Позывной Ковчег. Книга первая. На этой стороне границы

Позывной Ковчег. Книга первая. На этой стороне границы

Глава

(События и персонажи полностью придуманы автором)

Авторское предисловие

Предлагаю вашему вниманию обычную историю из жизни офицеров агентурной разведки. Секретные донесения и тайные операции. Военные приключения и романтические отношения. Любовь и дружба. Легкая ирония и немного грустных нот.

А вы знакомы с настоящими разведчиками? Нет? Тогда предлагаю познакомиться.

Все совпадения случайны.

Место действия: Советский Союз, Россия, Средняя и Юго-Западная Азия, Юго-Восточная Африка, немного Америки и Центральной Европы. Да, и в Индию заглянули на часок.

Время действия: 1964–2018 годы.

Пролог

…Сильный февральский ветер сбивал с ног молодую женщину. В одной руке у неё была верёвочка от детских санок, а другой она крепко удерживала ладошку маленького мальчика.

— Саня, сыночек, сядь в саночки, мне будет легче тебя везти, — в очередной раз попросила мать.

Но ребёнок не удостоил маму ответом. Сопя и кряхтя, он упорно переставлял свои ножки по заснеженному тротуару.

Наконец, женщина открыла калитку во двор большого деревянного дома. Малыш замешкался в проходе и что-то попытался сказать.

Калитка чуть не захлопнулась под действием тугой пружины, и мать с трудом её удержала.

— Да иди ты уже! — Мама повысила голос и попыталась затащить мальчонку во двор. — Что у тебя случилось?

— Палочка! Где моя палочка? — ребёнок всхлипнул и собрался заплакать.

— Закрой рот, на морозе нельзя кричать! — голос матери сорвался на хрип.

Бросив санки, она сграбастала сына двумя руками и побежала к входной двери дома. Тяжёлая, оббитая утеплителем и дерматином дверь с трудом открылась, и мать с сыночком ввалились в прихожую.

Причитая, женщина раздела ребёнка, затем сбросила с себя гору зимней одежды и отнесла хнычущего мальчика на кухню. На печи стояла большая кастрюля с горячей водой.

Через полчаса умытый и успокоившийся малыш поведал матери, что в руке у него была палочка, которую он нёс домой из детского сада.

В обмен на конфетку мальчик согласился с доводами матери, что потеря палочки — не очень большое горе. Но, подумав, заявил, что завтра по дороге в детский сад он обязательно найдёт свою пропажу.

— И в кого ты у меня такой упрямый? — мама погладила сына по голове.

— Я не упрямый! Я самостоятельный! Так папа сказал, — малыш гордо посмотрел на мать.

— И где же твой папа? Вот почему я опять должна всё делать сама?!

Поздно ночью незнакомые мужчины занесли в дом мертвецки пьяного отца семейства.

— Хозяйка, принимай мужа. Куда его?

— Положите на пол, дальше я сама управлюсь, — вздохнула женщина.

Собутыльники опустили своего друга, чуть задержались на выходе в надежде на благодарность, но, встретившись глазами с хозяйкой дома, поспешили убраться вон.

На улице мужчины, с трудом закрывая руками спички от порывов ветра, торопливо закурили.

— Надеюсь, что она не задушит его подушкой? — спросил один. — Видел, какой взгляд, как ножом полоснула. Пойдём побыстрее, и если что, то мы Евгения Яковлевича только до дверей проводили.

— Абсолютно согласен, — ответил второй, и пьяненькие мужчины, придерживая друг друга, растворились в снежной ночи…

Глава 1. Александр Холмогоров

— Саша, Саша! Тебя вызывают, — чей-то громкий голос выдернул Александра из медитации, в которой он неожиданно для самого себя погрузился в детские воспоминания.

– На ковёр приглашается боец с красным поясом, лейтенант Александр Холмогоров, команда штаба округа.

Саня поднялся с пола и трусцой побежал к зоне выхода бойцов с красным поясом. Объявили его соперника, бойца с синим поясом.

Это был второй этап соревнований и финальный бой за первое место в весовой категории до 75 килограммов.

Первый этап Александр прошёл играючи, показав высокий уровень подготовки при демонстрации защитных действий, выпавших ему согласно билету.

Бои второго этапа соревнований были организованы по системе на выбывание, и Саша легко отстоял четыре поединка по пять минут против разных соперников, выходя победителем по сумме баллов. Он имел подтверждённую квалификацию инструктора по армейскому рукопашному бою и буквально с первых секунд демонстрировал своё превосходство в классе.

Уже на ковре Александр погрузился в состояние боевого транса (изменённое состояние сознания людей, при котором человек не чувствует страха (“афобия”) и боли (“анальгезия”)), наработанное за восемь лет ежедневных тренировок и спаррингов.

В финальном бою он встретился с победителем прошлогоднего турнира, прапорщиком из отдельной бригады спецназа, серьёзная группа поддержки которого демонстрировала уверенность в очередной лёгкой победе своего чемпиона.

Прозвучал свисток рефери, и поединок начался.

Боец с синим поясом по-боксерски запрыгал и нанёс несколько ударов, стабильно попадая мимо головы или по рукам Александра. Дав прапорщику пару минут потанцевать, Саня улучил момент, когда левая рука соперника чуть опустится, и на встречном движении нокаутировал его ударом предплечья.

Рефери бросился между упавшим бойцом и Сашей, предотвращая попытку добивания. А Александр выплюнул капу и закричал:

– Срочно врача!

Турниры по рукопашному бою строго регламентированы в силу своей высокой травмоопасности, и часть ударов, имеющихся в арсенале опытных бойцов, обычно запрещена, но иногда в армейских соревнованиях делают исключения.

Применённый Александром захват руки соперника и удар локтем относились к арсеналу боевых приёмов и никогда не использовались в боксе или в спортивном карате. Судьи долго совещались, насколько правильно выполнены действия, и единогласным решением посчитали Сашину победу чистой, соответствующей правилам.

— Товарищ полковник, вот кубок за первое место, — доложил лейтенант командиру «Ковчега», вернувшись с соревнований.

— Да. Хорошо, что ты не убил человека, вот бы мы сейчас рапортами отписывались, — задумчиво глядя на кубок, произнёс командир.

Александр молча пожал плечами.

— А ты всех соперников так побеждаешь? — спросил командир.

Лейтенант опять промолчал, дескать, что тут говорить, и так всё понятно.

— А какой у тебя спортивный разряд? — похоже, командир понял, что слегка пережестил, и чуть сменил тон.

— Я инструктор по армейскому рукопашному бою, товарищ полковник. На разряды не сдавал, так как занимался этим спортом по необходимости.

— Полезная необходимость, — усмехнулся командир.

Саша снова замолчал, всё ещё ожидая получить нахлобучку.

В кабинет командира постучал и, не дожидаясь ответа, вошёл первый заместитель, одетый в повседневную полковничью форму с эмблемами ВДВ в петлицах. Командир посмотрел на хмурое лицо своего зама и со словами: «Подожди пока, я с тобой ещё не закончил», — выпроводил Сашу за дверь.

Прошло не более пяти минут, как дверь в кабинет открылась, и первый зам махнул Александру:

– Заходи.

– Ладно, будем считать, что с соревнованиями мы разобрались, – посмотрел на Сашу командир и продолжил:

– Собирайся, через час военным бортом вылетаешь в командировку.

Через четыре часа Александр Холмогоров в компании с майором Николаем Бергером приземлились в Джелалабаде, что на востоке Демократической республики Афганистан. Покинув борт военно-транспортного самолета и потратив 10 минут на посещение туалета, офицеры загрузились в грузовой отсек вертолета «МИ-24».

– Побыстрее, товарищи, нас давно ждут, – поторопил их человек в лётной кожанке.

Офицеры уселись на сиденья и выслушали инструктаж борттехника, который говорил рубленными фразами:

– Летим на высоте 4 тысячи метров. Через сорок минут будем на месте. Там заберёте своего человека, у вас на всё есть минут пять. Я прикрываю, но смотрите в оба. Загрузитесь и сразу уходим назад.

Из сказанных борттехником слов у Александра возникло чёткое понимание, что они должны забрать какого-то человека. Время в полёте Саша не заметил. Возможно, он даже задремал и, кажется, опять видел детские сны.

Сделав круг над предполагаемым местом посадки, вертолёт коснулся колёсами песчаной поверхности на берегу неширокой реки. Смутное ощущение опасности заставило Сашу поёжиться, и он закрутил головой, вглядываясь в иллюминаторы.

Четверо людей, закутанных в халаты, достали из воды большой брезентовый мешок. Один из встречающих махнул рукой:

– Забирайте.

— Что сидите, отдайте им это и грузите двухсотого, — чуть истерично выкрикнул борттехник, протягивая Николаю жёлтый бумажный конверт…

— Поднимай, Саня, поднимай скорее, — нервно прокричал Коля Бергер, взявшись за край пропитанной водой жёсткой, как наждачная бумага ткани, в которой лежало изломанное и обезглавленное тело их боевого товарища.

Александру стало дурно, когда он вместе с Колей заглянул внутрь. Несколько шагов он как-то продержался, а затем рвотные позывы победили, и Саша, выронив свой край мешковины, согнулся в конвульсиях.

Они стояли в десяти метрах от открытых створок грузового отсека «МИ-24», вращающиеся винты которого, поднимая шквальный ветер, разбрасывали песок в разные стороны. Дополнительным фоном шёл отборный мат борттехника, обнимавшего свой «ПКТ» (Пулемёт Калашникова Танковый).

Наконец Коля что-то сообразил. Он медленно опустил свой край мешка на песок и, сняв с пояса фляжку, насильно влил Саше в рот глоток живительной влаги. Спирт сделал своё дело, и страшный груз лёг на пол десантного отсека боевого вертолёта.

Через некоторое время на военном аэродроме Джелалабада из вертушки вынули три тела, одно увезли в морг, а два положили в подсобку отсыпаться…

* * *

С того дня прошло уже больше двух месяцев.

– Товарищ лейтенант, проснитесь, уже обход, – медсестра аккуратно потрогала затянутого в гипсовый корсет от поясницы до подмышек молодого человека с забинтованной головой. – Просыпайтесь, сегодня вам могут снять гипс, вон уже главврач идёт.

Александр давно мечтал избавиться от корсета и, наконец, вымыться по-человечески. Он лежал уже пятую неделю, и его тело под гипсом сильно чесалось. Металлическая линейка немного снимала зуд, но ею было очень неудобно пользоваться.

Главврач, выслушав доклад от лечащего врача, который что-то бубнил про температуру и анализы, оторвал взгляд от рентгеновских снимков и посмотрел на Александра поверх очков:

– О, товарищ лейтенант, вижу, что сегодня вы выглядите бодренько! Пожалуй, разрешу снять гипс, но, молодой человек, не скачите прежде времени от радости. У вас хоть и не сильный, но всё же компрессионный перелом. И какое-то время вам нельзя сидеть и стоять. Можно ходить, но только на коленях. Сделайте ему наколенники, – распорядился главврач. – Да, и поздравляю вас с медалью «За БЗ»! – улыбнулся он.

– Спасибо. А что такое медаль «За БЗ»? – не сразу понял Саша.

Полковник медицинской службы в ответ пожал Александру руку и вышел из палаты. Сосед по палате по имени Григорий запрыгал на одной ноге к Саше с воплем:

– Поздравляю! А ты мне что втирал? С сарая упал, с сарая упал! Медалями «За боевые заслуги» за падение с сараев не награждают. Молодец, лейтенант, ну, молодец. Правда, форма на тебе была какая-то странная. Я раньше такой никогда не видел. Когда тебя из таблетки окровавленного на каталку вынимали, то вообще подумал, что иностранца привезли. Может, скажешь, что это за одежда такая?

Александр на минутку замешкался с ответом. Гриша – старший лейтенант, пограничник с переломом ноги – всё это время, как мог, ему помогал.

Чтобы не обижать парня, Саша ответил:

– Это «Канвас Олива», кубинская полевая форма. Её носят во многих странах, и мы иногда в неё наряжаемся. Только лучше не обсуждай это ни с кем и лишних вопросов больше не задавай. Хорошо?

– Конечно, хорошо, а теперь неплохо бы и выпить! Новый год, как-никак.

Но выпивку пришлось отложить. Пришли санитары, переложили Александра на каталку и увезли. Вернулся он уже без гипса.

Вечером парни «убрали» за Новый год две бутылки «Шмурдяка» – так Гриша назвал портвейн местного разлива.

После спиртного Саня быстро впал в сонное полубредовое состояние. Очевидно, с таким эффектом алкоголь лёг на лекарственные препараты, которыми его лечили.

Пока Александр лежал в отключке, Гриша оправдывался, глядя на медсестру:

– Простите, я честно не знал, что ему пить нельзя, думал, вы это так, для порядка запрещаете.

– Вы что, идиот? У него касательное пулевое ранение головы, контузия и сотрясение мозга. Мы ему серьезные препараты вводили, чтобы он дурачком не остался. А вы просто идиот. Завтра утром всё доложу главврачу, – медсестра злобно шипела на Гришу.

* * *

…Гул винтов усилился, вертолёт почти висел в воздухе, едва касаясь колёсами песка. Борттехник сделал страшное лицо, Саша и Коля быстро погрузили мешок в десантный отсек. Коля полез следом, а Саша краем глаза увидел какое-то подозрительное движение в той стороне, куда пятью минутами ранее ушли два восточных человека, обменявшие Николаю на пачку долларов тело советского офицера.

Второй раз Сашу уже не тошнило. В его сердце поселились злоба и сильное желание отомстить, когда неделей ранее жене майора Ахмедова вручали орден «Красной Звезды», присвоенный нашему разведчику посмертно.

Вручение не было торжественным, присутствовали только несколько офицеров. Замполит сказал речь о геройской смерти майора, жена Ахмедова разрыдалась, и её увели. Погибшего помянули коньяком.

А на вопрос Александра о геройской смерти майора командир выругался и пояснил:

– С таким трудом человека под видом арабского инструктора внедрили в лагерь подготовки моджахедов, а он, поддавшись на дешёвую провокацию, запаниковал, и в результате нет ни человека, ни работы. Спасибо, что отцы-командиры орден выхлопотали посмертно, будет у жены пенсия по потере кормильца.

Откуда командование узнало, что Ахмедов погиб по глупости, Саша понял через несколько дней, когда второй раз полетел в район населённого пункта Читрал, в провинции Хайбер-Пахтунхва, ещё за одним погибшим разведчиком.

Кстати сказать, второго разведчика ни Саша, ни Коля не знали, а это значит, что человек отработал в лагере моджахедов не менее десяти месяцев.

– Ты что? – спросил Коля.

– Там, "духи" – показал рукой Александр.

– Засада! – в свою очередь, прокричал борттехнику Николай. Тот кивнул и транслировал информацию по внутренней связи пилоту и оператору. Затем борттехник, с пожеланием не писать в штаны, закрыл нижнюю створку отсека и обнял свой «ПКТ». А Саша и Коля пристегнулись. Вертолёт с диким воем винтов поднялся в воздух и развернулся своим крокодильим носом в опасную сторону, оператор сосредоточился на управлении огнём. Дальше лейтенант ничего не успел понять, резкий взлёт совпал с плотным автоматным огнём с земли.

Судя по всему, бандиты целились в редуктор заднего винта. Хотели сбить бронированный вертолёт и захватить пленников живыми. Что-то залетело в десантный отсек через открытую верхнюю створку. Оператор ответил из четырёхствольного пулемёта калибра 12,7 мм, а в десантном отсеке загрохотал «ПКТ» борттехника.

«МИ-24» поднялся ещё выше, сделал полукруг и, не оставляя безнаказанной наглую выходку душманов, завершил всё это, выпустив по наземной цели несколько «НАР» (неуправляемые авиационные ракеты). Боевой контакт длился всего несколько секунд, которых офицер уже не видел. Его испачканное тело, заливаемое кровью из разбитой головы, безвольным кулем висело на страховочных ремнях…

* * *

Уже после госпиталя Саша встретился с Николаем и спросил:

— А как получилось, что духи продали тела наших разведчиков? С кем они связывались?

Коля Бергер почесал небритую щёку и неторопливо ответил:

— Я точно не помню, но, мне кажется, что ещё в каком-то лохматом году было принято дополнительное положение к Женевской конвенции о захоронении и обмене телами погибших бойцов воюющих сторон. Ты не думай, что у них в бандах одни отморозки. Есть и те, кто отвечают за гуманитарные вопросы. Думаю, сначала ребят жёстко допросили, а затем казнили под видеозапись и после закинули информацию в Кабул, мол, если хотите, то забирайте тела в обмен на деньги. А командованию деваться-то и некуда, если бы мы отказались забирать тела, те бы опубликовали видео с допросами, где наши парни признались в своей принадлежности к советской разведке.

— А они признались? — с сомнением спросил Саша.

— Однозначно, — горько усмехнулся Николай. — В противном случае мы бы туда не полетели.

—