Текст книги

Юлия Давыдова
Я буду жить долго


– Нет.

– Я тоже. Давай немного поговорим. Мы потихоньку, их не разбудим. Я днем высплюсь, а ночью бессонница.

– Да, давайте, Марья Васильевна, я не против. Мне тоже не спится.

– Ой, как хорошо, что ты согласилась, моя рыбка. Не грусти ты так сильно о своей любви, еще много ее у тебя будет, это я точно могу сказать. Посмотри, какая ты красавица. Вот когда будешь опять счастливой, вспомнишь, что тебе говорила бабка Маша и пожелаешь мне до ста лет прожить. А я до ста лет точно проживу. Так как в жизни уже не помню, сколько раз умирала.

– Когда мне было еще меньше, чем тебе, я была артисткой. Всегда считала себя дурнушкой, может поэтому и пошла в эту профессию, доказать всему миру, что не хуже других, обойти всех самых красивых девушек, достичь популярности. Началась война, мне было тогда чуть больше двадцати лет. Меня взяли в концертную бригаду певицей, солисткой, ездить на передовую, поднимать боевой дух бойцов. Ох, и красавицей я себе стала казаться. Рост у меня высокий, руки худенькие, ноги длинные, грудь немаленькая. А главное, волосы рыжие, вьющиеся, длинные до пояса. Если распущу на концерте и начну головой в танце покачивать, самой радостно. Губы всегда красила алой помадой. Туфельки на каблучке и платьице легкое. Самомнение мое выросло и окрепло. Видела, как солдаты и офицеры заглядываются. Любили они меня безумно. Жизнь любой бы из них за меня отдал, а если кого-то выбрала бы в женихи, считал бы себя счастливчиком. Но мне долго никто не нравился. А настойчиво ни один приставать не смел. Знали, если я пожалуюсь, все готовы были за меня зарвавшемуся морду набить. Вот так можно некрасивой родиться, а стать королевой. Ты не спишь еще, Наташ?

– Нет, я могу долго не спать, когда так интересно. Вы за меня не переживайте, рассказывайте дальше, – Наташа поудобнее поправила подушку.

– Вот расскажу, как в первый раз смерть меня стороной обошла. Ехали мы тогда на грузовой машине. Ближе к нашим войскам пробирались, чтобы выступить с концертом. Слышим немецкие самолеты. Вся колонны машин остановилась. Наш водитель крикнул: «Бегите скорее в посадки». Мы стали из кузова выпрыгивать и бежать кто куда. Меня за руку тащил молодой парнишка, наш гармонист, он прихрамывал на одну ногу, поэтому его не взяли на фронт по инвалидности. До сих пор помню, что его звали Гоша. Он бежал, тянул меня за руку, опекал, а сам споткнулся, упал, я вместе с ним. Грохот, рвущиеся снаряды! Смерть повсюду – падает с неба, вылетает из-под земли, обволакивает пылью, визжит в ушах, хохочет, сотрясая мозг. Я увидела впереди свежую глубокую яму – воронку от взрыва, вскочила, пробежала еще немного и прыгнула туда, согнулась, подтянула коленки к подбородку. Потом, где-то читала, что, если человеку особенно страшно, он всегда сворачивается калачиком, принимая позу беззащитного ребенка в утробе матери, доверяя все свое существо всевышнему. А в голове молитва: «Снаряд в одно и то же место дважды не попадает, снаряд в одно и то же место дважды не попадает». Сзади взрыв, оглянулась, а на том месте, где я только что была, и остался лежать Гоша, только огромная воронка, а через секунду рядом со мной падает его оторванная рука. Посмотрела на эту руку и дальше уже ничего не помню. Времени прошло довольно много, когда я очнулась. Все кругом стихло, пыль после взрывов осела. Я лежала и слушала, как стрекочут кузнечики, шелестит от ветра трава. Состояние счастья, что ты пока еще на этом свете, а не на том. Кто видел свою смерть так близко, потом не просто живет, а живет с радостью от каждого нового дня, которого могло бы уже не быть. С радостью от восхода и заката солнца, от маленького кусочка хлебушка, от глоточка горячего чая, от любого дня, приносящего любые трудности, просто от осознания своего существования. Так что, Наташенька, и твои трудности пройдут, настанут счастливые дни, и ты забудешь о печали сегодняшнего дня. Давай спать, времени уже много. Спи, не думай ни о чем. Завтра вечером еще историю тебе расскажу. – Марья Васильевна зашевелилась, улеглась поудобнее и было слышно, что сразу уснула. А Наташа еще долго представляла войну, взрывы, чужую смерть и ей казалось, будто она бежит по полю, падает, встает и опять бежит, ища места, где можно укрыться от взрывов. Потом незаметно уснула.

***

Утром Наташа проснулась раньше всех. В палате было прохладно, утренний свежий воздух пробивался сквозь открытое окно, но не мог заглушить больничных запахов, возвращающих в реальность событий. Из коридора доносились шаги медсестер, одна у другой принимала смену, было слышно, как они хохочут, не боясь разбудить людей. Наташа чувствовала бодрость, впервые за долгое время она выспалась, депрессия отступала. Сразу вспомнился вчерашний рассказ про военную бомбежку. Может это было толчком для выхода из беспокойного душевного состояния. Мысли о том, что бывают более тяжелые людские судьбы, а люди не ломаются, не становятся нытиками, проклинающими судьбу, а наоборот, веселыми, несгибаемыми, умеющими поддерживать других, делящимися своей заразительной неисчерпаемой энергией. В жизни всегда есть у кого учиться, с кого брать пример и совершенствоваться самой. Наташа встала, надела халат сверху пижамы, надвинула тапки, пошла умываться и чистить зубы.

Когда в палате стали просыпаться соседки, она уже прекрасно выглядела, и заканчивала красить ресницы.

– Всем доброго утра, – сказала Лена. – Вы уже проснулись, Наташа? Какая же Вы красивая.

– Спасибо, Леночка, ты тоже красавица.

Марья Васильевна всегда просыпалась с песней или частушкой. В этот раз традиция повторилась, даже медсестры в коридоре услышали красивый хорошо поставленный голос старенькой певицы.

– Расцветает, нету мочи,

Жгут у солнышка лучи,

Мой миленок только к ночи

Мне в окошко постучит.[2 - Народные частушки.]

В палату вошел врач и медсестра, оказывается уже начался утренний обход больных.

– Здравствуйте, – сказал доктор.

– Здравствуйте, Максим Анатольевич, – ответила за всех Марья Васильевна. Врач подошел к кровати Лены и долго с ней беседовал, говоря что анализы уже с лучшими результатами, но она и так все знает о своей болезни, беречься всего на свете, вот такая у нее судьба, давал всякие напутствия и обещал на днях готовить к выписке. Бабушку Катю тоже порадовал, что лечение идет по плану. У Марьи Васильевны, так же все под контролем. Потом остановился у кровати Наташи.

– А с Вами пока ничего нового не происходит. Одна почка увеличена в размере, так как камень частично преграждает отток жидкости, но пока все допустимо. Бесконечно так продолжаться не может, если камень не начнет сам дальше двигаться и не упадет в мочевой пузырь, придется делать операцию. К этому надо быть готовой. Но надежда обойтись без операционного вмешательства все-таки есть.

Когда Максим Анатольевич разговаривал с пациентами, они смотрели на него, как зачарованные обезьянки на удава и Наташа в том числе.

– Точно с моей депрессией скоро будет покончено, – подумала она, – так как я не могу налюбоваться на этого красавчика.

Максим был похож скорее на борца тяжеловеса, чем на доктора. Мышцы рук и торса так и играли под халатом, казалось, напряги он чуть сильнее бицепс и халат с треском разлетится по швам, а пуговицы начнут отрываться и стрелять в разные стороны. Наташа не сводила с него глаз. Максим Анатольевич замолчал и внимательно посмотрел на молодую красавицу в пижаме, поймал ее взгляд и ушел, размышляя: «Кто она? Очередная влюбившаяся пациентка в своего спасителя доктора или девушка, о которой он мечтал всю жизнь.

Когда доктор и медсестра удалились, первая не сдержалась Марья Васильевна.

– Наташа, дорогая, даже не думай пока влюбляться. Ты еще не видела моего сына. Вот было бы здорово. Будь ты моей снохой. Моему сыну тоже тридцать лет. Я его поздно родила, уже сорок лет было. Он красавец. Увидишь, сразу влюбишься.


Конец ознакомительного фрагмента
Купить и скачать всю книгу