… Зовет…

– Значит так… – Ужик на миг задумался. – Зажми нос двумя пальцами и постарайся продуть уши…

– Как?!

– Продуть. Ну, как после ныряния, когда вода в уши попадает.

Войча мог бы конечно возразить. И не просто возразить, а доказать этому недотепе-сопляку, что в лесу он бывал часто, иногда по месяцу-два, и никакие голоса ему не чудились, а ныряние тут совершенно ни при чем. Но… Не до спору было Войче в эту минуту! Он зажал нос двумя пальцами, да так, что больно стало, представил себя на берегу речки, дунул, еще дунул…

– Ну как?

Войча осторожно отпустил свой изрядно покрасневший нос, оглянулся, прислушался – и ничего не услышал. Точнее услышал то, что и должно быть – далекие голоса птиц, шум ветра в высоких кронах и даже громкое дыхание Басаврюка.

– Не зовут! – закричал он, не помня себя от радости. – Не зовут! Не зовут!

– Ну конечно не зовут! – рассудительно заметил Ужик. – Кому тут звать-то?

Но Войча уже опомнился. То, что не зовут – это хорошо, а терять лицо перед Ужиком не должно.

– И ладно, – заключил он как можно рассудительнее, – Пошли, однако…

Шагая по лесной тропе и с удовольствием прислушиваясь (и с еще большим удовольствием не слыша ничего, кроме обычного лесного шума), Войча все же ощущал какое-то неудобство. Подумав, он сообразил – надо было все же поблагодарить Ужика за совет. Конечно, невелика хитрость – уши продуть, но помогло же! Однако благодарить за такую безделицу следовало сразу, и Войчемир решил, что обойдется и так.

Вечером, у костра, Войче вновь стало немного не по себе. Поляна попалась как раз такая, какой она по мнению Войчемира должна быть в подобном лесу: огромная, окруженная молчаливыми старыми деревьями – естественно, поросшими седым, белесым мхом. В высокой траве не было ни следочка – даже звериного. Вдобавок совсем близко оказалось болото. Войча и рад бы найти другой ночлег, но как на зло почти до самой темноты тропа шла по узкому проходу между деревьями-великанами, и другого ночлега отыскать не удалось. Бегло осмотрев подозрительную поляну, Войчемир мог поклясться самим Золотым Соколом, что они с Ужиком первые, кто здесь разводит костер – во всяком случае, за много лет. Итак, люди, да и звери, здесь не бывают. О прочих Войчемир решил пока не думать, но поневоле вспомнил о загадочной Навьей Поляне. Не туда ли они попали?

Ко всему прочему прибавилось еще одно – Ужик замолчал. Он и раньше не отличался разговорчивостью, а в этот вечер превзошел самого себя. Покачав головой в ответ на очередное предложение не дурить и поесть мяса, на этот раз кабанятины, он вынул из своей котомки все ту же бечевку с крючком и молча направился куда-то в лес. Войча уже не удивился, когда его странный спутник вернулся с парой здоровенных рыбин и в таком же полном молчании принялся печь их на углях. Пару раз Войчемир, которому от всего этого становилось муторно, пытался завести беседу – о дороге, о своем житье-бытье в далеком Ольмине и даже о навах, хотя их-то поминать совсем не следовало. Ужик невозмутимо слушал, а на вопросы лишь молча разводил своии худыми руками, показывая, что сказать ему совершенно нечего. Поев, он завернулся в свой нелепый черный плащ и мгновенно уснул, оставив Войчемира наедине с его невеселыми думами.

Войча обиделся. Он не ждал от недоростка особого вежества, но такое полное равнодушие все же огорчило. Войчемир решил, что делать нечего, и улегся боком к костру, рассчитывая, что дым хотя бы на какое-то время отгонит комарье с близкого болота. Уже засыпая, он не без удивления отметил, что не слышит поганого писка – не иначе в эту ночь болотные комары оказались почему-то заняты в ином месте…

– Войчемир… Войчемир… Мы здесь… Мы здесь…

Странные голоса пришли сразу – вместе с темным забытьем. Сквозь сон Войча слышал знакомый хор. Его звали, его ждали, его желали – и как желали! Причем ждали и желали не просто случайного прохожего, а именно его – храброго альбира Войчемира сына Жихослава. Ждали многие годы, и вот наконец…

– А?! – спросонья рука привычно схватила меч. Войчемир быстро привстал и оглянулся, опасаясь – или надеясь – увидеть рядом что-нибудь скверное, но знакомое – хотя бы чугастра. Того можно и за орехами послать! Но ни лихих станичников, ни косматого гостя на поляне не было. Был все тот же недотепа-Ужик, спавший, свернувшись под своим черными плащом, кони, привязанные у ближайшего дерева, и, конечно, сама поляна. Сейчас, в неверном свете молодой Луны, она казалась еще больше. Деревья у ее края стали словно повыше, трава светилась чистым серебром, а от близкого болота тянулись легкие клочья тумана. Было красиво и очень тихо.

Спать почему-то расхотелось. Войчемир хлебнул воды из полупустого меха и устроился поудобнее у погасшего костра, размышляя о нелегкой доле Кеева кмета. А еще говорят, что Кеевы альбиры зря хлеб едят! Войча вздохнул и совсем уже собрался на боковую, как вдруг почуял – на поляне что-то не так.

Внешне все было по-прежнему, разве что лунный свет стал ярче, и туман – погуще. Но Войча ощутил давнее, привычное чувство опасности. Нет, шалишь! Он поудобнее пристроил меч под правой рукой, саблю – под левой и крепко протер глаза. Спать в такую ночь не следовало…

Туман становился все гуще, Луна светила все ярче, а вокруг стояла тишина – полная, мертвая, поистине навья. И вот Войчемиру стало казаться, что клочья тумана медленно двинулись с места, подступая ближе к костру. Он вновь протер глаза. Нет, почудилось! Войча еле успел перевести дух, как вновь застыл – проклятый туман все-таки двигался. Вернее, туман стоял на месте, но что-то двигалось внутри него – сначала медленно, затем все быстрее, быстрее. Войче начало казаться, что он различает призрачные силуэты…

«Ужик!» – чуть было не позвал он, но в последний момент сдержался. Что толку от недотепы? Пусть спит себе, рыбу переваривает…

Войча сцепил зубы и решил ждать. Теперь он уже видел тех, кто кружился в странном беззвучном танце. Девочки – совсем маленькие, и чуть постарше, точнее их бледные, размытые силуэты, сквозь которые можно различить и высокую траву, и темные стволы деревьев. Десятки теней окружали Войчу, они подступали все ближе, их движения становились все быстрее…

– Войча! Войча! Войча! Войча!

Голоса ударили со всех сторон. От неожиданности Войчемир дернулся, закрыл уши руками, но голоса не отставали:

– Войчемир! Войчемир! Иди к нам! Потанцуем! Потанцуем!

Призрачные тени подступили совсем близко. Войча уже видел их лица – бледные, светящиеся. Длинные волосы падали на плечи и грудь, горя зеленоватым огнем.

– Иди к нам! Иди к нам! Потанцуем! Потанцуем!

Войча опомнился. Конечно, страх не исчез, но он внезапно ощутил нечто вроде уверености. Нет, на это его не возьмешь!

– Эй, вы! – гаркнул он, радуясь звуку собственного голоса. – Подрастите сперва, а потом плясать зовите!

– Мы не маленькие! Мы не маленькие! – дружно ответил хор, гостьи подошли совсем близко, и теперь не только волосы, но и тела засветились странным зеленоватым светом.

– Иди к нам, Войча! Иди к нам! А то придет Старшая Сестра и заберет тебя…

– Еще чего! – Войчемир даже приосанился от собственной смелости. – Идите-ка, детки к себе в болото!

– Он не хочет! Он не хочет! – голоса теперь звучали обиженно, круг зеленоватых теней разомкнулся. – Он не хочет! Позовите Старшую Сестру! Старшую Сестру…

– С кем это ты?

От неожиданности Войча резко обернулся. Сонный Ужик высунул голову из-под плаща и удивленно глядел на своего спутника.

– Ы-ы-ы! – красноречиво ответил Войча, тыча пальцем в тех, кто обступил поляну.

– А! Навы! – Ужик перевернулся на другой бок. – Бедняжки…

Чувствуя, что недотепа вновь собрался спать, Войча заспешил:

– Ужик! Ужик! Ты же этот… рахман! Чего делать-то?

– Ничего… – послышался сонный голос. – Они не тронут…

Войча был бы рад разделить эту уверенность, но не мог. К тому же сейчас должна появиться загадочная Старшая Сестра… В голове промелькнуло слышанное еще в детстве, в долгие ольминские вечера.

– Ужик! Может, круг начертить? Этот… чародейский?