Дмитрий Хитров
Сказки для Алисы


У одной семьи был персиковый сад. Он был большой, ухоженный и каждую осень приносил богатый урожай. Персики с аппетитом ели всей семьёй, дарили друзьям и знакомым, заготавливали на зиму. Весной деревья наполняли воздух ароматом цветов, а летом давали прохладную тень под листвой.

Сад посадили давным-давно ещё деды их дедов, и он считался гордостью семьи. Каждый новый член семьи рано или поздно сажал своё дерево, за которым ухаживал до конца своей жизни. А когда он умирал, его дерево переходило кому-нибудь ещё. Семья процветала, и сад процветал вместе с нею.

Но настали лихие времена. Произошла большая беда, и некогда родные стали друг другу совсем чужими. Все разошлись в разные стороны, до деревьев никому не было дела, и это продолжалось до тех пор, пока весь сад не лёг на плечи одному-единственному оставшемуся Человеку. Он старался изо всех сил, чтобы персиковые деревья не зачахли, но в одиночку сделать то, чем раньше занимались всей семьёй, ему было не с руки.

Какие-то деревья просто засохли оттого, что за ними недостаточно следили. Другие пришлось продать вместе с частью сада, чтобы оплатить долги – никто не хотел брать на себя обязательства, которые остались после распада семьи, хотя раньше они казались такими незначительными. Третьи заболели, и Человеку пришлось избавиться от них самостоятельно, чтобы зараза не сгубила остатки сада полностью.

В конце концов, у него осталось всего одно-единственное Персиковое дерево. Оно было очень старое, кривое, переболевшее всеми болезнями, какими только могло заболеть персиковое дерево. Цветы на нём быстро опадали и редко завязывались, а если и завязывались, то персики выходили мелкие, сморщенные и горькие. Его разлапистые ветви с редкими скукоженными листьями почти не давали негостеприимной тени. И тем не менее, Человек заботился о нём, ведь это было последнее дерево в саду, которым он когда-то гордился.

Дерево часто капризничало. Его пожухлые листочки то желтели, то покрывались бурыми крапинками, то подвергались набегам клещей. Оно то грозилось засохнуть, то начинало гнить от перелива. Почву под ним постоянно приходилось то подщелачивать, то, наоборот, закислять, то делать пожирнее, то, наоборот, посуше. Много времени и сил уходило у Человека на то, чтобы найти все нужные удобрения и подкормки, обрезать, опрыскать, окучить и полить. Даже с немногими друзьями ему пришлось перестать общаться – слишком уставал он после всех забот.

И вышло так, что в грозу в Персиковое дерево ударила молния. Она била в него не впервые, но именно в этот раз прогнившая сердцевина дерева вспыхнула, как горсть пуха, и оно загорелось факелом, и горело долго, пока от него не осталась лишь кучка пепла и головешек.

На какое-то время произошедшее просто ошарашило Человека. Часы, что раньше он тратил на уход за Персиковым деревом, казались пустыми. Он мог идти куда угодно и к кому угодно, мог позвать к себе в гости всех, кого хотел, мог заниматься всем, что придёт ему в голову… Но у него не осталось друзей, развлечений, занятий помимо Персикового дерева, сгоревшего дотла. Ему некуда и не к кому было идти, ему нечего было делать.

А потом он нашёл веточку яблони. Укоренил её. Посадил там, где раньше росли персики. К яблони присоединились груша, вишня и много других деревьев. Человек не стал садить их больше, чем мог вырастить в одиночку, но завёл достаточно, чтобы у него появился свой сад. Снова раскинулась прохладная тень, весенний воздух наполнился цветочным ароматом, а новые друзья и знакомые объедались обильными урожаями фруктов и ягод.

Но больше никогда не было в этом саду персиковых деревьев.

Сказка о Трех Желаниях

Жил да был в далёкой стране водонос по имени Хасур. Брал у колодца воду, разносил её по домам и получал за это от хозяина колодца медный грош. На грош он покупал чашку риса и варил бедняцкий плов. По праздникам ему давали второй медный грош, и он его откладывал на чёрный день. Так и жил.

Часто он разговаривал о жизни с людьми, которым приносил воду. Иногда он давал им разные советы, и они действительно работали. Некоторые даже специально приходили просить у него совета.

Однажды, когда он трудился, какой-то старик, сидевший по деревом, попросил у него попить. Хасур не встречал раньше этого старика, но, немного поколебавшись, дал ему половину своей доли.

– Спасибо, юноша, – сказал, напившись, старик, – как тебя зовут?

– Хасур, – спохватившись о приличиях, ответил водонос.

– А меня зовут Фида. Скажи, Хасур, я слышал, что ты знаток человеческих душ. Чего же надо человеку для счастья?

– Да разве много: всего-то здоровья, богатства и славы, – усмехнулся Хасур.

– Так значит, если у тебя будет здоровье, богатство и слава, то ты будешь счастлив?

– Вполне возможно, – с улыбкой подтвердил юноша.

– Да будет так, – хитро прищурившись, сказал Фида и ушёл.

И Хасур пошёл дальше разносить воду. Вечером полусырой плов скрипел на зубах. С горькой усмешкой подумал водонос, что добрым делом заработал себе только изжогу.

А утром он проснулся во дворце, в окружении слуг. Живот, вопреки ожиданиям, не болел. От привычной усталости тоже не было и следа.

Позавтракав свежими фруктами, которые принесла прислуга, он отправился осматривать своё новое жильё. Дворец был под стать самому султану. Проплутав по его комнатам, Хасур вышел в обеденный зал. Слуги уже расставили на скатертях кушанья, а на полу сидело множество гостей, дожидавшихся прихода хозяина. Поколебавшись, Хасур принял их и начал застолье.

Так и началась у него новая жизнь. Утром он встречал гостей, днём вёл пиры, вечером к нему обращались за советами разные люди. На здоровье ему жаловаться тоже не приходилось. Ясно было, что это устроил Фида, но не покидало Хасура ощущение, что чего-то тот недоговорил.

Наконец, когда это ощущение стало нестерпимым, Хасур отправил гостей по домам, переоделся в простую одежду и пошёл искать странного старика. И под тем же деревом, что и в первый раз, встретил он Фиду.

– Счастлив ли ты, Хасур? – спросил он бывшего водоноса.

– Не знаю, досточтимый Фида. Терзает меня сомнение. Чувствую я, что есть моему благополучию какая-то цена, которой вы мне не сказали, – выложил свои страхи Хасур.

– Чувствуешь подвох? Ну так слушай: когда ты греешься в лучах славы, каждый день творец умирает в забвении; когда ты купаешься в богатстве, каждый день бедняк умирает в нищете; когда ты пышешь здоровьем, каждый день несчастный умирает от болезни, – хитро прищурившись, сказал ему Фида.

– И как же мне избавиться от этого проклятия? – поражённый, спросил юноша.

– Да разве сложно: найди того, кому твоя слава, твоё богатство или твоё здоровье нужнее, и искренне пожелай, чтобы они им перешли. Они и перейдут, – развёл руками старик и ушёл.

Хасур же, поборов волнение, тоже отправился в путь. Он ходил по городам и сёлам в поисках людей, достойных его славы, богатства и здоровья, видел множество богатых и бедных, прославленных и безвестных, больных и здоровых. Всюду его узнавали, всегда он мог расплатиться за еду и ночлег, а если приходилось ночевать на улице, то легко переносил даже самый лютый холод. В одном из городов он нашёл площадь, на которой любой желающий мог обратиться к окружающим. Решил Хасур послушать, что там рассказывают.

На площади стоял гомон. Сотни людей с полубезумными лицами одновременно проповедовали десятки религий, описывали десятки утопий, обличали десятки правителей. До самого вечера ходил между ними Хасур, пытаясь найти того единственного, которого должны были услышать все. Когда он уже отчаялся, его оглохшим ушам почудилось, что в гомоне появился новый голос, слабый, но уверенный.

Хасур пошёл на звуки этого голоса и увидел тощего и ободранного парнишку. Он декламировал стихи, настолько прекрасные, что Хасур, заслушавшись, не заметил, как настала ночь.

– Как тебя зовут? – спросил он у паренька, когда тот закончил.

– Назим, – ответил поэт.

– Я не заметил тебя днём, ты давно пришёл? – уточнил Хасур.

– Я сюда только вечером прихожу. Днём носильщиком на рынке работаю – надо же на что-то мать кормить. Одними стихами сыт не будешь. Всё равно их никто не слышит, – вздохнул Назим.

«Да, ему действительно помогла бы моя слава», подумал Хасур, дал ему на прощание горсть серебряков и ушёл. Выходя с площади, он обернулся и увидел, как с поэтом разговаривает какой-то человек, показавшийся ему знакомым. «Наверно, кто-то из тех, кто приходил в гости», решил он. Паренек выслушал человека, кивнул ему, и они разошлись.

Дальше шёл Хасур. Мошна его не пустела, дождь и ветер были ему нипочём, но больше его никто не узнавал на улицах. Он встречал опустившихся нищих и развращённых богачей, но не нашёл никого, достойного его богатства. Наконец, он пришёл в какую-то полузаброшенную деревню. Едва Хасур ступил на её единственную улицу, как к нему подбежал мальчишка.

– Здравствуйте, господин, я Зейд, – сразу представился он.

– Здравствуй, Зейд, меня зовут Хасур, – ответил ему тем же наш путник.

– Не желает ли господин Хасур спелых персиков? Или, может, козьего молока? А всего лишь за медный грош я покажу вам нашу деревню, – тут же атаковал его Зейд.

Хасур улыбнулся и вложил ему в ладошку грош.

– Спасибо большое, мне ничего не надо. Держи просто так.

Мальчишка нахмурился.

– Нет, господин, так не пойдёт. Просто так я ваши деньги не возьму, я не попрошайка. Давайте я всё же познакомлю вас с нашими.

Знакомство долго не продлилось – в деревне едва набралось десяток человек. Зато Хасур всё больше узнавал о планах мальчугана и всё больше удивлялся. Когда они обошли деревню вдоль и поперёк, он спросил Зейда:

– Ты заработал свой грош честным трудом. Что ты теперь с ним будешь делать?

– Завтра здесь должна проехать телега до города. Сегодня я соберу персики, а завтра заплачу возчику грош и отвезу их в город. Там продам сколько смогу, часть отложу на потом, а на часть, если хватит – куплю крупорушку, начну муку молоть по возможности, если нет – послезавтра ткани куплю и домой привезу, мать платков нашьёт, в следующий раз их в город повезу, – не моргнув глазом, протараторил мальчик.